Глава 4. О пылесосах и воришках

Каждую ночь мне снился один и тот же сон: я бегу по бесконечному коридору «Междумирья», а стены смыкаются, и в конце стоит Игорь с Ирочкой, что держит на руках малыша. Я просыпалась с комом в горле и несколько минут лежала, прислушиваясь к тихому потрескиванию Дома.

Чтобы не сойти с ума, нужно было действовать. Любая деятельность — лучшее лекарство от саморазрушения. И у любой уважающей себя хозяйки первым делом должен быть порядок в документах.

Я провела рукой по пыльной, шершавой столешнице в кабинете. Хаос из пергаментов, свитков и странных мерцающих кристаллов, оставленный Аграфеной, вызывал у меня профессиональный зуд. С этого и следовало начать. С чистоты и системы. С того, в чем я еще что-то понимала.

Несколько дней ушло на то, чтобы просто рассортировать груды бумаг. Это была мучительная, но терапевтическая работа. Я находила записи на языках, которых не знала, но стоило сосредоточиться, и странные закорючки складывались в понятные слова: «Поставка лунного шелка от эльфийского клана Серебряной Листвы», «Жалоба от демона Азазеля на недостаточно жаркую температуру в номере», «Ремонт лестницы в западном крыле после визита голема-носильщика».

И вот, под стопкой пожелтевших счетов, под слоем пыли я нашла его. Не пергаментный свиток, а толстый кожаный фолиант с массивной металлической застежкой, холодной на ощупь. На обложке было вытиснено: «Договор о Самоотверженном Служении и Взаимном Попечении». Я открыла его с трепетом.

«Договор о Самоотверженном Служении и Взаимном Попечении

Между Сущностью, известной как «Постоялый двор «Междумирье» (Далее – Дом), и Душой, принявшей Бремя Хранительства (далее – Хранитель).

Преамбула

Сие соглашение вступает в силу с момента произнесения Душой словесного согласия на предложение Предыдущего Хранителя или непосредственного Обиталища. С этого мгновения Душа обретает статус Действующего Хранителя, а Дом обязуется быть ей Оплотом и Инструментом.

Статья 1. Срок Действия Договора

1.1. Договор заключается на срок до момента неестественной кончины Хранителя, либо до момента Добровольного Отречения (см. Статью 6).

1.2. Понятие «Неестественная Кончина» включает в себя смерть от несчастных случаев вне Дома, но исключает насильственную гибель от рук гостей или иных существ, пришедших извне, так как защита Хранителя является первостепенной задачей Дома.

Статья 2. Обязанности и Бремя Хранителя

Хранитель обязуется:

2.1. Обеспечивать кров и покой всем стремящимся путникам Мультивселенной, вне зависимости от их вида, магической принадлежности и моральных качеств, если они не нарушают Правил Дома.

2.2. Поддерживать Жизнедеятельность Дома:

* Своевременно пополнять припасы (пищевые, бытовые, магические).

* Осуществлять посильный ремонт и уход.

* Следить за исправностью Сердечного Механизма в подвале.

2.3. Гарантировать безопасность и порядок, не допуская открытых конфликтов между постояльцами, наносящих ущерб имуществу Дома или его обитателям.

2.4. Не покидать Дом более чем на 48 земных часов подряд. По истечении этого срока Дом вправе вернуть Хранителя обратно своими силами.

Статья 3. Права и льготы Хранителя

В качестве вознаграждения и обеспечения достойного уровня жизни, Хранителю предоставляется:

3.1. Полная власть и авторитет в пределах Дома. Слово Хранителя является законом для постояльцев и персонала. Дом обязуется поддерживать этот авторитет.

3.2. Неограниченный доступ к системе перемещения. Хранитель вправе путешествовать в любую точку любого мира, известного Дому, без ограничений по частоте и длительности (в рамках Статьи 2.4).

3.3. Распоряжение казной Дома. Все средства и ценности, поступающие в качестве оплаты от постояльцев, а также находящиеся в резервных фондах, переходят в полное распоряжение Хранителя для нужд Дома и личных потребностей.

3.4. Право на персонал. Хранитель вправе нанимать, приручать или иным способом привлекать разумных существ для помощи в управлении Домом, делегируя им часть своих полномочий.

3.5. Защита и Поддержка. Дом обязуется:

* Защищать Хранителя как от внешних угроз, так и от враждебных действий постояльцев в пределах своих стен.

* Оказывать посильную помощь в быту: облегчать уборку, способствовать созданию уюта, подсказывать расположение вещей.

* Адаптировать интерьеры и условия под физиологические и психологические потребности Хранителя.

* Быть живым и чутким партнером, откликаться на просьбы Хранителя, предоставлять ей всю необходимую информацию о своей функциональности и истории.

* Обеспечивать стабильность. Поддерживать целостность своих стен, стабильность магических полей и работу Сердечного Механизма.

* Привлекать путников. Активно «искать» и привлекать в себя тех, кто нуждается в крове, обеспечивая тем самым поток постояльцев и доход Хранителя.

Статья 4. Условия Расторжения Договора

4.1. Со стороны Хранителя (Добровольное Отречение):

* Хранитель должен найти и подготовить Достойную Замену – Душу, добровольно согласную принять Бремя.

* Процедура передачи аналогична процедуре принятия.

* После передачи Хранитель лишается всех прав и льгот, но получает полную свободу и может покинуть Дом навсегда.

4.2. Со стороны Дома (Принудительное расторжение):

* В случае систематического невыполнения Хранителем своих обязанностей (запустение, постоянное отсутствие, жестокость к постояльцам), Дом вправе начать поиск новой кандидатуры.

* После нахождения новой кандидатуры, с предыдущим Хранителем расторгается Договор, и Дом более не предоставляет ему своих услуг и защиты.

Статья 5. Форс-Мажор

Ни одна из сторон не несет ответственности за невыполнение условий Договора, если это невыполнение вызвано обстоятельствами непреодолимой силы: Войной Богов, Распадом Измерения, Поломкой Основных Шестеренок Мироздания и т.п»

Я читала условия, и по моей спине бежали мурашки. Вот оно, официальное подтверждение моей новой жизни. «С момента произнесения словесного согласия...» Так все просто и так необратимо. Одно глупое, отчаянное «Хорошо. Я согласна», брошенное полумертвой старухе в вонючем подвале, имело такой вес.

Статьи о сроке действия, обязанностях, правах... Я задержалась на пункте 3.3: «Распоряжение Казной Дома». Значит, те деньги в сундуке были законным вознаграждением. И пункт о найме персонала. Я посмотрела в дверной проем, где виднелась мощная спина Грум-Гра, усердно подметавшего пол метлой, похожей на голый куст. Его преданность была единственным теплым пятном в этом хаосе. Значит, я хоть что-то сделала правильно.

Но самый важный пункт, который заставил мое сердце биться чаще, был 3.5: «Адаптировать интерьеры и условия под физиологические и психологические потребности Хранителя». Я перечитала его несколько раз. Это было признание того, что мое состояние, мой комфорт — имеют значение. Этого так не хватало в браке с Игорем, где мои «психологические потребности» считались блажью, а усталость — слабостью.

Я откинулась на спинку кресла, и мой взгляд скользнул по мрачным стенам кабинета. Темное, почти черное дерево панелей, поглощавшее свет. Тускло мерцающие светящиеся сферы под потолком, которые едва разгоняли полумрак, напоминая мне о тех вечерах, когда я сидела одна в нашей светлой, но пустой квартире, ждала Игоря и тушила свет, чтобы он, вернувшись, не упрекнул меня в расточительстве. Я вспомнила ванную комнату рядом со своими апартаментами: медная, почерневшая от времени ванна, больше похожая на жертвенный котёл, и глиняные трубы, издающие по ночам пугающие булькающие звуки. А гостиные? Лабиринты комнат, заставленные грубой готической мебелью, украшенные чучелами неведомых существ со слишком большим количеством глаз, застеленные темными коврами и шкурами, от которых пахло пылью и вековой тоской. Окна, которых по сути и не было — только иллюминаторы в свинцовых переплетах, открывающиеся в сияющий хаос Междумирья.

Этот стиль «мрачное средневековье с элементами охотничьего домика маньяка» был темным и неуютным. Он давил, напоминая, что я в заточении. Но с чего начать? Сменить всю мебель? Перекрасить стены? Голова шла кругом от бессилия.

И тогда я решила подойти к вопросу как к любой другой управленческой задаче. Так же, как я когда-то поднимала с нуля разваленную гостиницу. Сначала — базис. Чистота. Физическая очистка пространства даст пространство для нового.

— Грум-Гр! — позвала я, и голос мой прозвучал хрипло от напряжения.

Тролль появился в дверях, преданно уставившись на меня своими маленькими глазками. В его взгляде читалась готовность помочь, и это придало мне сил.

— У нас начинается генеральная уборка. Масштабная.

Это была катарсис. Мы выносили хлам из кладовых — сломанные стулья, сундуки с истлевшей ветошью. Я снимала с стен запылившиеся гобелены и те самые злополучные чучела (одно из них, похожее на помесь орла с скорпионом, пискнуло, когда Грум-Гр сдернул его с крюка, и я с отвращением швырнула его в груду мусора). Мы сдвигали тяжелые сундуки, под которыми обнаруживались пласты пыли, похожие на войлок. Я драила полы и полки с яростью, пытаясь смыть не только грязь, но и прилипшие ко мне воспоминания: снисходительную ухмылку Игоря, когда я рассказывала о своих рабочих успехах; его фразу «Ты стала другой, Оль», которая звучала как обвинение во всем, что случилось.

Но для настоящей чистоты нужен был серьезный инструмент. И я вспомнила кое-что.

Дома, в нашей с Игорем квартире, оставался мой верный немецкий пылесос с моющим режимом. Я купила его на свою первую крупную премию, когда мы только въехали, символически отмечая начало нашей общей жизни. Игорь тогда ворчал, что «обычный за две тысячи тоже пыль сосет», но именно этот монстр вытягивал грязь из самых глубин ковров, оставляя после себя почти стерильную чистоту. Он был моим боевым конем в борьбе за безупречный порядок, который, как я думала, сможет компенсировать нарастающий хаос в наших отношениях.

Я набрала номер Игоря. Тот ответил не сразу, и его голос прозвучал раздраженно, отстраненно. Я представила его лицо в этот момент — нахмуренное, погруженное в заботы о своей новой, правильной жизни.

— Ольга? Чего надо? Я занят.

— Привет, Игорь. Я хочу забрать кое-что из квартиры. Мой пылесос.

В трубке воцарилась тишина, а затем раздался его знакомый, язвительный смешок.

— О чем ты? Какой еще пылесос? У тебя там, на Гавайях, видимо, крышу снесло. У нас здесь все общее, и он мне нужен. Ирочка любит чистоту.

«Ирочка». От этого имени, произнесенного с какой-то новоприобретенной нежностью, у меня свело желудок. Эта девчонка, которая теперь хозяйничала в моем доме, спала на моей кровати и, возможно, пользовалась моим пылесосом. Но я сжала телефон так, что костяшки побелели, и сохраняла спокойствие.

— Это я купила его на свои деньги, до брака. Он мой. Я просто хочу забрать свое.

— А ты докажи! — его голос сорвался на крик, тот самый, инфантильный и злой, который я раньше почему-то игнорировала. — Чек сохранила?! Нет? Вот и иди отсюда! Больше не звони!

Он бросил трубку. Я сидела и смотрела на свой телефон, и по щекам текли слезы — не от обиды, а от бессильной ярости.

Но потом я посмотрела на тяжелый деревянный ключ, лежавший на столе. Теперь я была не Ольгой, которую можно безнаказанно унижать, а Хранительницей.

Я вернулась в кабинет, открыла железный сундук и взяла толстую пачку купюр. Они пахли не только деньгами, но и свободой. На следующий день, на Земле, я сидела в роскошном офисе самого дорогого и, как уверяли отзывы, беспощадного адвоката по семейным делам в России. Его звали Артем Викторович. Его кабинет был выдержан в стиле хай-тек, все блестело хромом и стеклом. Выслушав меня, он лишь улыбнулся своей холодной, профессиональной улыбкой, не достигающей глаз.

— Ваш супруг заблуждается, Ольга Сергеевна, — сказал он, поправляя идеально отутюженный манжет. — Квартира — его добрачная собственность, но улучшения, сделанные за счет общих средств или средств второго супруга, подлежат компенсации. А уж отделимое имущество, купленное вами лично, — тем более. Мы имеем полное право забрать пылесос, стиральную машину, сушилку, все, на что у вас есть хотя бы косвенные доказательства покупки. Если он не отдает добровольно, мы просто приедем с судебным приставом.

Но Игорь, как я и предполагала, затягивал, строил из себя обиженного, писал гневные сообщения, полные оскорблений и угроз. У меня не было ни времени, ни душевных сил месяцами ходить по судам, выворачивая наизнанку свою и без того изодранную в клочья жизнь. Поступок, который я задумала, был отчаянным, безрассудным и немного детским, но черт возьми, мне было нужно это. Не просто вернуть вещи – вернуть себе чувство контроля. Совершить акт справедливости, пусть и сомнительного с точки зрения закона.

Я создала фейковый аккаунт и маниакально отслеживала истории Иры, дождавшись наконец вечера, когда они с Игорем ушли на свидание. Вечером, заручившись молчаливым согласием Дома, ощущаемым как легкая, ободряющая вибрация в стенах, я подошла к панели ввода. Сначала я отправилась на Гавайи – посетила одну из местных кофеен, купила там кофе, а после выложила станчик, геолокацию, чек и саму себя в историю с подписью: «Самый вкусный кофе в Мауи», и даже отметила официальный аккаунт кофейни. Так я создала себе стопроцентное алиби. Дальше я вернулась в Дом, сосредоточилась на интерьере нашей бывшей квартиры.

Дверь открылась. Я шагнула из полумрака и прохлады холла «Междумирья» в знакомую, до боли знакомую кухню. Пахло кофе и каким-то новым, чужим освежителем воздуха. Было пусто. Пару секунд я стояла, слушая тиканье наших старых часов — звуки моей прошлой жизни. Сердце колотилось, стуча в висках. Это было безумие.

Я работала быстро, молча и безжалостно, словно вор. Мой мощный пылесос, стиральная машина и сушилка, которые я выбирала с такой любовью, представляя, как мы будем вместе стирать пеленки для наших детей. Детей, которых так и не появилось. Ящик с дорогой бытовой химией. Красивые ковры из спальни и гостиной, которые мы выбирали вместе, но платила за них я, потому что «ты же больше зарабатываешь». Компьютер, который мне подарили родители на защиту диплома. И даже его, Игоря, ноутбук — дорогой, игровой, подаренный мной на его тридцатилетие. Я смотрела на него и вспоминала, как он радовался, словно ребенок. А потом, через месяц, впервые не пришел ночевать, сославшись на «корпоратив». Пусть покупает себе новый на те деньги, что он «сэкономил» на мне.

Все это я перетаскивала через портал в холл Постоялого двора. Грум-Гр смотрел на это действо с круглыми от изумления глазами, но, видя мое напряженное лицо, покорно принимал из моих рук вещи и аккуратно складывал их в углу, словно священные артефакты.

Я забрала и своё приданое – красивую посуду, кофемашину, постельное белье, украшения для интерьера, включая пледы, кашпо и панно. Кухня стояла пустая и осиротелая. Мне стало одновременно и горько, и сладко, и до тошноты страшно. Я совершила это. Я шагнула назад, в свой новый, странный дом, и дверь захлопнулась, навсегда разделив два моих мира. Чтобы успокоить нервы, я вернулась на Гавайи, где снова выложила несколько историй в реальном времени.

Через несколько часов телефон взорвался сообщениями. Игорь писал капслоком, обвинял в воровстве, угрожал полицией, называл сумасшедшей. Я почувствовала прилив странного, холодного спокойствия. Я сделала селфи на фоне океана и отправила ему с текстом: «Какой воровство? Я на другом конце света. Наверное, у тебя домушники были. Но раз уж вещей нет, давай обсуждать денежную компенсацию за ремонт, как и советовал мой адвокат. Кстати, проверь почту, он уже отправил тебе письмо с предварительным расчетом. Думаю, тебе есть что терять».

Он больше не писал. Глядя на эту груду отвоеванного хлама, я почувствовала не злорадство, а горькое, щемящее облегчение. Я выиграла хоть один маленький, уродливый бой в той войне, которую уже проиграла.

Теперь у меня был инструмент. Но был ли толк от него? Я принесла пылесос в свою комнату. Розетки, разумеется, не оказалось в стене. Глупая, наивная затея. Ощущение бессилия снова накатило волной.

— Ладно, — вздохнула я, обращаясь к потолку. Голос мой дрогнул. — Пожалуйста, посмотри и послушай то, что я сейчас покажу.

Я вернулась домой и скачала на телефон простейшую образовательную лекцию об электричестве: как оно вырабатывается, передается, для чего используется. Видео с работающими лампами, пылесосом, стиральной машиной. Потом вернулась и положила телефон на стол. В полной тишине, чувствуя себя сумасшедшей, я включила видео.

— Понимаешь? Мне нужно вот это, — после окончания видео скачала я почти шепотом, с мольбой. — Сможешь ли ты дать мне это? Может, подключиться к какой-нибудь электростанции на Земле? Или... у тебя есть свой источник?

Воздух вокруг замер, а затем сгустился, стал тягучим. Передо мной возникло видение, проецируемое прямо в сознание, как вспышка интуиции. Я увидела Сердечный Механизм в подвале. Те самые медные трубы и шестеренки, которые я считала просто странным артефактом. И теперь я поняла: он был не просто двигателем, перемещающим Дом по мирам. Он был его сердцем в прямом смысле — неиссякаемым источником чистой, невероятной мощности энергии. Энергии, которая могла питать что угодно.

«Стоит тебе только пожелать», — прошелестела мысль у меня в голове.

Я посмотрела на пылесос, лежавший на полу безжизненным пластиком. Я представила, как он гудит, ровно и мощно, как всасывает в себя пыль, грязь. Я сильно-сильно этого захотела.

И тут же из стены, с легким шипящим звуком, будто вырастая из самого камня, появилась розетка. Совершенно стандартная, европейского образца, белая и новая. Я, затаив дыхание, воткнула в нее вилку. Загорелся зеленый светодиод на ручке пылесоса.

Я нажала на кнопку. Могучий, ровный, знакомый гул заполнил комнату.

Следующим испытанием стала стиральная машина. Я загрузила в нее то постельное белье из одной из комнат, что было вполне приличным, но слишком уж грязным, насыпала порошок и снова, сосредоточившись, вложила в свое желание всю силу воли. Розетка появилась, машина включилась. Но куда девать воду? И куда будет уходить грязная? Я не знала, как Дом решит эту задачу, и просто доверилась ему.

— Ей нужны трубы. Одна для чистой воды, вторая для канализации.

Стена позади ванны поплыла, изогнулась с тихим скрипом, и из нее проступили аккуратные белые пластиковые трубы, которые идеально, будто их всю жизнь там ждали, присоединились к соответствующим клапанам на машине. Раздался привычный звук набирающейся воды. Когда цикл стирки закончился, я с замиранием сердца заглянула в канализационную трубу. Вместо грязной воды я увидела легкое сияние, и почувствовала слабый, приятный гул. Дом не сливал отходы — он расщеплял их, превращая в ту самую чистую энергию, что питала его Сердце. Это был гениальный, совершенный замкнутый цикл.

— Это блестяще, — прошептала я, и на губах у меня появилась первая за долгое время искренняя, невымученная улыбка. — Но одной стиралки мало. Нам нужна прачечная. Большая, профессиональная. Как в моей гостинице.

На следующий день я зашла в подсобное помещение, которое решила отвести под нужды прачечной, и остолбенела. В помещении стояли три огромные стиральные машины и две такие же сушилки, сверкающие нержавеющей сталью. Они были точными, увеличенными копиями моей машинки, но с едва уловимым магическим отливом на корпусе. Трубы уже были аккуратно подведены.

Я медленно провела рукой по гладкой холодной поверхности одной из машин. Так вот как это работает. Он учился: сканировал устройство, понимал его принцип работы и воссоздавал его, адаптируя под свои энергетические возможности. Ему был нужен лишь образец. И мое четкое, сформулированное желание.

Я вышла в коридор и прислонилась лбом к прохладному камню. Теперь я знала. Я могла перекроить весь этот постоялый двор, сделать его светлым, удобным, современным.

Порядок в документах был наведен. Базовые удобства — вот-вот появятся. А в кармане у меня лежал теплый деревянный ключ, дающий доступ к любым магазинам в любом мире. Первым делом, решила я, нужно закупиться красивыми люстрами.