Глава 7. Неожиданные соискатели

Мысль о том, что кухню нужно переоборудовать в первую очередь, стала для меня очевидной после отъезда Зюзька. Медные старомодные огромные кастрюли и древняя газовая плита, доставшиеся в наследство от Аграфены, годились разве что для варки зелий.

Я провела весь вечер в кабинете, уткнувшись в экран планшета. Сайты профессионального кухонного оборудования пестрели блестящими монстрами из нержавеющей стали. Я с почти физическим наслаждением составляла список: шестикомфорочная индукционная панель с сенсорным управлением, мощный пароконвектомат, в котором можно было бы одновременно запекать мясо и готовить на пару овощи, два огромных холодильных шкафа с точным контролем температуры. Я выписала модели, сравнила характеристики, подсчитала примерную сумму. Она оказалась внушительной, но толщина пачки купюр в железном сундуке позволяла мне пока не экономить.

На следующий день я отправилась в «ТехноМир» — огромный, шумный гипермаркет на окраине Москвы. Менеджер, молодой парень в строгом костюме, водил меня от одной модели к другой, объясняя технические спецификации. Я кивала, задавала уточняющие вопросы о мощности и энергопотреблении, и в итоге оформила заказ на всю выбранную технику.

Я уже мысленно расставляла эти агрегаты на каменных просторах своей новой кухни. Когда корзина виртуально была полна, а на руках у меня был внушительный список, я направилась к кассе. И вот, расплачиваясь наличными, я услышала за спиной голос, от которого у меня похолодела спина.

— Не ожидал тут тебя встретить, Оль. Что покупаешь? — голос Игоря звучал сладко-ядовито.

Я медленно обернулась, забирая у кассира пачку чеков. Игорь стоял с коробкой кофемашины в руках. Его лицо, сначала выражавшее простое удивление, исказилось гримасой подозрения и злобы, когда его взгляд скользнул по моим чекам и деньгам в руке.

— Игорь, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он подошел ближе, окидывая меня тем оценивающим, унизительным взглядом, который я так хорошо знала, но раньше на себе не ощущала.

— Что это с тобой? — спросил он, и в его тоне зазвенела издёвка. — Прямо светишься. Неужели дошла до пластического хирурга? На какие, интересно, шиши? Явно не на свою зарплату, тебя же уволили. Или твой «благодетель» не только Гавайи оплачивает, но и подтяжку лица? Или, может, это всё те же мои деньги, которые ты так ловко припрятала? — он мотнул головой в сторону кассы. — Профессиональные холодильники? Ты что, ресторан открываешь?

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки от гнева и отвращения.

— О чем ты? У меня не было никакой пластики. И отстань от меня со своими «благодетелями».

— Не ври мне! — он фыркнул, указывая на меня пальцем. — Мешки под глазами исчезли, морщины разгладились. Кожа, как у младенца. Ты выглядишь на двадцать пять, черт возьми! Я с тобой пять лет прожил, я знаю, как ты выглядела! А сейчас ты словно с обложки глянцевого журнала. Это он тебя так отблагодарил за услуги?

Его слова повисли в воздухе, ядовитые и нелепые. Я ничего не понимала. Я не чувствовала себя как-то по-особенному.

— Ты несешь чушь, Игорь. У меня нет ни благодетеля, ни твоих денег. Отстань.

Я резко развернулась и пошла прочь, оставив его с кофеваркой в руках и с лицом, побагровевшим от злости. Но его слова засели в голове. Я зашла в туалет гипермаркета, подошла к большому зеркалу над раковиной и внимательно посмотрела на свое отражение.

Игорь, как ни странно, был прав.

Я не замечала этого, погруженная в бесконечные заботы о Доме. Но теперь, вглядываясь, я увидела изменения. Кожа, еще месяц назад сероватая и обезвоженная от слез и стресса, теперь была свежей, упругой, с ровным здоровым румянцем. Тонкие морщинки вокруг глаз и губ, которые я считала неизбежными плодами моего неудачного брака и переутомления, стали почти незаметными. Взгляд, недавно потухший и пустой, теперь был ясным, сконцентрированным. Я и правда выглядела так, словно мне сбросили лет пять.

Заказав доставку на квартиру к родителям, я вернулась в «Междумирье».

— Дом, — сказала я вслух, глядя на темные сводчатые потолки. — Это ты? Ты делаешь так, что я лучше выгляжу?

Воздух вокруг меня словно сгустился, стал теплее. Я почувствовала легкую, едва уловимую вибрацию, исходящую от самых камней под ногами. Это было не слово, а ощущение, проскользнувшее прямо в сознание: образ цветка, который распускается, поливаемый живительной влагой. Связь была двусторонней. Я отдавала Дому свою энергию, заботу, а он, становясь сильнее и здоровее, делился со мной своей силой. Это была синергия. Чем лучше было Дому, тем лучше было мне.

Через день мне позвонили из службы доставки. Я, держа в руке теплый деревянный ключ, мысленно обратилась к Дому.

— Мне нужны мастера, чтобы они установили технику. Они должны прийти сюда, на кухню. Но они не должны ничего заподозрить. Сможешь сделать так, чтобы дверь из квартиры родителей открывалась прямо сюда? И чтобы они видели то, что нужно?

В ответ я почувствовала легкую, ободряющую пульсацию.

Я достала планшет и нашла несколько длинных видео — детальные обзоры монтажа индукционных панелей, установки мощных вытяжек и пароконвектоматов, схемы подключения промышленных холодильников к водопроводу и электричеству. Я запустила ролик, где мастер с бодрым голосом показывал, как встраивать технику, и поставила планшет на каменный выступ.

— Посмотри, — обратилась я к Дому. — Пойми, как это должно быть устроено. Им понадобятся трубы, розетки, крепления...

Я чувствовала, как внимание Дома сфокусировалось на мерцающем экране. Воздух в кухне заметно потеплел, и по стенам пробежала легкая рябь, словно невидимые глаза скользили по схемам и инструкциям. Казалось, сама кладка впитывала информацию, запоминая каждую гайку, каждую прокладку. Я провела рукой по шероховатой поверхности стены.

— Ты понял? Сможешь создать для них всё необходимое?

В ответ из глубины камня донеслась уверенная, ободряющая вибрация, похожая на мурлыканье. Дом понял. Он постигал саму суть инженерных решений, чтобы в нужный момент безупречно воспроизвести их, оставаясь в тени.

Когда в квартире родителей раздался звонок, я была уже там. Я открыла дверь. На пороге стояли два мастера в синей униформе, а за их спинами в подъезде теснились огромные коробки с техникой.

— Здравствуйте, установка техники, — сказал старший, бородатый мужчина по имени Сергей, сверяясь с планшетом.

— Здравствуйте. Проходите, кухня прямо здесь, — я отступила, указывая на дверь в чулан.

Мастера переглянулись, пожали плечами и внесли первую коробку. Сергей распахнул дверь и замер.

— Ну и кухня у вас… — он не нашел слов, озираясь по громадному помещению с каменными стенами и высоким сводчатым потолком.

Его напарник, молодой парень по имени Дима, свистнул.

— Это вам еще от прабабушки досталась в наследство? Ничего себе масштабы. И стиль, блин, «мрачное средневековье».

Я сдержала улыбку.

— Да, наследство, — сухо подтвердила я.

Работа закипела. Мастера были профессионалами, но постоянно ворчали и удивлялись.

— Серег, глянь-ка, — крикнул Димка, — а проводка-то тут уже есть! И розетки нормальные. И вроде как вода подведена… Странно, кухня старая, коммуникации новые.

— Не твое это дело, — буркнул Сергей, просверливая отверстие для крепления мощной вытяжки. — Работай давай. Место хорошее, просторное. Хозяевам виднее.

Я наблюдала, как Дом с поразительной точностью и деликатностью обеспечивал мастеров всем необходимым. Стоило Сергею пробормотать: «Вот тут бы трубу для слива», как в указанном месте каменная кладка слегка двигалась, и появлялся аккуратный пластиковый патрубок, будто он всегда там был. Они просили доступ к электрическому щитку — и находили его в самом ожидаемом месте, в аккуратной нише у входа, щиток был новым, с современными автоматами. Дом не просто копировал, он предугадывал их нужды, создавая безупречную иллюзию, что они работают в обычном, хоть и экстравагантном помещении.

Через несколько часов все было установлено, подключено и протестировано. Два промышленных холодильника гудели ровным тоном, индукционные панели готовы были к работе, пароконвектомат мигал зеленым светодиодом.

— Ну, всё, барышня, — Сергей вытер пот со лба. — Всё работает. Только скажите… вы тут одна живете? — он снова окинул взглядом огромную, теперь уже сверкающую нержавеющей сталью кухню, контраст которой с древними стенами был еще разительнее.

— Не одна, — уклончиво ответила я, расписываясь в акте выполненных работ.

Мастера ушли, качая головами и бросая на прощание озадаченные взгляды на дверь, которая теперь вела обратно в обычный московский чулан.

Я осталась одна в своей новой-старой кухне. Я провела рукой по холодной поверхности холодильника. Техника была, но еду кто-то должен был готовить. Готовить в промышленных масштабах и для существ с самыми разными вкусами. Мысль была очевидной: нужен повар.

Вечером того же дня я позвонила матери.

— Мам, как ты себя чувствуешь?

— Да потихоньку, дочка. На работе устаю, конечно, после больницы. Химия есть химия. Силы не те.

— Мам, слушай, а если я предложу тебе уволиться? — осторожно начала я. — Я буду платить тебе. Ты будешь готовить. Полуфабрикаты, пельмени, котлеты, фарш, голубцы, вареники, выпечка — всё, что можно заморозить. Я буду забирать. А ты сможешь сосредоточиться на лечении, отдыхать, заниматься своими цветами, а не на работе торчать весь день.

— Ой, Олюш… — в голосе матери послышалась и надежда, и неуверенность. — Я не знаю… Готовить-то я люблю, это да. Но туда, к тебе, я не смогу. Я там один раз была, до сих пор отойти не могу. Этот твой… Грумр, он хоть и славный, но вид у него очень грозный. А если еще кто похуже появится? Я, наверное, не вынесу.

— Понимаю, — кивнула я, хотя мама этого не видела. — Тогда другой вариант. Я могу снимать тебе на пару дней в неделю небольшую коммерческую кухню. Чистенькую, современную. Ты будешь приходить туда и готовить. Я буду привозить продукты и забирать готовое. Так тебе будет спокойнее?

На том конце провода повисла короткая пауза.

— Да, дочка, это уже другое дело, — голос матери заметно повеселел. — Это я могу. Спасибо тебе, что думаешь обо мне.

— Договорились, мам. Я всё организую.

Неделю спустя мы с Грум-Гром занимались раскладкой приготовленных мамой полуфабрикатов по новым холодильникам. Вдруг раздался тот самый гибрид колокольчика и гула, что сигнализировал о том, что у входа кто-то есть.

Я подошла к панели у входной двери. На экране, показывавшем обычно клубящийся туман, стояла высокая фигура в сияющих, хоть и слегка потрепанных, доспехах. Темные волосы были безупречно уложены, а лицо с тонкими, идеальными чертами и выразительными заостренными ушами было бледным и потерянным. Это был тот самый эльф-страж.

Я открыла дверь. Он стоял на пороге, не решаясь переступить его. Его осанка по-прежнему была прямой, но в глазах, которые раньше сверкали высокомерием, теперь читалась лишь какая-то пустота.

— Ты, — произнесла я.

— Я, — эльф кивнул. Его голос звучал глухо, без прежних металлических ноток. — Ты предлагала мне работу. «Менеджера по межмировым связям», если не ошибаюсь.

— Предлагала. Но ты тогда не выглядел заинтересованным.

— Обстоятельства изменились, — он откашлялся, глядя куда-то мимо меня. — Заставу Вечной Стражи распустили. Война, которую мы вели, закончилась. Мирный договор был подписан и Рубеж больше не нужен.

— Поздравляю с миром, — сказала я.

— Не с чем поздравлять! — его голос на мгновение сорвался, в нем прозвучала настоящая боль. — Что мне теперь делать? Мне триста лет. Всю свою сознательную жизнь я только и делал, что стоял на страже или сражался. Я медитировал, чтобы обострить чувства. Я сражался с порождениями хаоса. Я превозмогал боль, холод и усталость. Это был мой долг. Мой смысл. А теперь мне велено «уйти на покой». Нас всех распустили по домам. Но я не умею «отдыхать»! Я не умею жить без цели, без долга! Я пытался медитировать в роще предков — но зачем? Я точил клинок, но он больше не понадобится. Я… я чувствую себя бесполезным.

Он замолчал, с трудом переводя дыхание. Я молчала, давая ему выговориться.

— Отчаявшись, я вспомнил твое предложение, — он произнес это слово с трудом. — Я решил, что терять мне уже нечего. Это место всё еще отвратительно. Но ты сказала, что хочешь его изменить. И если это так, то, возможно, это будет новым вызовом для меня. Мне нужна цель. Поэтому я здесь. Готова ли ты рассмотреть мою кандидатуру?

Я смотрела на этого величественного, сломленного эльфа. Он был невыносимым снобом, но он был дисциплинирован, умен и отчаянно нуждался в том, чтобы быть полезным. А мне как раз нужен был кто-то, кто знает здешние порядки и может наводить мосты с теми, кто смотрит на мир свысока.

— Ладно, — сказала я, отступая и жестом приглашая его войти. — Проходи. Давай обсудим твои должностные обязанности. Для начала, как тебя зовут?

Эльф сделал шаг через порог, и дверь бесшумно закрылась за его спиной.

— Лириан, — ответил он. — Мое имя — Лириан.

После короткого, делового разговора о его будущих задачах — налаживание связей с представительными клиентами, работа с репутацией, дипломатическое урегулирование конфликтов — я решила заняться его размещением.

— Тебе понадобится комната, — заявила я. — Скажи, какие у тебя предпочтения? Освещение, материалы, вид из окна?

Лириан стоял по стойке «смирно», его руки были сцеплены за спиной.

— Мне ничего не нужно, Хранительница. Четыре стены, источник воды для омовений и циновка для медитации. Всё остальное лишь суета, отвлекающая от службы.

Я с сомнением посмотрела на его доспехи.

— Циновка — это, конечно, аскетично, — сказала я. — Но я настаиваю на минимальном комфорте для своего персонала. Пойдем, я покажу тебе один вариант. Просто как пример.

Я повела его по коридору к апартаментам «Эльфийские Рощи». Дверь бесшумно отъехала в сторону, и в лицо нам повеяло легкой прохладой, пахнущей горным воздухом, влажным мхом и нежным ароматом ночных цветов.

Лириан замер на пороге как вкопанный. Его глаза, еще недавно потухшие, расширились, словно он увидел не комнату, а давно потерянного друга. Он медленно, почти машинально, переступил порог, и его безупречная выправка на мгновение сломалась, он пошатнулся, будто земля ушла из-под ног.

Перед ним открывался просторный зал. Стены, еще недавно бывшие грубым камнем, теперь напоминали светлый песчаник, но не мертвый и холодный, а будто излучающий изнутри мягкое золотистое сияние. Вкрапления в камне мерцали, как крошечные капли росы в первых лучах солнца.

— Но… это же… — он не мог вымолвить и слова, его горло перехватило.

Его взгляд скользил по округлым, плавным линиям помещения. В центре гостиной из самого пола, словно вырастая из него, был высечен низкий широкий диван, обитый шелковистой тканью кремового цвета.

Лириан медленно подошел к нему и коснулся ткани кончиками пальцев.

Потом его внимание привлекли зеленые шары, свисавшие с высокого потолка. Это были живые, цветущие лианы, чьи корни были невидимо вплетены в саму структуру свода. Крошечные белые и серебристые цветы источали тонкий, едва уловимый аромат. Лириан протянул руку, боясь прикоснуться, и один из цветков мягко качнулся, будто в ответ на его жест.

Но самый сильный шок вызвали окна. Широкие, арочные, они казались сплетенными не из дерева или камня, а из живых, гибких ветвей, перевитых между собой. И за ними открывался настолько реалистичный пейзаж, что было невозможно поверить в его иллюзорность. Заснеженные горные пики терялись в облаках, а внизу, в долине, лежало озеро такой хрустальной чистоты, что в его глади отражались уже загоравшиеся на небе первые звезды.

Лириан подошел к окну и замер, его рука непроизвольно потянулась к эфесу меча, которого там не было.

— Вид на Озеро Зеркальных Снов… — выдохнул он, и в его голосе прозвучала тоска, столь глубокая, что я невольно смутилась. — Оно было разрушено в первую эпоху Войн. Я видел его лишь на древних голограммах в архивах… Как вы смогли воссоздать его здесь?

Он обернулся ко мне, и в его глазах читался настоящий, почти суеверный ужас, смешанный с болезненным, пронзительным восторгом.

— Эта комната идеальна в своей форме. Она воплощает саму суть эльфийской природы. Вы создали это?

— Дом создал, — поправила я его, наблюдая за его реакцией с растущим интересом. — По моему заказу и по земным эскизам. Я подумала, что тебе может быть комфортно в подобной обстановке. Я могу предложить тебе нечто похожее.

Лириан медленно покачал головой, все еще не в силах оторвать взгляд от пейзажа за окном.

— Это слишком роскошно для простого стража. Это уровень покоев наследного принца или архимага.

— Теперь ты не страж, а сотрудник Дома, — мягко, но твердо напомнила я ему. — И тебе нужно место, где ты можешь принимать гостей соответствующего уровня, не роняя собственного достоинства и достоинства «Междумирья».

Он глубоко вздохнул, и, кажется, впервые за долгое время его плечи расслабились. Его взгляд, привыкший подмечать детали, стал цепким.

— Да, Хранительница. Вы правы, — наконец сказал он, и его голос вновь обрел некую твердость, хоть и без прежнего высокомерия. — Номер потрясающий. Точность линий, чистота форм, гармония пропорций… Это высшее мастерство. Но… — он сделал паузу, закрыл глаза на секунду, вглядываясь внутренним зрением в пространство вокруг, словно пытаясь уловить незримое. — Здесь не хватает только одного: магии. Не той, что питает светильники или создает иллюзию за окном. А той, что является дыханием мира. Живой, пульсирующей энергии, которая пронизывает настоящие эльфийские чертоги. Она не просто украшает, она лечит, защищает, наполняет силой. Здесь же… — он открыл глаза и посмотрел на меня, — здесь чувствуется, что обустраивали всё не эльфы. Всё идеально с точки зрения формы, но внутренний, одушевляющий поток лишь намечен. Как прекрасно написанная, но пока беззвучная музыка.

Я с возрастающим уважением посмотрела на него. Вот он, первый настоящий эксперт в моей команде.

— Это можно исправить? — спросила я.

— Без сомнений, — кивнул Лириан, и в его глазах вспыхнул огонек. — С вашего позволения, я мог бы заняться этим. Потребуются определенные артефакты, кристаллы… но это возможно — вдохнуть в эту прекрасную форму душу.

— Тогда пройдем дальше, — предложила я и повела его через спальню в ванную комнату.

Дверь отворилась, и мы вошли. Если гостиная и спальня были воплощением возвышенной, солнечной эльфийской эстетики, то здесь царила иная, более дикая и таинственная магия.

Воздух был прохладным и влажным. Стены и потолок были выполнены из искусственного камня, так точно имитировавшего пещерный грот, что, казалось, вот-вот с них скатится настоящая капля. Камень местами порос бархатистым изумрудным мхом, который мягко светился в полумраке. По потолку тянулись причудливо изогнутые ветви, украшенные мелкими светящимися цветами, отбрасывающими на стены движущиеся солнечные узоры.

В центре комнаты стояла круглая белая ванна, чистая и совершенная в своих формах. Её края были украшены изящным узором из тёмных листьев, а снизу её мягко освещала подсветка, отчего ванна казалась подсвеченной внутренним сиянием. Пол был выложен тёмно-синей плиткой с золотистыми прожилками, и при движении создавалось полное ощущение, что ты идешь по поверхности ночного озера.

Но самым завораживающим был вид из большого окна в углу — тот же пейзаж с озером и горами, но отсюда, из полумрака грота, он казался еще более величественным и далеким. А в глубине комнаты, за резной раковиной, из расщелины в камне с тихим, умиротворяющим шепотом струился небольшой водопад, его воды бесшумно исчезали где-то в недрах пола.

Лириан замер на пороге ванной, и на этот раз его лицо выражало не шок, а глубочайшее, почти медитативное сосредоточение. Он медленно вошел внутрь, его доспехи тихо звенели в такт его шагам, нарушая звенящую тишину.

Он подошел к ванне и провел рукой по ее гладкому, прохладному краю, следя за узором из листьев.

— Совершенный контраст, — заметил он. — Цивилизация, что вписана в первозданную природу, не нарушая, а дополняя её.

Затем он опустился на одно колено и коснулся пальцами пола, словно проверяя иллюзию водной глади.

— Ходьба по озеру… Идея, достойная поэта.

Наконец, его взгляд упал на маленький водопад. Он подошел ближе и замер, слушая его тихое журчание. Он простоял так с минуту, закрыв глаза, и я увидела, как напряжение последних дней, месяцев, а может, и лет, начало понемногу покидать его плечи.

— Это… — он обернулся ко мне, и в его взгляде читалась чистая признательность. — Это место силы. Пусть пока лишь в зачатке, но она призывает ту самую живую энергию, о которой я говорил. С этим водопадом, с этим мхом… здесь уже есть настоящая магия природы.

Он выпрямился.

— Вы знаете, Хранительница, — начал он, и его голос звучал задумчиво, — самое поразительное во всем этом то, насколько точно вы, не будучи эльфом и, как я понимаю, не имея доступа к нашим архивам, попали в самую суть. Не в грубую пародию, коими часто грешат другие миры, изображая нашу культуру, а в суть.

Он указал рукой на плавные линии комнаты, на диван, вырастающий из пола.

— Эти округлые формы, отсутствие резких углов — базовый постулат нашей архитектуры. Мы считаем, что прямая линия является насилием над природой, которой неведомы углы в девяносто градусов. Видеть это здесь, в мире людей несколько сюрреалистично.

Его взгляд скользнул по гирляндам живых цветов на потолке.

— А это уже уровень глубокого понимания. Использовать живые растения не просто как украшение, а как часть энергетической системы помещения, как источник света и аромата, очищающего пространство. Этому учат только в закрытых академиях Высших Эльфов.

Потом он повернулся к окну и снова покачал головой, глядя на озеро.

— И этот пейзаж… Вы воссоздали конкретное, сакральное для нас место — Озеро Зеркальных Снов. Место паломничества, место силы, источник вдохновения для поэтов и художников. То, что Дом сумел его воспроизвести, говорит о том, что он черпал информацию из самого эфира, из мировой памяти. А то, что вы интуитивно выбрали именно его… это уже не случайность.

Он обернулся ко мне, и в его глазах светилось неподдельное изумление, смешанное с уважением.

— Вы, Хранительница, обладаете потрясающим чутьем. Вы создали квинтэссенцию эльфийского духа в обычном номере.

Он сделал паузу, и его взгляд стал серьезнее.

— Это заставляет меня полностью пересмотреть свои первоначальные слова. Я прошу прощения за ту высокомерную тираду у Арки. Я судил по прошлому опыту, по тому, во что превратилось это место при Аграфене.

При этом имени его лицо на мгновение омрачилось.

— Я застал ее в последние десятилетия. Она была тенью. Выполняла обязанности механически, словно отбывала наказание. От нее веяло такой тоской, что она пропитывала стены. Дом отвечал ей тем же и медленно угасал. Приходить сюда было больно. Это было похоже на посещение усыпальницы великого воина, где остался лишь прах и память о былом величии. Мы все думали, что «Междумирье» обречено, что вслед за Хранителем, павшим духом, падет и сам Дом.

Лириан снова посмотрел на меня.

— Но теперь я вижу, что ошибался. Глубоко ошибался. То, что вы сделали здесь, в этих апартаментах… Если за столь короткое время вы смогли вдохнуть такую красоту и гармонию в один уголок этого места, то… — он обвел рукой пространство вокруг, — то вам по силам вернуть ему былое величие. Более того, я начинаю верить, что вы можете сделать его даже лучше, чем оно было когда-либо. И с вашего позволения, я хотел бы стать вашим союзником в этом деле.