Глава 2

С папкой в одной руке и туфлями в другой я, босая, бегом спустилась с пригорка и, завидя вдали приземистые деревянные домики, бросилась к ним. Там — цивилизация. Там — спасение.

Распугав куриную свору, что лениво щипала траву в тени старого дуба с раскидистой кроной, спрятавшись от полуденного зноя, я пересекла узкую улочку и замерла у колодца. Там, подбоченясь, громко причитала дородная женщина в длинной юбке, перекинув через плечо коромысло с пустыми ведрами. Бородатый мужчина, раскинув руки в стороны, что-то вторил ей в ответ низким басом, но к колодцу не подпускал.

— Ишь чего удумал! — верещала она. На полном лице вспыхнул алый гневный румянец. — Какой такой оброк на воду? Совсем из ума выжил, старый? — крикнула женщина, притопнув ногой, и свободной рукой поправила косынку, из-под которой выбились влажные, непокорные пряди русых волос.

— Не я это удумал, — огрызнулся мужчина, сплюнув себе под ноги, и гневно сверкнул глазами из-под темных кустистых бровей. — То все скарбник, с него и спрашивай, Пава!

Женщина подалась вперед, словно хищный зверь, готовый к прыжку.

— Отворяй замок, старый! — не сдавалась она.

Я проследила за ее взглядом и заметила на покосившейся деревянной крышке колодца увесистый амбарный замок.

— Простите, — вмешалась я, осторожно подобравшись поближе, — вы не подскажите, где здесь вокзал или остановка? Мне в город нужно, — жалобно пискнула я, инстинктивно пригнувшись, когда над головой просвистело коромысло с ведром.

— Ты ее чуть не зашибла, Пава! — прикрикнул бородатый незнакомец на женщину, которая крутым поворотом корпуса едва не лишила меня головы.

— Эхх, — он резким движением руки сорвал с косматой головы берет, — дурная баба!

Я выпрямила спину как раз в тот момент, когда коромысло вновь рассекло воздух по той же траектории. Пришлось вновь падать ниц, ибо Пава фурией обернулась к бородатому мужчине, готовая вот-вот вцепиться в его портки своими пухлыми натруженными руками.

— Я за себя не ручаюсь, ста…

— Простите, — снова напомнила я о себе, тщетно пытаясь предотвратить назревающую драку, — но мне нужна…

Я предусмотрительно наклонилась, когда Пава вновь повернулась корпусом на мой голос.

— Чего тебе надобно?! — с раздражением спросила она, бросив коромысло с ведрами на земь. — Вишь, воды нет? Этот старый дурень заморить меня решил!

— Да сдалась ты мне, — отмахнулся от нее бородатый мужчина, словно от назойливой мухи. — У меня и ключа то нет! — развел он руками и демонстративно вывернул пустые карманы.

— Видимо, сдалась, раз четверть века назад в жены взял! — выплюнула она, искрясь гневом.

Милые бранятся — только тешатся. Вот только к колодцу уже начали стекаться люди. Кто-то издали кричал и размахивал руками. Неужели тоже замок пришелся не по нраву? Значит, колодец общественный…

— Мужчина, — окликнула я бородатого мужа Павы, — это незаконное присвоение природных ресурсов, за которое полагается наказание! Немедленно снимите замок, иначе я доложу об этом…

— Доложит она, как же… — Из толпы послышались смешки и гневные возгласы. — Интересно, кому? Неужто скарбнику?

Хохот в толпе нарастал и множился. Я крепче прижала к груди треклятую папку, от которой впору было избавиться. Эх, жаль, колодец закрыт. Ей там было бы самое место.

На душе стало неспокойно. Буйство толпы, окружавшей колодец плотным кольцом, нарастало. Наверное, это гости с несостоявшейся свадьбы, которые жаждали «хлеба и зрелищ».

— Таки это же призванная! — громко крикнул из недр толпы зычный мужской голос, и в мою сторону полетел огрызок соленого огурца. Благо мимо!

Теперь мне по-настоящему стало страшно. Сейчас эти дикари с вилами меня в одном из огородов и прикопают! И не найдет никто! А Герман Львович… А Герман Львович меня уже вычеркнул из своей жизни. Спроси — и имени рядового бухгалтера, такого как я, не вспомнит.

— Тихо! — пронеслослось громогласно по толпе, и где-то неподалеку загудел рожок.

Толпа покорно склонила головы и расступилась, представив моему взору высокого, широкоплечего мужчину. Я его уже видела на пригорке, под аркой, увитой колокольчиками. Сначала даже за жениха приняла, оттого особого внимания и не обратила. А вот сейчас с нескрываемым интересом рассматривала незнакомца, пока жители поселения стыдливо таращились на мыски собственной стоптанной обуви. Обулись таки, значит…

На вид мужчине было чуть больше тридцати пяти лет. В его уверенной походке читалась не просто сила, но и незыблемость. Взгляд его синих глаз — словно отблеск солнца на клинке: пронзительный и прямой. Мужественное лицо, словно высеченное из камня умелой рукой скульптора, оставалось спокойным и невозмутимым даже тогда, когда бородатый рыжий карлик что-то нашептывал ему, запрокинув голову и яростно тыча косматым пальцем в меня.

Плечи незнакомца покрывал тяжелый красный плащ, скрепленный на плече серебряной фибулой, который ниспадал складками на землю, подобно водам бурной реки. Ворот белоснежной рубахи был украшен искусной вышивкой.

В каждом движении мужчины чувствовалась мощь, спящая внутри, готовая пробудиться в любой момент. Он был воплощением силы — пугающей и манящей одновременно.

Поравнявшись со мной, мужчина смерил мою хрупкую фигуру тяжелым взглядом. Темные волнистые волосы незнакомца заплясали на ветру, что внезапно поднялся и закружил придорожную пыль.

От этого взгляда стало не по себе. Захотелось спрятаться, укрыться. Но я лишь крепче прижала к груди папку и пару туфель, что с превеликим удовольствием сейчас обменяла бы на любимые кроссовки.

— Склони голову, дурная, — услышала я рычащий шепот бородатого существа, смотревшего на меня с неприкрытым раздражением.

Вот еще!

Я вздернула подбородок и тут же встретилась с глазами, в коих в пору утонуть. Тут же почувствовала, как краснеют щеки, а дыхание сбивается. Нестерпимо захотелось пить.

— Как тебя зовут? — Бархатный мужской голос словно убаюкивал, заставляя растекаться по траве сладкой лужицей талого мороженого.

— Аля, — пискнула в ответ, совершенно утратив связь с реальностью. — Аля Туманова… Алевтина, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

В глазах потемнело. Приземистые деревянные домики заплясали вокруг, а люди, покорно склонившие головы, закружились в безумном хороводе, унося меня за собой — прочь от прекрасного незнакомца.

— Аля, — протянул мужчина, перекатывая мое имя на языке, будто пробуя на вкус.

В следующую секунду он оказался так близко, что я почувствовала дурманящий аромат сандала и цитруса с древесными нотками, от которого голова пошла кругом.

— Что ж, Аля, — вздохнул он, обхватив крепкими руками мою талию, — вернем тебя обратно, — добавил, перекинув меня, словно пушинку, через плечо.

Этого кульбита оказалось достаточно, чтобы остатки сознания окончательно покинули меня, и я провалилась в вязкую, непроглядную темноту.