Глава 4

Дон Смит подозрительно на меня смотрит, видимо, ждёт какого-то подвоха. Не знаю, какие у него сложились отношения с прошлой обладательницей моего роскошного тела, но он мне нужен.

— Дон Смит, расскажите, где мне предстоит жить? — очаровательно улыбаясь, прошу я. — Отец ничего мне не сказал, кроме того, что это Бразилия, где в лесах много-много диких обезьян.

Он самодовольно ухмыляется. Да я сама тебе расскажу о Бразилии столько, чего ты даже не знаешь. А спеси-то, спеси. Так и тянет плюнуть ему под ноги и уйти. Но мне нужны сведения о муже.

— Донна Коста-э-Сильва…

— Называйте меня просто донна Виктория, а то я чувствую себя на приёме у короля, — скромно потупясь, произношу я.

Смиту должна понравиться такая реакция. Как мне показалось, он ни во что не ставит женщин.

— А вы там были? — заинтересованно спрашивает дон Смит, вцеплясь в меня взглядом, словно коршун.

Вот попала. Откуда я знаю, где была эта донна Коста-э-Сильва, где не была. Может, она и встречалась с королём, вот только мне весточки об этом не оставила. А главное — зачем скромному поверенному с простой фамилией Смит мои связи?

Короля я видела только на картинах, а они очень отличаются от оригинала. Надо как-то вывернуться без потери своей репутации в глазах поверенного моего мужа, но чтобы у него не сложилось впечатления, что меня можно как-то использовать в своих целях.

— Была, но в детстве, — говорю я и вижу, как интерес в глазах Смита угасает.

Пусть лучше так, а то ещё придумает какую-нибудь ловушку, куда я вломлюсь с грацией носорога.

— Донна Виктория, Бразилия — огромная страна, и там нет таких лесов, как в Европе. Там леса называют джунглями.

— А где мне предстоит жить? В столице? — стою из себя наивную дурочку.

— Нет, ваш муж сейчас живёт не в Сан-Сальвадор-де-Баия, — рассказывает мне Смит, — он живёт на своей сахарной плантации в капитанстве Перпамбуку.

Я отмечаю знакомые названия. Перпамбуку — крупнейший штат по производству сахара. Сахар нанёс природе Бразилии непоправимый вред, но немногие со мной согласятся. Особенно в этом времени, в которое я попала.

Сахар, как потом и кофе, уничтожили плодородные земли Бразилии. Белые плантаторы не производили ничего, кроме сахара, даже продукты питания ввозились из Европы. Вот где простор для самореализации. Эх, знала бы я, куда попаду, захватила бы с собой семена культурных растений, которых ещё нет в Латинской Америке.

— Ох, как интересно, — восхищаюсь я. — Рассказывайте, дон Смит, вы такой интересный рассказчик. Что такое капитанства, я не поняла?

Нельзя настолько льстить человеку, даже такому, как дон Смит. Но я не чувствую угрызений совести.

— Как бы вам попроще объяснить? Сто шестьдесят лет назад Португалия решила основать в Бразилии постоянные колонии. Средств для развития колоний у короны не было, и тогда…

Я смотрю на него горящими глазами. Как же интересно попасть в то время, которое будоражило воображение почти всю жизнь. Прикоснуться, а то и поучаствовать в развитии Бразилии.

Дон Смит, кажется, удовлетворён моей реакцией и продолжает. Надо отдать ему должное, рассказчик он интересный, или это только потому, что я придаю значение деталям?

— Тогда корона привлекла частные средства donatários— вкладчиков средств. Каждый донатариос получал королевскую грамоту и становился собственником и военным комендантомcapitão-mor, дословно с вашего португальского — старшим капитаном.

Я киваю ему и даже забываю о том, что подходит время обеда. Появление юнги с сообщением о приглашении на обед в кают-компанию отвлекло нас от беседы. Даже такой неприятный человек, как дон Смит, может быть интересным, если говорит о том, что тебя волнует.

— Всего было создано пятнадцать капитанств, которые раздали двенадцати собственникам. По задумке королевских чиновников каждое капитанство должно было простираться на пятьдесят лиг с севера на юг вдоль побережья. На практике же, прекрасная донна, границы проходили по устьям рек, поэтому реальная ширина была разной.

Дон Смит предлагает мне руку и, направляясь в кают-компанию, увлечённо продолжает рассказывать:

— И что бы вы думали, донна Виктория, шесть капитанств так и получили своих старших капитанов по разным причинам.

Пользуясь моментом благосклонности, спрашиваю:

— А как связаны капитанства и сахарные плантации?

— Так все капитанства создавались и выкупались для того, чтобы выращивать сахарный тростник и перерабатывать его в сахар. У вашего мужа огромная плантация сахарного тростника и два завода по переработке сахара «энженьюс».

Я округляю глаза в немом восхищении, хотя я об этом очень много знаю, всё же приятно послушать информацию об этом от современника.

— Боже мой, дон Смит, вы кладезь знаний, — восторженно восклицаю я, захлопав в ладоши.

Он слегка кланяется мне и улыбается, клянусь богом, он мне улыбнулся впервые за всё время. Правильно говорят, лесть города берёт.

— А вы знаете, уважаемая донна Виктория, — распушив передо мной хвост, вываливает, всё, что знает Смит, — что сахарный тростник был завезён в 1532 году генералом-губернатором Бразилии Мартином Афонсу де Соуза, а не является родной культурой этой страны, как думают многие.

Мне ли не знать, прячу я улыбку от дона Смита, а то с его болезненным самолюбием боюсь быть неправильно понятой. Сама дарю ему восхищённый взгляд. Всё, дон Смит в меня в кармане, только периодически нужно закреплять произведённый эффект.

Дон Смит, как галантный кавалер открывает передо мной дверь кают-компании, пропуская вперёд. Все уже в сборе, ждут только нас.