Глава 39

Лимеас из клана Остролиста

 К вечеру голова почти перестала болеть. Может, благодаря небольшой прогулке на свежем воздухе. А может, потому, что наконец-то получил ответ на вопрос, который, честно говоря, должен был задать себе сразу после первого убийства. Всего-то и нужно было подняться на самый верхний ярус Башни, где в сухости и прохладе хранятся архивы.

Всего-то… Только от этой простой работы голова болела, будто я долго пробивал ею гранитную стену.

Перебирать и перечитывать тысячи пожелтевших страниц не было времени. Приказать любому из подчиненных, даже Хвыщу, я не мог. В этой игре ставки так высоки, что при отрицательном результате мне пришлось бы проделать ту же работу самому.

Начальник стражи, не способный обойтись без мага, не достоин своего поста. Я надел на голову обруч с камнем-ищейкой — рузом, открывал шкафы и мысленно повторял ключевые слова: напал на исходе ночи… сломал шею… ограбил… расследовал Флесс… преступнику сохранена жизнь. И ждал, когда зашуршат листы, на которых отражены нужные мне происшествия и имена. А если не слышал шуршания, то напрягал голову сильнее. Будто ребенком пытался натянуть взрослый лук или вытащить из колодца почти непосильную бадью.

Возможно, существуют волшебные карандаши, которыми можно написать слово сверху папки — и из нее сами выскочат листы, на которых присутствует нужный текст. Но мне приходилось опять и опять выныривать из волны боли, чтобы напрячься и вспомнить недавние убийства.

Даже дребезжащая голова способна быть рассудительной. Я удовлетворенно отметил, что стража свое дело знает и проследить судьбу каждого убийцы легко. В Городе некоторое время выживают мошенники и воришки, но охотник на законопослушных горожан очень скоро расстается с жизнью. Обычно после первой охоты. Кто кончает свои дни на эшафоте, кто, при особых смягчающих обстоятельствах, — в Глубоких рудниках.

Рудников три, у каждого — частные владельцы, поэтому приговоренных к бессрочной каторге продают на аукционе. Будь моя воля, они отправлялись бы в свое предпоследнее подземное жилище прямо из зала суда. Но закон требует, чтобы негодяи возместили ущерб собственной жалкой персоной с максимальной выгодой. Поэтому их передают Хозяину Торга, а уж потом в наше ведомство поступает документ с указанием рудника, на который отправлены каторжники.

А вот еще не белый, не пыльный лист. Шаргас, орк, изгнанный из наемников за пьянство и неадекватность. Подкараулил на рассвете обидчика, сломал шею. Отправлен на Торг… без отметки убытия. История совсем недавняя, может, отметка еще в канцелярии?

И да, Шаргас был задержан и доставлен в суд Флессом. Всё стало на свои места. И я поспешил вниз, торопливо снимая обруч с гудящей головы.

Младший секретарь взглянул на меня, слегка испугался и пролистал журнал, чуть не порвав от спешки. Да, злодея, именуемого Шаргасом, отправили на Подземный Торг. Да, на месте названия рудника, куда он проследовал, — пробел.

— И я даже знаю, в какой день это произошло, — сказал я резко и саркастично.

— Двадцать шестого числа прошлого месяца, — пробормотал младший секретарь. — В день…

— ...массового побега с Торга! — закончил я. Сердито взглянул на в общем-то не виноватого юнца и направился в кабинет Хвыща.

Секретарь что-то дописывал. Показалось или нет, но он, вставая, прикрыл лист папкой. Или от нервов? Хвыщ привык приходить ко мне в кабинет по вызову. Мои визиты в его каморку случаются редко.

— Почему в отчете о поимке беглецов с Торга каторжники не выделены отдельным пунктом?! — с ледяным спокойствием спросил я.

Хвыщ вздрогнул и, как мне показалось, нырнул в волну тревоги. Его зеленое лицо на миг стало аквамариновым.

— О каком преступнике вы спрашиваете? — бесстрастно уточнил он, превозмогая дрожь.

— Об убийце Шаргасе! — уже резче продолжил я.

Аквамарин стал привычным цветом ранней листвы, дрожь прекратилась.

— Это очень серьезное упущение канцелярии, — ответил Хвыщ ровным голосом. — В тот день, точнее, в ночь поиска чистокровки беглый злодей оказался забыт. Я надеялся доложить о его поимке в следующие дни, но тут произошло это…

— ...убийство, возможно совершенное им, ведь Шаргас еще не пойман, — сказал я так спокойно, как только мог. — Хвыщ, я всегда восхищался вашей исполнительностью. Поэтому сейчас мне особенно досадно узнать об этом странном упущении. Подготовьте к вечеру объяснительную записку, и я решу, насколько для меня окажутся приемлемы ваши объяснения.

— Я исполню ваше распоряжение и понесу положенную ответственность, — ответил секретарь. Мне показалось, будто он говорил с явным облегчением. Так в суде радуются разбойники, осужденные за мелкую кражу.

Или всему виной моя больная голова? Мерещится невесть что...

  ***

 Следовало немного проветриться и, главное, поспешить. Уже через четверть часа был снаряжен гипперфлай и я мчался в сторону Дома гоблинов.

— У меня нет ордера, — заявил я начальнику охраны. — Передай Хозяину Торга, что ему было бы выгодно пообщаться со мной прямо сейчас, не дожидаясь бумажки.

Ждать пришлось недолго. Меня проводили в апартаменты не самого почитаемого, но одного из самых богатых жителей Города.

Гоблинам редко свойственно чувство меры и чувство прекрасного. Кабинет моего собеседника благоухал и сверкал, самоцветы не украшали разве что ковры. Несмотря на преклонные года и чрезмерный вес, Хозяин Торга поспешил ко мне, низко поклонился и перешел к делу быстрее, чем я успел отвергнуть предложенные яства и напитки.

— Позавчера по моему приказу пещера была обыскана в третий раз. Мы нашли два прежде неизвестных подземных хода, мы исследовали каждую щель, каждую нору. К сожалению, мы окончательно убедились, что она сумела добраться до Города, и нам ничего не остается, как еще раз принести извинения…

— Речь не о чистокровке, — прервал я собеседника. — Меня интересуют преступники, которые должны были быть проданы в этот день в Глубокие рудники.

— Ах да, злодеи — это по вашей части. А из-за этой несчастной чистокровки вампиры всю кровь из меня выпили. Я прекрасно понимаю их, ведь была очередь клана уважаемых Ринов получить роженицу из иного мира. Конечно же, все эти дни я думал только о ней, и мы искали ее. Мне так стыдно перед Домом вампиров и перед стражей за доставленное беспокойство. Я даже рад, что портал в мир чистой крови закрылся. Для нас он золотой поток, но также источник головной боли.

Про голову лучше было не напоминать. Я опять почувствовал раздражение, но привычно сдержался — образ хладнокровного и всегда беспристрастного начальника стражи обязывает.

— Сочувствую, уважаемый. Но прошу все же ответить на вопрос: На какой рудник отправлены преступники?

— Ах, извините, — собеседник предпочел не заметить мою слишком ледяную вежливость, — да, злодеи. Этот громила орк и мошенник эльф... как же их… Шаргас и Энфиль, да, они коварно воспользовались неразберихой. Увы, они еще не были куплены и не получили рудничную метку, что может осложнить поиски…

При всей несимпатичности собеседника я отметил профессиональную память на имена особо важных рабов. Сухо поблагодарил, получил уверение, что такой инцидент произошел в последний раз, и вышел из кабинета до того, как мне предложат подарок или хотя бы бокал лучшего подземного вина.

И уже на улице подумал — какое неприятное совпадение: сбежал даже не один преступник, а двое. И обоих раскрыл и арестовал Флессан.

***

Уже вечером я направился в дом моего помощника. Мне было заранее известно, чем сейчас занят Флесс. Всë, как мы и договорились. Он изображает «несправедливо отставленного», я — сурового и недовольного. Флесс закроется в доме, отошлет жену к родственникам вместе с детьми и служанкой и сделает всë, чтобы внешне казалось — он там один и подтвердить его алиби некому. А на самом деле пригласит в гости для серьезного разговора под хорошую выпивку одного из глав гномьего клана — у него по старой памяти хорошие отношения с мастеровыми. И еще одного независимого свидетеля из племени огородников — что естественней дружеской пирушки? Это будет железное алиби, и оно станет полной неожиданностью для того, кто решит подставить моего помощника.

Не представляю, как Флесс уговорил жену оставить его одного в компании собутыльников. Аини терпеть не может, когда муж пьет. А мой друг — хозяин у себя в кабинете, но дома сразу же становится убежденным подкаблучником. Свою «королевну» Флесс готов носить на руках круглые сутки и по мере возможности освобождает даже от домашних обязанностей. Или отдает распоряжения служанке, или делает домашние дела сам.

Интересно, если бы Лилия поселилась в моем доме, не захотела бы она стать такой хозяйкой? Не уподобилась бы женщине, однажды примерившей эту роль? И покинувшей мой дом, когда я ясно дал бы понять, что из меня послушного слуги не получится?

Что за странные мысли. Лилия в моем доме? Магия вредна для головы, и, похоже, утром я перестарался.

Вот и дом Флесса. На крыльце я уткнулся в невидимую, мягкую, но надежную стену защитных рун. Через секунду стена разошлась, пропустив меня.

Пройти этот барьер — всë равно что постучаться. Дверь открылась. На пороге, вопреки моим ожиданиям, показалась Аини.

— Господин Лимеас? А разве мой муж не с вами? — тревожно спросила она.