Глава 49

Лимеас из клана Остролиста

 Да, она не чистокровка. Вторая проверка дала те же результаты. Перстень молчал. Значит, все мои выводы, сделанные на основе расследования, верны.

Я далек от общепринятой мысли, что наш Город — единственное место средоточия цивилизации в этом мире. Мы всего лишь осколок, но осколок, сумевший сохранить магию. Все остальные известные и неизвестные народы ее потеряли в незапамятные времена. И традиционно считаются разрозненными дикарями, живущими непонятно где, непонятно как.

А между тем даже наш материк не исследован полностью. Те карты, что сохранились в архивах со времен людей, теперь бесполезны, ибо даже ландшафт с тех пор изменился. Наши торговые караваны ходят от моря до моря, с запада на восток, и эти места изучены. А вот на севере, за горным хребтом Аодалы, и на юге, за Великой пустыней, — почти неизвестные земли.

А еще есть острова. И по легендам — два других материка. Да, у нас считается, что раз у жителей тех мест нет магии (общее магическое поле мира отслеживается очень тщательно в каждом из кланов), значит, там нет и какой-либо пристойной цивилизации.

Вот только караваны работорговцев давненько забираются куда дальше официально изученных земель. И привозят оттуда не только привычных нам диких огородников и прочих смесков, но и весьма необычных существ. Самое главное — ни один гоблин ни за какие сокровища не расскажет, откуда они привели пленников и как давно. И каким образом вообще заполучили этот «товар».

Наши снобы привыкли покупать нужное и не особо интересуются происхождением красивых наложниц с оливковой кожей и эльфийскими глазами или огромных серокожих гигантов, которых крайне выгодно использовать там, где нужна большая сила. Да и другие экзотические рабы тоже пользуются спросом.

Я точно знаю, что на последних торгах были выставлены такие редкие диковинки, привезенные из дальнего похода. Гоблины отказались предоставить сведения об этом, но я, как всегда, смогу получить информацию сам. И уверен, что госпожа Лилия — одна из тех, кого похитили очень далеко. Из явно вполне развитого места, может быть даже города, не меньшего, чем наш. Ее умения и знания прекрасно укладываются в общую картину, как и смешанная кровь. Без магии не было смысла следить за чистотой брачных уз.

Что меня волнует — это тот уровень развития, до которого соплеменники лекарки дошли без такой подпорки, как волшебство. Это, во-первых, интересно, а во-вторых, может быть в перспективе опасно. Я намерен в конце концов разговорить госпожу Лилию и узнать всё о ее народе. Но не сейчас и даже не завтра. Всему свое время.

Особо звучный взрыв со сцены напомнил о наступлении антракта. Я быстро глянул в сторону второй ложи, закрепленной за ратушей и Башней стражи. Она располагалась чуть более неудобно, и в ней обычно занимали места те, кто пониже рангом. Сегодня она не пустовала. Флесс явился в театр с семьей, и в обычный день они все сидели бы рядом со мной, но не сегодня. Хотя это не помешает нам обсудить дела. В частности, что он узнал о судьбе Энфиля — второго беглеца с Торга.

Мы вышли из ложи почти одновременно. Флесс был тоже один. Я вопросительно поднял бровь, и он со вздохом кивнул в сторону бокового коридора. А, понятно. Тогда к делу.

— Что ты можешь сказать?

— То, что сегодня оркестр играл чуть громче, чем в прошлый раз. О служебных делах, — Флесс понизил голос, — лучше пока не говорить.

Он прав! У позолоченного гобелена, скрывавшего трещины или пролом стены, стоял самый неприятный из Рин Корванов.

— Еще раз добрый вечер, — улыбнулся вампир, приближаясь, и скосил взгляд на мой палец с перстнем. — Вы ищете чистокровку даже здесь? Среди зрительниц или актрис?

Ответить на выпад я не успел. Послышались крик и плач. Из бокового коридора к нам бежала женщина с маленькой девочкой. В женщине я узнал жену Флесса Аини, а в ребенке — его дочь, Нинну. Кричала и плакала женщина, ребенок молчал.

— Злодей напал… Он… грозил мне ножом… угрожал ей… Она спасла… Ударил ее… Потом…

Злодей, нож, угрозы… Если зрители узнают о том, что по театру бродит вооруженный безумец, последствия непредсказуемы. Еще несколько секунд — и главная драма этого вечера произойдет не на сцене, а в узких коридорах и на лестницах — толпа в панике страшнее пожара.

Флесс уже повернулся к жене. Я резко сказал ему:

— Никого не пускай в коридор! Театр оцепить, никого не выпускать!

За это и ценю Флессана. Ровно одну секунду он был настоящим мужем и любящим отцом. Но когда убедился, что жена и дочка не ранены, тотчас снова стал помощником начальника стражи. Подозвал двух стражников, дежуривших на этаже, велел никого не пускать в коридор, откуда прибежали жертвы злодея. Велел лейтенанту, вышедшему из ложи, взять театр в кольцо.

А я повернулся к его супруге Аини. Сегодня у меня на руках не один перстень и не один артефакт. Но кольцо чистой крови сейчас не нужно, а вот ментальное заклинание пригодится как никогда. Надеюсь, женщине не будет больно, зато моя голова может взорваться через минуту, если Аини будет сопротивляться. Я должен успеть — успокоить ее взглядом и всего лишь слегка подтолкнуть мысленно.

Всё в порядке. Ничего страшного. Твое тело расслаблено и отвечает на мои беззвучные вопросы. Рассказывает, что произошло — какое счастье, что произошло совсем недавно, — не упуская ни одной детали. Воспоминание свежее, как след оленя, топот которого ты слышал.

— Нинна захотела выйти из ложи до антракта, — заговорила Аини голосом ожившей статуи. — Мы вошли в комнату омовений. Когда направились к выходу, он ворвался и напал. Шипел: «Вот и вы. Убить твоего мужа — малая цена моих страданий. Увидит ваши волосы с запиской — умрет тысячу тысяч раз до своей смерти. Если не дурак — купит ваши жизни очень дорого. Цену назову я. Только пикнете — тебя зарежу, ей сломаю шею».

Флесс слышал, но продолжал командовать. Голова пока не болела.

— Тут она выскочила. Отвлекла его. И нам кричала, чтобы убегали. Он ее оглушил. Я схватила Нинну за руку, мы побежали.

Аини замолчала.

— Злой дядя сначала страшно ругался, а потом посмотрел на тетю и сказал: «Надо же. Ну, так даже лучше», — пролепетала Нинна и заплакала.

На одно мгновение я закрыл глаза. Напряжение, не успевшее взорвать мою голову, спало. Извини, Флесс, что я только что допросил твою жену как злодейку. Но она ничего не ощутила, ей даже будет спокойней.