Глава 69

Я предполагала, что после всех скандалов и нервотрепок свадьба окажется скромненькой, простенькой, бюджетненькой. В очередной раз поняла, кто предполагает, а кто — располагает.

Выяснилось, что прямо-прямо сейчас в храм не поехать — со стороны и жениха, и невесты необходимы свидетели. С Лимеасом оказалось проще, его свидетелем стал Флесс. Моим — бабушка Му. Я подняла ее статус — приобрела еще один листик на руку. Так вот, не подготовившись, не нарядившись и не нарядив меня, эта вредная старушенция ехать отказалась.

Увы, потребовать от бабки соблюдения секретности мне и в голову не пришло. Ну и вот результат: едва я закончила переодеваться, как явилась делегация из Цирюльного ряда. И притащили с собой кучу зевак — всю улицу запрудили. Уже знакомый гном Прыгул преподнес небольшой сундучок, наполненный серебром.

— Вы, госпожа Лилия, на нас не серчайте. Мы сразу, как увидели вас, поняли, что такую мастерицу поискать — не найдешь. А что ворчали поначалу, так это обычай старый. Явится новый мастер в ряд, так его не то что словами — клещами пощиплют. Мы знаете как все гордимся, такое для нас впервой будет.

Я смогла сдержать смех. Гном прав: пожалуй, впервые в истории Цирюльного ряда зубодер выходит за начальника стражи. Так что ушлые товарищи посовещались и решили подмазать меня превентивно. Ну, я отказываться не стала — вроде как подарок на свадьбу, а мне еще семью кормить и половину дома у Матео выкупать. Он подарить хотел, но нетушки.

Бабушка Му, кстати, сердито проворчала, что могли бы сундук и золотом наполнить. Не абы за кого замуж иду! За самого Отступника, который в последние дни такую троллью маму всем кланам показал, что в городе только об этом и говорят! А эльфы уши себе кусают: он нынче сам по себе, раньше через папашу надавить можно было — а теперь-то шиш! Уф-ф-ф… Терпеть не могу политику, лучше буду думать о делах приятных и насущных.

Игги и Матео получили распоряжение подготовить скромный фуршет в саду. А мы поспешили в храм.

По пути меня не то чтобы мучила совесть. Просто казалось правильным сообщить господину жениху некоторые незнакомые ему факты из собственной биографии. Увы, сделать это было непросто. В экипаже кроме нас ехали бабушка Му и Лина, родительница новобрачного, поэтому я решила отложить сенсации.

Зато обратила внимание на любопытный разговор между бабушкой Му и матерью Лимеаса.

— Почтенная госпожа Лина, слышала я на базаре, что у вампиров, которые великие господа, странная история сотворилась. Кто говорит, что их чистокровицы, на Торге купленные, сбежали, то ли украли их всех разом. Хоть слово правды есть?

— Они исчезли, — ответила будущая свекровь. — Одна из сада, другая из комнаты рукодельниц, а еще одна — с ложа. Какая-то очень сильная магия, и кто применил ее — неизвестно.

Я промолчала, потому что вспоминала. Да, в ту самую минуту, когда я визуализировала дверь, я от всей души пожелала, чтобы похищенные девочки вернулись домой. Не все, конечно, те, кого похитили в предыдущий сезон перехода, полвека назад, уже обжились здесь, а может, и померли. Пусть спасутся жертвы той самой «клиники».

Судя по базарным разговорам, подтвержденным госпожой Линой, волшебство оказалось удачным. Оставила вампиров без чистокровок, ну извините. Интересно, что скажет на это господин Вэйн? А впрочем, нет, не интересно.

***

Храм оказался скромным изнутри и снаружи. Мы вошли туда только вдвоем, оставив сопровождающих и свидетелей у порога — они уже сходили к алтарю и коснулись нужных камней, подтверждая свое присутствие.

Внутри было много цветов и каменный порог посередине. Лим пояснил, что, стоя на этой мраморной возвышенности, надо повторять клятвы за жрецом, а потом — сделать шаг вперед, взявшись за руки. Вроде как войти в новую жизнь.

Оказалось, что можно и не повторять все слова — просто кивать головами и говорить «да». Ну и пока мы готовились к этой церемонии, я попыталась открыть Лиму интересную правду.

— Раз это дело не началось, в смысле не закончилось, я должна тебе кое-что сказать!

— Что? — заинтересовался жених, но как-то так… спустя рукава. Его явно больше интересовало мое декольте. И мерный речитатив жреца — тот наконец начал церемонию. Ну уф! Не успела. Ничего, всегда можно прерваться, главное — выдать ему правду до того, как всë станет необратимым.

— Я не та, за кого себя выдавала. Если ты узнаешь, может, еще передумаешь на мне жениться, — продолжила я, сердито пихая жениха локтем. Мол, не отвлекайся.

— Не говори глупостей, — шепнул наконец-то посерьезневший Лим. — Не передумаю. Сейчас жрец окончит щебетать, завершит обряд, и ты раскроешь мне все тайны. Пусть даже в твоих предках крокодил из бездонного южного болота, который питался одними эльфами. Я беру тебя в жены, и всë!

Я только вздохнула. Крокодил — оно, конечно… но у меня как бы не покруче. Ладно. Раз он так уверен… а главное, почему-то я в нем так уверена, что ой…

Мы еще покивали жрецу, хором сказали «да» и, держась за руки, шагнули в новую жизнь. И очутились по щиколотку в цветочных лепестках. Хотя я на месте храмового работника, чтобы символизировать будущие семейные будни, разместила бы сковородку с котлетами и кучу нестиранного белья.

— Ну, — сказал Лим, отрывая губы после долгого поцелуя, — теперь твоя тайна.

— Ты помнишь тот день, когда у гоблинов разбежались рабы и весь Город искал чистокровку? Так вот…

— Неудачная шутка, — улыбнулся Лим. — Я дважды проверял тебя, и в первый раз, на площади, и в театре… Ну что смешного я сказал?!

— Ты очень невезучий проверяльщик, — хихикая, пояснила я. — Потом тебе расскажу, в чем секрет… Но я всë же та самая чистокровка. Так что...

— Да какая разница? — сказал Лим. — Я тебя люблю, и всë!

— И я тебя люблю, хотя вовсе не собиралась! — ответила я, вздохнув, и посмотрела мужу в глаза.

— А я думала, что такое никогда не случится, — донесся обиженный голос.

Мы вздрогнули и обернулись. Жрец уже ушел — так тут было принято, а из-под каменного порога вылетело небольшое облачко и попыталось сложиться в женскую, точнее в девичью, фигурку.

«Настырные кошки тоже возвращаются после “брысь!”», — успела подумать я.

Привиденька продолжила:

— Дура ты! Отказалась от такой власти! И от магии. Я не понимаю, почему в результате ты выиграла, но мне ужасно завидно. Сейчас я исчезну. Проклятие разрушено. Глупые рабы станут сильными магами. — Она обиженно надула губы. — А он тебя любит по-настоящему! Почему?!

— Потому что и я люблю его, а не пытаюсь получить над ним власть, — вздохнула я, протянула руку и всë же коснулась Привиденьки. — Не плачь, маленькая. Ты просто была еще совсем девочка и не успела разобраться. Это грустно, но что поделать, так получилось. Попробуй еще раз, у тебя получится.

Призрачная дурочка изумленно распахнула глаза и открыла рот, почувствовав мое прикосновение. От моей руки по серебристому туману, из которого она состояла, пошли волны, и он начал быстро темнеть, уплотняться… и рассыпаться яркими звездочками.

— Спасибо! — пролепетала девочка. А ведь и правда, она ж совсем мелкая, ну лет пятнадцати-шестнадцати на вид, сейчас это стало особенно заметно. — Ты… вы сняли проклятье! И с меня тоже!

Тут она быстро, явно пытаясь успеть, приникла ко мне и прошептала на ухо:

— Ты не всемогущая и не колдунья, но приобрела дар разрушать любые проклятия. И не из-за моей магии, а потому, что не испугалась и защитила мать своего мужа. Прощай, счастливая сестрица.

Призрак исчез. Как мне показалось, с довольным вздохом.

— Неужели существуют дома в четырнадцать этажей? — внезапно спросил слегка ошарашенно молчавший Лим.

— И в сто четырнадцать, — растерянно ответила я.

— Ты жила на четырнадцатом этаже. Ты лечила зубы в огромном доме, где кроме тебя трудились полсотни лекарей и помощников. В том мире у тебя осталась дочь.

— Ты как это узнал? — ответила я с удивленным возмущением.

— Просто на тебя посмотрел, — задумчиво усмехнулся он. — Как интересно. Такое впечатление, что мои магические силы неплохо подросли. Знаешь, дорогая, нам и правда найдется о чем поговорить… когда-нибудь потом. А сейчас я собираюсь заняться гораздо более важным делом!

И поцеловал меня.

***

 Не прошло и года, а я уже много чего добилась. Например, создала небольшую родовспомогательную клинику. Магия магией, пусть она и усилилась и теперь не исчезнет, а даже мои скудные познания в современной гинекологии и акушерстве оказались очень даже нелишними. И вообще, сплав волшебства и моих знаний — это сила. Разумеется, первым пациентом стала я сама. Практически все опасения оказались напрасными — роды, как говорится, были премиум-класса. И хорошо, потому что я детей не планировала, только человек предполагает, а пещера с озером — так ее перетак — располагает. По подсчетам, именно там я и заполучила… любимого сыночка.

Малыш оказался с классическими эльфийскими ушами и привычками едва ли не с четвертого месяца удирать из колыбельки и забираться под стол, диван и прочую мебель. Как он это делал — я никак не могла уяснить, вообще-то дети в этом возрасте едва ползают! Не ребенок, а вундеркинд какой-то, я даже нервничала — слишком быстрое развитие, как мне казалось, могло спровоцировать какую-нибудь патологию, и вообще…

Бабушка Му ворчала на меня, призывая не маяться дурью, растет пацан — и хорошо, называла его Лазик, хотя полное имя нашего с Лимеасом отпрыска звучало по-эльфийски красиво и заковыристо: Лэйзиен. А я подумала — он появился благодаря тому событию в пещере, может, потому такой шустрый? Озеро непростое было.

Искусство заползать под шкаф оказалось не единственным. И я была права — этот маленький Гудини умудрялся сбежать из манежа не только силами младенческих ручек и ножек. Однажды колыбелька с Лазиком начала скользить по полу, будто на невидимых колесах. А когда мы решили проветрить комнату и начался ливень, окно закрыла невидимая рука. Паршивец пользовался магией!

— Мой сын научился колдовать раньше, чем говорить, — гордо заметил Лим, когда ему вечером об этом рассказали. Муж вернулся с работы усталым, но довольным, как всегда. Что сказать, этот эльф оказался гораздо хитрее и предусмотрительнее, чем о нем думали. Он долго готовился, а когда обстоятельства вынудили его действовать раньше намеченного срока — не растерялся и вывернул проигрышную ситуацию наизнанку. И стал такой заметной силой в городе, что кланы притихли.

Но это всë мелочи по сравнению с семейной жизнью. Кстати, мы все переехали в дом, который муж купил на мое имя (хотя я и сняла проклятье с его матери, он всë же решил таким образом перестраховаться). Мы все — это я, Лим, моя свекровь, бабушка Му и Игги. Матео остался в родном доме, хотя жилым там теперь был только второй этаж, а первый мы полностью превратили в клинику. Я радовалась и всë равно вспоминала Катëнка. Скучала, конечно, но на душе было спокойно — я знала, что у дочери всë будет хорошо. Просто знала, и всë.

Когда Лазику исполнилось полгода, счастливый отец отнес сына в Священную рощу, показать самым знатным эльфам. Под конец празднества эльфийские старейшины буквально вытолкали на ораторское место очень недовольного, кислого и хмурого «дедушку» моего сына. За год я не видела его ни разу и особо не горевала. По дошедшим слухам, история с проклятием вышла эльфийскому главе изрядным боком. Мало того, что совет клана не одобрил поспешного решения, в результате которого они потеряли влияние на начальника стражи. Так еще и выяснилось, что сын у отступника родился магом. То есть решение папаши вообще выглядело глупо.

Поэтому бедолага жил затворником и как-то очень быстро и заметно постарел. Взглянув, я сразу поняла, что слухи достоверны. Снятое проклятие может ударить по тому, кто его произнес.

— Родительская воля остается одной из самых значимых ценностей, — начал свою речь старец, — но результат важнее всего. Благодаря стечению обстоятельств, женой моего сына стала чистокровка и...

Договорить он не смог. Из колыбельки вылетела слегка запачканная пеленка, сложилась в воздухе в подобие кляпа и угодила точно в цель. По рядам собравшихся прошел вздох восхищения. Как я поняла, магия телекинеза считалась утраченной у всех народов.

— Это лучше любых слов, — заметила Лина, и все рассмеялись.

***

В тот день я окончательно поняла, что статус моего мужа изменился и в эльфийской общине, и во всем Городе. Я-то помнила время, когда кресло буквально шаталось под ним и старейшины едва ли не держали пари, когда этот эльф-недотепа уйдет в отставку. Впрочем, это было до того, как мы поженились, именно тогда Лим перестал шифроваться и показал зубы. Но на то, чтобы упрочить положение, ушло больше года.

Теперь полномочия Лимеаса расширились настолько, что он не просто отчитывался перед Большим Советом, а вошел в него как полноправный участник с правом голоса. По моей просьбе муж довольно коварно повернул вопрос недостатка бюджета в сторону увеличения налога на невольников. А потом еще раз. Он был твердо намерен сделать рабовладение невыгодным. Заодно принял меры, чтобы ставших ненужными рабов не выкидывали на улицу, истощив их силы. Я надеюсь дожить до того времени, когда Подземный Торг закроется сам собой, без всяких потрясений и революций. Просто как нерентабельный.

Но думала я об этом не слишком часто — некогда.

Поскольку сразу после свадьбы мы перебрались в новый дом, еще и с хозяйством забот прибавилось. Хорошо, что свекровь, несмотря на тихий характер, оказалась решительной хозяйкой и даже договорилась с Тишиной, чтобы та не заносила дальше порога хорьков и змей, пойманных в саду.

Свекровь с бабушкой Му бодро наводили порядок поперек всего и где попало, одна в доме, другая на участке. Они договорились, какие кустарники и деревца останутся для созерцательных прогулок, а остальную территорию превратили в огород. Сад тоже почистили, так что год спустя змеи в нем уже не водились. Самые тяжелые работы — корчевка пней, борьба с валунами — достались Игги. Он и сам не заметил, как увлекся, и помогал бабке на грядках без понуканий. У парня проснулся родовой дар, и как бы не более сильный, чем у диких огородных предков.

Впрочем, его коммерческий талант никуда не делся. Однажды юноша протянул мне небольшой, но увесистый мешочек.

— Возьмите, госпожа Лилия. Это ваша доля как… как придумщицы.

Я развязала мешочек, наполненный, к моему удивлению, не медяками и даже не сребрениками, а золотом. Не смогла вспомнить, чего же я напридумала на такую сумму, и спросила.

— Вы же помните, как мороженым нас угостили? Я энтот секрет продал Коттару, помните того торговца сорняками? Так он вовсю торгует — и на вынос, и таверну открыл, где мороженого больше, чем вина покупают. И какого там только нет. И сладкого, и кислого, и с червецами мухи дзыньцы — от них особый щекотный вкус. Гномье есть — фрукты, засахаренные как самоцветы.

— А вампирье — с кровью? — усмехнулась я.

— Конечно! На все вкусы есть! А знаете, госпожа Лилия, какой особый секрет этой торговли? — с заговорщической ухмылкой спросил Игги.

Я заинтересовалась.

— Вы же сами говорили: кто много мороженого ест, у того зубы портятся. А мы секрет этот храним. Если кто мороженое ест и на зубы жалуется, Коттар сразу ваш адрес дает.

У меня чуть не приключилась истерика от смеха. Да-а-а, в самом деле, отличная диагностика: если в зубе незаметная дырочка или с эмалью непорядок — мороженое это выявит на раз-два-три.

— Так держать, Игги, — напутствовала я юного будущего миллионера после того, как рассказала эти зубные нюансы и заверила, что с порчей зубов не всё так быстро и страшно. — Далеко пойдешь!

***

Сама я регулярно ходила в дом Матео — не в гости, а на работу. Юноша продолжал жить на втором этаже, а все помещения первого стали большой стоматологической клиникой. Цирюльный цех вряд ли был на меня обижен: мы и пломбировали, и протезировали, в отличие от обычных зубодеров. Тут тоже постепенно шло совмещение бытовой магии с новейшими знаниями из моего мира. А с цирюльниками договорились, что с простыми случаями они разбираются сами, сложные за процент направляют к нам.

Еще до рождения Лазика я уже ощутила себя главврачом. К нам приходили юные дети цирюльников с просьбой о трудоустройстве. Каждый стажировался три месяца, после чего или уходил с честной зарплатой в кармане, или оставался. Так появились еще три врача-стажера и две медсестры. Кстати, одна из сестричек положила глаз на Матео, а он ответил взаимностью, только не позволял отлынивать от работы.

Однажды, когда Лазику уже было месяцев восемь, в клинике появился необычный посетитель. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — с его зубами нет проблем, зато сердце слегка болит. И я знала, кто причина этой боли. Ну… как говорится, прости, мужик, так получилось. Ты сам виноват.

Господин Вэйн немного осунулся, его лицо заострилось, взгляд стал еще жестче и холодней. Такие мужчины притягивают. Если бы не та история с отцом Лима… А хотя нет. Я свой выбор сделала раньше.

— Госпожа Лилия, я прошу принять этот скромный подарок, — сказал он и протянул мне ожерелье из прозрачных кристаллов. Каждый из них сверкал своим цветом.

— Благодарю, господин Вэйн, — ответила я, — но вы понимаете, что подарили мне лишь украшение для дома? Я не появлюсь в вашем подарке на празднике, вместе с мужем.

— Я буду доволен, если вы просто примерите его при мне, — улыбнулся галантный вампир.

То, что проклятий и заговоров на украшении нет, я поняла сразу и исполнила просьбу. Да, вкус у него был, не отнимешь.

— Господин Вэйн, — сказала я с улыбкой, — у меня тоже есть к вам маленькая просьба. Не сомневаюсь, ваше уважение ко мне поможет ее исполнить.

Почти бесстрастное лицо гостя озарилось надеждой. Неужели он не разглядел веселых чертиков в моих глазах?

— Я исполню любую вашу просьбу, уважаемая госпожа Лилия, — поспешно сказал он.

— Отлично. Тогда сядьте, пожалуйста, в это кресло. Наша стажерка Трига еще ни разу не видела челюсть вампира. Живого вампира, а не учебный макет, — уточнила я. — Садитесь, и вы даже не представляете, как я буду вам благодарна.

И взглянула на гостя с выжидательной улыбкой.

На одну секунду лицо Вэйна Рин Корвана отразило несколько эмоций, от разочарования и возмущения до покорности судьбе. Покорность победила, и вампир уселся в кресло.

«А он научился чистить зубы, по моему совету», — удовлетворенно хмыкнула я про себя.

И заодно вдруг подумала, что в нашей замечательной иномирной стоматологической клинике никто не требует от меня санитарной книжки, с которой и началась эта история. С остальным, как выяснилось, я вполне в состоянии справиться!

Кстати, а с других работников свидетельство о полном здравии я буду требовать!

Пы. Сы.

А протез Флессу я всё же сделала, да такой, что помощник начальника стражи вошел в легенды города под именем «Серебряный Клык»!