Эпилог

Прошло полгода с той ночи, как Маленький Джон перешагнул порог таверны «Серебряная поварешка», – и больше мы с ним не расставались.

Сейчас я стою возле открытого окна нашей виллы, смотрю, как мой муж колет дрова во дворе, качаю на руках трехмесячного Робина и улыбаюсь, думая о том, что же такое счастье.

Наверно, вот это оно и есть.

Ребенок, которого мы назвали в честь легендарного разбойника, ушедшего в крестовый поход вместе с королем Ричардом Львиное Сердце.

Любимый муж, который до сих пор чувствует свою вину передо мной и всеми силами пытается ее загладить, хотя я давно уже его простила.

Большой двухэтажный дом в предместье Лондона, который мы купили месяц назад, где пахнет свежестью и цветами и не чувствуется тяжелый смрад, невидимой тучей постоянно висящий над городом.

Ну и собственный налаженный бизнес, конечно, – торговля солью, которая пока что находится в стадии развития, но определенные успехи уже есть. И наше пока что основное дело, где у каждого есть свои обязанности. Милдрет по-прежнему трудится в «Серебряной поварешке», а Оллана с Лилас – в ее филиале, который мы назвали «Серебряная ложка». При этом мы все уже подумываем о «Серебряной вилке» – третьей таверне нашей артели, успехи которой очевидны. А если есть успех, то необходимо расширяться, расти, захватывать рынок… Но это, наверно, будет уже совсем другая история.

Я же слежу за тем, как развивается наше общее дело. Генерирую идеи, продвигаю рекламу, организовываю цепочки поставок соли и способы ее реализации, изобретаю новые блюда.

Ну и, конечно, занимаюсь семьей… которая, как я поняла вчера, к весне станет еще больше. Если родится мальчик, то он, конечно, будет Джоном. А если девочка – однозначно Милдрет, это даже не обсуждается. Причем эти имена мы с мужем назвали не сговариваясь, когда речь зашла о них. Получается, мы с ним и думаем одинаково.

Иногда у меня проскальзывает мысль – а хотела бы я вернуться в мой мир, с его технологиями, суетой, вечной погоней за счастьем, эквивалентом которого является лишь количество нулей на банковском счете?

И я каждый раз отвечаю себе: нет.

Мне хорошо здесь, в этом простом и понятном мире, который я могу улучшить за счет своих знаний, энергии, трудолюбия и искренней любви к своей семье. Ведь если счастлива твоя семья, значит, ты смогла сделать счастливым и весь остальной мир, окружающий тебя…

Правда, сейчас в мою голову вдруг закралась мысль: мне-то сейчас хорошо, это бесспорно. Но хорошо ли Джону, которого я, наверно, все-таки почти насильно вырвала из его привычной среды, к которой он привык за годы, проведенные в Шервудском лесу?

А вот он как раз закончил с дровами, отложил топор, идет в дом…

Мое сердце заколотилось.

Я никогда не задавала ему тот самый вопрос, но вдруг осознала: именно сейчас мне нужно получить на него ответ.

Каким бы он ни был.

Главное, чтобы он прозвучал искренне…

Джон перешагнул порог, улыбнулся, направился к нам – и вдруг остановился, словно напоровшись на мой взгляд. Улыбка начала сползать с его лица.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Нет, ничего, – мотнула я головой. – Просто хотела спросить. Ответь, пожалуйста, честно, ладно?

– Да, конечно.

– Скажи, ты счастлив с нами? Со мной…

Джон замер на мгновение, став очень серьезным.

Таким я его никогда не видела.

Мне показалось, что сейчас он каким-то немыслимым образом заглядывает внутрь себя, пытаясь вытащить из самых глубин души ответ на мой неожиданный, но крайне важный для меня вопрос.

Мое сердце сжалось…

Я почувствовала, что да, сейчас я узнаю все как есть.

Честно, как и просила.

Но не пожалею ли я об этом?

Поздно…

Сама попросила – сама сейчас и получу всю правду. Ту самую чистую, незамутненную, искреннюю истину, которая, возможно, разрушит мою жизнь…

Джон шагнул вперед, осторожно обнял нас и проговорил:

– Помнишь, я как-то сказал: счастлив будет тот парень, которому достанется такая жена, как ты! Так вот, милая, я никогда и подумать не мог, что подобное счастье может случиться со мной. Вы – это все, что у меня есть, – а больше мне ничего и не надо.

Я выдохнула. Слезы радости брызнули из моих глаз.

Я протянула маленького Робина Джону, и сын уместился в сгибе его огромной ручищи, словно в колыбели. Другой рукой муж обнял меня, и я поняла – вот она, квинтэссенция настоящего счастья, когда во всей вселенной есть только этот миг длиной в целую вечность…

А больше мне ничего и не надо.

05.08.2024 – 19.10.2024