Глава 35

Доктор по-прежнему жил в замке, ведь кроме горничной его пациентами были подстреленные бандитами солдаты и капрал Рэд. Ранение капрала было довольно серьёзным, пуля сильно повредила ногу, так, что даже доктор не смог всё исправить.

— Тут требуется маг с более высоким уровнем! — разводил он руками, советуя капралу отправится на лечение в столицу.

Сам доктор уже собрал свой саквояж, заявив, что и так слишком задержался и его ждут другие пациенты. Но обещал приехать в конце недели, привезти учебники магии и заодно переговорить с преподавателем о частных уроках.

— Если магистр Эванс согласиться, захвачу его с собой! — пообещал он.

В результате в город оправился Фред с ящиком душистого мыла, доктор и капрал Рэд. Последний, оставил вместо себя интенданта крепости, обещая вернуться сразу же после лечения. Это кстати, было мне только на руку, с интендантом мы были в очень хороших отношениях, ведь именно он отвечал за питание и одежду солдат, а с моей помощью его дела прилично поправились.

Лето медленно, но верно подходило к концу. Здесь, на юге, это ещё было не так заметно, но всё же солнце уже не жарило так сильно, наступил бархатный сезон.

За эти месяцы жители Большого успели подготовить овечью шерсть на продажу, её вымыли, высушили, вычесали и теперь только ждали, когда на рынке установятся цены, что бы сбыть её с большей выгодой.

В Ближнем в этом году действовали по той же схеме. Клим, староста Большого, убедил сельчан, что так намного выгоднее, тем более я на целый год освободила их от податей, так что спешить с продажей шести не требовалось.

Урожай зелёного чая и винограда тоже порадовал. Поля постепенно пустели, хотя на некоторых ещё дозревал второй урожай. Жаль, мы припозднились с посадками на нашем огороде, но удобрение и регулярный полив сделали своё дело, Луиза и Мари не могли нарадоваться на крупные овальные клубни картофеля, толстенькие хвостики моркови и тугие кочаны капусты.

А помидор и огурцов было столько, что попросту не хватало бочек, нам пришлось докупать ещё десяток. Кладовые замка и амбары сельчан были набиты под завязку. Наступало время созревания апельсинов. Я уже договорилась с деревенскими, что выкуплю у них большую часть этих замечательных фруктов, да и свежую ароматную кожуру будут привозить сразу мне.

Фред и Роберто в свободное время собирали в каретном сарае всякий хлам и сколачивали из него большие деревянные ящики. Одну из кладовых подвала решено было определить под фрукты. Пересыпанные соломой яблоки и груши могут храниться тут до нескольких месяцев. Так же я хотела попробовать сохранить несколько ящиков дикого винограда, хотя вкус у него был довольно специфическим, но зимой любые витамины будут полезны.

На скотном дворе тоже всё шло просто замечательно. Куры, над которыми взяла шефство наша кухарка, не позволяя перевести их всех на куриный бульон, расплодились, чувствуя себя тут полноправными хозяевами. Поголовье коз тоже пополнилось, теперь у нас на столе всегда был свежий козий сыр и яйца.

Подрос и жеребёнок, который оказался мальчиком. Теперь в стойле стояли две лошадки и ослик. Мы с Аделиной и Августиной частенько приходили их проведать.

Сена заготовили столько, что хватит и нашим и солдатским лошадям. Все по достоинству оценили удобство новых кос.

Вернулся из города Фред, с ним приехал старенький сухонький старичок, магистр Эванс. Был он одинок, проживал в пустом старом доме и от того с радостью согласился переехать в замок и стать моим преподавателем магии.

Магистра разместили в одной из гостевых комнат, он выбрал ту, которая была с большим камином, с улыбкой пояснив, что его старым костям требуется много тепла. Это напомнило мне, что пора озаботиться покупкой дров. Поставив ещё одну галочку в списке неотложных дел, я поспешила к Фреду, тот дожидался меня в кабинете.

— Как всё прошло?

— Забрал всё! — с довольной улыбкой ответил мой доверенный, — Предложил заключить контракт на постоянные поставки. Вот, даже договор подготовил.

Фред положил на стол скрученный в трубочку свиток. Аптекарь с выгодой продал всё наше мыло и теперь желал работать с нами на постоянной основе.

— Хорошо, я позже посмотрю, что к чему. А фабрикант? Что он?

— Так аптекарь в этом месяце не стал выкупать у него мыло, поэтому мне удалось немного сбить цену. Оба ящика я уже стоят возле двери вашей лаборатории.

— Неплохо, — покивала я головой. Именно на это я рассчитывала.

Как только горожане привыкнут к моему мылу, постараюсь наладить сбыт и в другие магазины и лавки. Я уже придумала, как можно продавать его даже в менее обеспеченных кварталах. Буду делать небольшие кусочки, такие можно позволить себе на праздник или купить в качестве подарка.

Когда спрос на обычное мыло упадёт, фабриканту придётся продавать его только нам, а значит, я смогу диктовать свои условия. Но до этого ещё далеко, работать и работать!

Эти хлопоты были приятными. Не омрачил их даже приезд Королевского дознавателя. Он по очереди опросил меня, Груню и Эбби, кропотливо записывая наши показания и складывая их в пухлый саквояж.

На ужине я попыталась у него выведать хоть что-то о бароне Сореле. Дознаватель оказался скользким и изворотливым словно уж, но одно это косвенно указывало, что Сорель каким-то боком причастен к той структуре. Было бы это не так, не стал бы господин дознаватель так скрытничать.

Сам Антуан не приезжал, хотя регулярно присылал записки, держа меня в курсе дела. Суд над Фабером и Тамарис был назначен на сентябрь и мне придётся на нём присутствовать. Всё же это именно мои права были нарушены. Антуан даже обещал похлопотать о материальной компенсации, хотя с этим будет довольно сложно, как выяснилось, баронство Фабер было на грани банкротства. Именно от того Рауль решился на такой отчаянный шаг и пошёл на преступление.

Дни тянулись за днями, пора было заняться подготовкой земли под будущий сад. В деревнях подросли замечательные саженцы, а часть грядок я вовсе хотела засадить косточками их яблок, груш и апельсинов, а уж на подросшие кустики потом можно будет привить всё, что душе угодно.

Благодаря прихваченным мною из пещеры магическим накопителям мы смогли оживить несколько полезных полумагических агрегатов. Теперь у меня в лаборатории стояла магическая плита, которую перенесли туда из кухни. Пользоваться ею было намного удобнее, чем крошечной спиртовкой.

После того, что случилось с нами в горах, я стала учить Груню всему, что знаю сама. Когда наладиться постоянное производство, буду платить ей процент с продаж, а если дело пойдёт, и вовсе сделаю девушку своим компаньоном. Это лишь малая плата за её верность и поддержку.

В дверь постучали.

— Входи, Роберто.

Я уже по характерному стуку знала, что это дворецкий.

— Леди Элена, вам письмо!

Я думала, что это очередная записка от Сореля, но на круглом бронзовом подносе лежал толстый свиток, на котором красовалась большая сургучная печать.

— Спасибо Роберто, можешь идти.

Я взяла свиток в руки, ломая гербовую печать, с удивлением читая имя отправителя: Баронетт сэр Ульям Лурье.

— Отец?

Письмо было длинным. Дочитав, я ещё некоторое время сидела, задумчиво пялясь в пространство. Когда улеглись первые эмоции, я принялась читать его снова, в этот раз — не торопясь, анализируя, размышляя.

Видимо мой отъезд так сильно повлиял на отца, что он всё же нашёл в себе силы взять власть в доме в свои руки. Мачеха поначалу пыталась протестовать, даже голодовку объявила, пытаясь подбить на это и свою дочь, Нарину.

Но сестрица внезапно занемогла, кроме того у неё открылся зверский аппетит и девушка начала стремительно полнеть. Причину всего обнаружили не так давно — когда у той пузо на нос полезло. Нарина оказалась беременна!

Сказать, кто отец будущего ребёнка, девушка напрочь отказывалась, тогда опросили слуг, и выяснилось, что Нарина крутила роман сразу с тремя мужчинами, один из которых к тому же был женат. Второй оказался сыном кузнеца, а третий не так давно ушёл на войну.

Прислуге велели держать язык за зубами, а девушку отправили в ту самую усадьбу, где раньше жила Элена с нянюшкой. Мачеха после этого ещё больше присмирела, ведь Ингрид так пеклась о своей репутации, мечтая быть вхожей во все знатные дома города.

Отец ни о чём не просил и не жаловался, просто описывал события последних месяцев, словно хотел перед кем-то выговориться. В конце он добавил, что очень скучает и просил прощения, что раньше уделял Элене слишком мало времени, виня себя в слабохарактерности.

Мне было его немножечко жаль. Может, возьми он в жёны другую женщину и его жизнь и судьба Элены сложилась бы совсем по-другому. Но прошлого не изменить, зато будущее полностью в наших руках.

Взяв графитовую палочку, я принялась писать ответ, предлагая отцу один из вариантов решения проблемы. Так как всем было объявлено о болезни Нарины, никто не удивиться, если она отравиться поправлять здоровье на юг, в замок своей старшей сестры. Здесь она сможет спокойно родить ребёнка, и никто ни о чём не узнает.

Насколько я поняла, сроки беременности у нас схожи, так что я могу назвать её малыша своим. Репутация сестры будет спасена, Нарине всего шестнадцать, у неё вся жизнь впереди!

Если впоследствии у неё вдруг проснуться материнские инстинкты, и Нарина захочет сама растить своего ребёнка, то всегда можно отправить малыша на воспитание к «тёте» и никто ничего не заподозрит.

Я ставила лишь одно условие: мачеха никогда не переступит порог моего дома, и не будет участвовать в воспитании внука или внучки, пока рёбёнок находиться на полном моём попечении.

Завернула мелко исписанный листок в тугую трубочку, плотно запечатав сургучом, и принялась писать ещё одно письмо, в котором рассказывала о своей жизни в лавандовой долине. Спрятав в этом свитке секретное послание, вывела сверху имя отца и, запечатав, поставила на сургуче оттиск герба Тирсо.

Отправив письмо с ожидавшим моего ответа гонцом, я разыскала нянюшку и всё ей рассказала. Та поохала, поахала, вспоминая, что госпожа Нарина слишком плохо на меня влияла.

— Эбби, той наивной Элены уже нет, я изменилась и никому больше не позволю собой помыкать! К тому же, ещё неизвестно, примут ли моё предложение.

— Да куда ж им деваться-то? Думаю, надоть господские покои готовить, не в гостевых же родную сестру селить, — вздохнула нянюшка.

А вечером в замок приехал Сорель. Похудевший, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, но по прежнему весёлый и обаятельный. Такое впечатление, что он не вылезал из седла несколько дней к ряду.

Я тут же велела накрыть стол и приготовить купальню — её не так давно построили прямо на заднем дворе, а на следующий год думаю устроить рядом небольшой бассейн для купания.

С трудом удерживаясь от расспросов, дала Антуану возможность спокойно вымыться и поесть. Лишь когда мы перешли в гостиную, куда для нас подали чай, я закидала его вопросами.

Мои предположения оказались верны, отряд Сореля несколько дней патрулировал границы, пытаясь поймать контрабандистов и Тюрских лазутчиков. Это им удалось и теперь на этих землях вновь должно воцариться прежнее спокойствие.

Не устояв под моим напором, Антуан признался, что действительно служит в Тайной королевской канцелярии, попросив пока никому об этом не рассказывать. Тайная полиция уже давно обратила свои взоры на южные границы государства, не смотря на относительно мирное сосуществование с Тюрскими княжествами, последнее время участились случаи пропажи людей в приграничных деревнях.

К тому же тюрки усиленно скупали драгоценные камни и особенно ланзаниты, продажа кристаллов за границу была под строгим надзором. За торговлю приходилось платить довольно ощутимую пошлину. И вдруг в последние годы количество продаж резко уменьшилось, что наводило на мысль о том, что торговцы нашли другие пути сбыта магических камней.

Именно поэтому Сорель купил тут первый же подвернувшийся под руку земельный участок, зарекомендовав себя в городе как легкомысленного и лёгкого в общении молодого человека. А благодаря титулу и симпатичной внешности он стал вхож в дома местной знати, особенно если там подрастали барышни на выданье.

— Элена вы очень умная и наблюдательная женщина, — Антуан с улыбкой смотрел прямо на меня.

— Это комплимент? Обычно мужчины считают женский ум недостатком.

— Это констатация факта.

— Ну, спасибо, вы замечательный друг, Антуан! — рассмеялась я.

— Только друг? — он улыбался, но в глазах я заметила затаённую грусть.

— Не сейчас, Антуан. Я пока не готова к новым отношениям. Всё, что меня заботит — это мой будущий малыш, — я положила руку на свой округлившийся животик.

— Тогда, позволь мне просто быть рядом, обещаю, я не буду в тягость.

— Спасибо, Антуан, я очень ценю твою поддержку и всегда рада видеть тебя в своём доме.

— Тогда обещай, что я стану крёстным отцом твоему малышу.

— Обещаю!