Глава 22. Разговор у фонтана

Глава 22. Разговор у фонтана

— Флюм, скажи… почему Эдриан так одержим моей лавкой? — начинаю я сразу свой допрос, не тратя время на предисловия. — Он говорит, что земля когда-то принадлежала его роду, но у меня такое чувство, что дело не только в этом. Слишком много усилий для простого клочка земли.

Флюм переводит хмурый взгляд на воду в фонтане, будто там написан ответ. Я тоже смотрю туда, но вижу только самый обычный фонтан и ничего более. Точнее всё-таки не совсем обычный, а очень красивый и безусловно дорогущий, но к делу это никак не относится.

Надо, кстати, раз уж речь пошла в воде, не забыть поинтересоваться про мои магические способности. Водник я или как?

Но сначала… всё-таки Эдриан. И лавка — не самое важное, что меня волнует сейчас. Но раз уж начала издалека, узнаю хотя бы, насколько ему нужно моё имущество. Потому что, кажется, это является камнем преткновения между нами…

— Драконы не любят терять то, что считают своим, — говорит кот наконец. — Особенно если потеря случилась... не по правилам.

— Что значит не по правилам? — хмуро спрашиваю я и подаюсь вперёд. — Розетта украла лавку у его семьи? Обманула кого-то?

— Не совсем украла, — Флюм качает своей мокрой головой, и несколько капель прилетает мне на щёку. Я морщусь и автоматически стираю воду с лица. — Скорее... выиграла. В споре, который дракон не должен был проигрывать. А проигрывать драконы совершенно не умеют, они ведь самоуверенные до мозга костей. Особенно драконы из рода Дорн.

А ещё запутанней варианта сказать всё это нет? Я вот реально не понимаю, что за спор мог быть между тётушкой и драконами. Или речь идёт опять про карточные игры, раз уж она питала слабость к этому делу.

— То есть тётушка обошла кого-то из семейства Эдриана в честной игре?

— Скажем так… да, игра была честной, — Флюм многозначительно смотрит на меня. — Просто не все правила игры были видны на поверхности.

Я хмурюсь, понимая, что он снова говорит загадками. Будто специально, не желая давать прямого ответа на мой вопрос. Вечно прибегает к этим хитрым махинациям, словно хочет, чтобы я ещё больше запуталась в перипетиях этого мира. Я и так ничего не понимаю. Но это ладно, разберусь чуть позже. Понять бы про поцелуй хотя бы, чтобы знать, как себя вести дальше.

Зачем Эдриан это сделал и всё только ещё больше запутал?

— Ладно, а поцелуй? — спрашиваю я напрямик, раз уж кот не хочет раскрывать карты про лавку. — Это тоже часть какой-то игры?

— Поцелуй? — удивлённо смотрит на меня.

Ну правильно. Ему-то откуда знать, что дракон меня прилюдно целовал с такой страстью, будто это было единственное, о чём он мечтал в последние несколько дней? Словно я живительный источник, которым он хотел напиться, и если бы не Стэфф, чуть не сбившая меня с ног, не уверена, что он бы меня не закинул к себе на плечо и не оттарабанил в своё драконье логово...

У него есть своё логово?

— Ну… Эдриан меня поцеловал, — поясняю я.

Флюм издаёт звук, похожий на смех. И я мрачно взираю на него. Очень уж любопытно мне узнать, что такого смешного в том, что меня целовал дракон? Это на самом деле было очень… приятно. Хоть и совсем непонятно.

— Вот тут я тебе точно не помогу, — весело заявляет кот. — Это уже совсем не моя область компетенции. Я ваши брачные игры совершенно не понимаю.

Брачные игры. Это вообще не то!

— Флюм ну хоть намекни, — смотрю на него с мольбой, отбрасывая обиду куда подальше. — Он то холодный и расчётливый, то вдруг целует меня с такой страстью посреди танца, будто это в порядке вещей, а через секунду снова прячется за маской вежливого хозяина. Я не понимаю его вообще!

— Может, он и сам себя не до конца понимает, — прищуривается кот. — Драконы редко признаются даже себе, когда что-то идёт не по плану.

Боже. Да Флюм настоящая энциклопедия на все случаи жизни, которая говорит на языке, который доступен избранным. Он знает ответы на все вопросы. Правда делиться особо не желает, но чую, что он говорит намного меньше, чем мог бы. Остальное по какой-то причине держит при себе.

— Что значит не по плану? Хотя… постой! — меня вдруг осеняет одна мысль. Деталь, которая всё это время крутилась где-то на периферии сознания. — Когда Эдриан поцеловал меня, над нами летал Игнар. Кружил прямо над головой, а его крылья светились золотом. Может, это совпадение, но у меня было такое странное чувство, будто… ну не знаю… будто это неслучайно.

Флюм замирает. Даже хвост перестаёт подрагивать, что для него редкость. Его взгляд становится серьёзным. Больше никакого смеха и в помине нет.

— Игнар был там? — переспрашивает он.

— Да. А что?

Кот вздыхает с таким видом, будто ему надоело возиться с несмышлёным ребёнком. Но что мне делать? Я всего ничего в этом мире живу и его законы мне совсем непонятны. Особенно когда драконы то дым пускают, то впиваются в губы.

— Феникс — птица магическая, Тася, — говорит он медленно, будто прикидывая, сколько правды можно выдать на этот раз. — Его присутствие... воздействует на драконов. Особый резонанс между стихиями. Феникса — это огонь правды и возрождения. Рядом с ним драконам сложнее держать маски, сложнее лгать.

Я задумчиво стучу по мрамору, на котором сижу и пытаюсь переосмыслить слова Флюма. Феникс действует на Эдриана. Он появился и тот полез меня сразу целовать. После моего вопроса о том, хочет ли он, чтобы я исчезла из его жизни…

Не хочет, выходит? Всё, значит, наоборот?

— То есть… Эдриан поцеловал меня потому, что захотел на самом деле этого? Он реально желал меня поцеловать? Появление феникса заставило его сбросить контроль?

— Что-то вроде того, — соглашается Флюм. — То, что дракон прятал глубоко внутри себя и не позволял себе показать, при появлении Игнара прорвалось наружу. Так что, желание было настоящим. Просто если бы не феникс, то он бы, вероятнее всего, продолжил притворяться, что ничего не чувствует.

Я молчу, обдумывая услышанное.

С одной стороны, это странным образом успокаивает. Ну в самом деле. Значит, это не игра и не случайность. Значит, Эдриан действительно хотел меня поцеловать, просто скрывал свою симпатию ко мне.

Но с другой стороны — это делает всё только сложнее. Потому что если он способен прятать настоящие чувства настолько глубоко, то сколько ещё правды скрывается за этой невозмутимой маской?

И самое непонятное… что мне теперь делать с этой информацией? Не могу отрицать, что меня не потянуло к нему. Да меня с самой первой встречи странным образом тянет. Но… но если Эдриан не собирается делать шаг мне навстречу, продолжая скрывать свои чувства, то как мне теперь реагировать на его присутствие? Как с ним разговаривать, зная, что где-то в глубине души он хочет не только разговоров?

И только я думаю о том, что стоит продолжить расспрос Флюма, пока он расположен к беседе, и узнать про свои магические способности, как вдруг вижу, как он снова замирает. Только уши прижимаются к голове, а задумчивый взгляд перемещается куда-то за моё плечо.

Я оборачиваюсь. Вижу, как из боковой двери замка на дворик выходят двое.

Инстинкт срабатывает быстрее разума. Я соскальзываю с мраморного края фонтана и прыгаю в ближайший куст у стены с пышными тёмными листьями. Пригибаюсь, стараясь стать как можно незаметнее. Сердце отбивает чечётку и в ушах звенит от напряжения.

Перевожу взгляд на кота и вижу, как он беззвучно скатывается обратно в фонтан, оставляя на поверхности воды лишь лёгкую рябь. Вот так. Будто здесь и не было никого. Никаких разговоров хозяйки и её фамильяра.

Поворачиваюсь в сторону вторженцев, чтобы понять, кто нас чуть не спалил. И вдруг, присмотревшись через листву, я понимаю, кто это.

Да это же Эдриан! А рядом с ним идёт высокая женщина в тёмно-синем платье, с чёрными волосами, украшенными драгоценными камнями. Маски на ней нет, но я не вижу её лица из своего укрытия. Она что-то говорит дракону и смеётся. А следом я вижу, как она касается его руки, и они вместе неспешно идут дальше, удаляясь от того места, где я прячусь.

Ах ты.

Внутри поднимается что-то неприятное, колючее, что бьёт в самое сердце. Сначала дракон целует меня посреди танца, будто это самое важное, что случалось в его жизни, а через десять минут уже прогуливается с другой женщиной, позволяя ей касаться себя.

— Все мужики одинаковые, — бормочу я в гневе. — Даже те, у кого есть крылья и умение дышать огнём.