Глава 4. Грабеж средь бела дня

— Агата, не дури, я пойду с тобой, — Маркус хватает меня за руку, когда я, надев легкий полушубок, собираюсь выходить из вагона. — Лодброк и в обычное время не самое спокойное место. А тут еще и жандармы!

Я разворачиваюсь и бросаю снисходительный взгляд на руку Фаста, по-прежнему сжимающее мое запястье.

— С тобой я рискую больше, чем без тебя, — выкручиваюсь из захвата и открываю дверь. — Маркус, я могу за себя постоять. Пришлось научиться.

Не дожидаясь его возражений, спрыгиваю на покрытый снегом перрон и оглядываюсь. Город встретил нас метелью, которая с каким-то садистким удовольствием загоняет снежинки мне под подол платья, швыряет их в лицо. Но это мне на руку. Я не знаю, где сейчас командор, рыщет ли по улочкам или сидит у себя в поезде, но в одном могу быть уверенной абсолютно точно — за этим снежным буйством шансов остаться незамеченной у меня намного больше.

— Как была упрямицей, так ей и осталась, — раздается за спиной, а затем меня окутывает теплом защитной магии. Похоже, за годы своих скитаний Маркус обучился новым приемам, помимо врожденной способности творить иллюзии.

— Не больше, чем ты, — парирую я, не оборачиваясь и выжидая, пока Фаст подойдет ко мне. — Раз ты все же решил сопровождать меня, будь добр, не лезь в мои сделки. Хорошо?

— И не думал, — проходимец одаривает меня своей дежурной улыбкой, которую Мири в свое время называла «обаяшка».

— Не надо, — одергиваю я его, а потом и саму себя. Зачем сказала?

— Чего не надо? — в недоумении вскидывает брови Маркус. — Греть тебя не надо?

— Вот этих твоих улыбок не надо, — со вздохом поясняю я, пропуская спешащих в здание вокзала пассажиров.

Некоторые из них вежливо прощаются, остальные просто проходят мимо, упорно делая вид, что не видят меня. Всё-таки в этот рейс недовольных клиентов оказалось больше, чем я предполагала. И как бы мне не хотелось списывать все на вынужденную остановку на время обыска, но всё же приходится признать — «Торопыге» требуется ремонт и модернизация. Купе устарели, кухня не справляется с возрастающими запросами пассажиров. Мири и девочки стараются изо всех сил, но я давно хотела отправить их на курсы обучения бытовой магии. Где только деньги на всё это найти?

Обдумывая все предстоящие траты, я останавливаю изучающий взгляд на Маркусе.

— Что? — вновь удивляется он. — Я не так одет? Не так смотрю? Снег на меня неравномерно ложится?

— Пожалуй, в сугробе ты бы смотрелся эстетичнее, — не удерживаюсь я и хихикаю. — Я тут подумала, что мне нужен залог. Половина обещанной суммы.

— Вот как ты заговорила, — безмятежность вмиг сдувает с лица Фаста. — Нет, дорогая, залог я отдал тебе вчера, а половину суммы получишь, когда мы преодолеем половину пути.

— А говорил, что доверяешь мне, как самому себе, — фыркаю в ответ и разворачиваюсь на выход. — Что ж, раз от тебя все равно не отделаться, тогда будь моей тенью. Не хочу, чтобы местные торговцы при виде тебя заломили мне тройную цену.

— Это с чего это такие выводы? — Маркус пристраивается рядом, предлагая мне руку, и я для вида благочестивой пары беру его под локоть.

И если в голосе Фаста сквозит праздное любопытство, то вот язык его тела говорит совсем другое — авантюрист напряжен и буквально сканирует каждого, кто проходит мимо нас.

— А с того, что твоя слава бежит впереди тебя, Маркус Риглер Фаст, — я с явным удовольствием наблюдаю искренне удивление на лице этого плута. — Любой торговец на внешних мирах знает, что с тобой нужно держать ухо востро. Иначе останешься без последних порток.

— Наговаривают, — пожимает плечами мужчина, — всего-то пару дельцов обвел вокруг пальца. Но они сами напросились. Пытались обмануть меня и мою команду.

Очередная острота чуть не срывается с моих губ, когда до меня доходит смысл его последних слов. У него была команда…

Какое-то время мы идем в тишине заснеженного городка. В этом мире уже вовсю готовятся к празднованию местного Нового года, праздника Новых Лун, и все улочки украшены разноцветными гирляндами, а уличные фонари изображают сменяющие друг друга три небесных светила. Где-то слышен детский смех и зазывания уличных торгашей, но это всё доносится сквозь снежную пелену, оставляя нас с Фастом в каком-то подобие кокона. В какой-то карманной вселенной.

— А где они сейчас? — наконец-то задаю я мучающий меня вопрос, а потом меня и вовсе прорывает. — Твоя команда? И родители Рози? Где тебя вообще носило эти два года?

Лицо Маркуса на краткий миг будто каменеет, но уже в следующий миг он бросает на меня мягкий понимающий взгляд:

— Долго же ты сдерживала своё любопытство, моя фуршунька, — припоминает он мне прозвище, которым наградил еще в детстве. Когда я маленькой влюбленной девочкой бегала за ним, подростком, и, не успевая догнать его, «прыгала» по вагонам. Как сейчас это делает Кропалёк. — Ты уверена, что здесь уместно вести такие разговоры?

Он одним поднятием брови указывает мне на приближающийся патруль местных служителей порядка. Не жандармов, конечно, но и от них можно проблем отхватить.

Поэтому, чтобы не вызывать подозрений, мы вежливо раскланиваемся со службистами, обозначаем цель своего пребывания в городе и двигаемся дальше. Но все это время я чувствую, как меня снедает любопытство. Еще чуть-чуть и я начну подпрыгивать от нетерпения. И так всегда, когда рядом Маркус — от уравновешенной и спокойной Агаты не остается и следа, он будто вирус, который заряжает меня жаждой активности.

— Если не хочешь говорить в открытую, расскажи мне легенду, — предлагаю я Фасту и, видя, как непонимающе он хмурится, добавляю: — Как делал это в детстве, когда рассказывал о своих похождениях так, чтобы Руперт не понял и не заругал.

Маркус по-доброму хмыкает и, я замечаю в его глазах какой-то намек на ностальгию. Не одна я скучаю по старым временам, когда единственной моей заботой было не дать магии вырваться из-под контроля.

— Что ж, хорошая идея, — на губах Фаста появляется лукавая улыбка. — Тогда слушай. Это история об одном очень храбром и крайне умном пирате Фаскусе Марте…

— Судя по его имени, он не просто умен, он еще и изобретателен как тысяча имперских артефакторов! — не удерживаюсь я от комментария и широко улыбаюсь.

— Не перебивай, — одергивает меня Маркус с напускной строгостью. — Хотя если будешь каждый раз так улыбаться, то можешь продолжать.

Я покрываюсь румянцем от столь прямолинейного комплимента, но надеюсь, что Фаст спишет это на царящий на улице мороз. Что не спасает меня от очередного выговора. Хватит так реагировать на бывшего друга… или мужчину — я для себя так и не решила. Однако пора бы уже взять свои эмоции под контроль. Контроль — это то, чему я училась всю свою сознательную жизнь. Неужто не справлюсь с чувствами к этому проходимцу?

— Я для кого рассказываю? — доносится до меня обиженное, и я понимаю, что, погрузившись в себя, выпала из разговора.

— Прости, — я виновато улыбаюсь, старательно уводя взгляд от Маркуса. — просто столько всего в голове, эти бесконечные отчеты и траты — очень тяжело поддерживать светскую беседу. Так что там с нашим благородным Фаскусом?

— Плутовка, — хитро щурится на меня Фаст. — Ладно, слушай дальше. Долгое время наш герой собирал личный поезд и команду. Частенько наведывался к своему учитель Пурету и его милой дочурке Атаге. Последнюю, к слову, он считал своим самым лучшим другом. А после того, как девочка выросла и превратилась в прекрасную женщину — и вовсе влюбился без ума.

— Да не было такого! — я вспыхиваю и пытаюсь вывернуть свою руку из-под локтя Маркуса. — Не любил Фаскус Атагу!

— Т-ш-ш, — Фаст успевает зажать мою ладонь и успокаивающе похлопывает по ней. — Хорошо, не любил, но совершенно точно, считал её самым близким своим человеком. Особенно после смерти учителя.

На какое-то мгновение мы оба замолкаем. Идем в этой морозной тишине, каждый в своих мыслях. И вот не пойму я от чего мне больнее — от того, что он так легко согласился с тем, что два года терзало мне сердце, или от напоминания о смерти приемного отца.

— Дальше? — с трудом сглатывая комок в горле, прошу я.

— Фаскусу удалось собрать верных людей, и вместе с ними он долгое время путешествовал от мира к миру, — Маркус продолжает рассказ, не глядя на меня. Становясь непроницаемым, будто ему не хочется, чтобы я поняла, что из рассказа правда, а что выдумка. — Помогал добропорядочным гражданам и отбивал экспрессы у злых корсаров.

— Пока? — подталкиваю я течение повествования к финалу.

— Что «пока»? — встрепенувшись, переспрашивает друг.

— Ну, обычно в такой момент в легенде возникает «вот это поворот», после которого у героев все катится дыру межмирья.

— А, ты об этом, — Маркус улыбается, но улыбка его какая-то вымученная. — Тут всё просто. В команде Фаскуса был его лучший друг со своей семьей. Красавицей женой и милой маленькой дочуркой. Наш герой души не чаял в малышке МариРози. И все бы было хорошо, если бы не редкая болезнь девочки, приманивающая к себе поганых жердерей. Однажды на поезд Марта напала целая колония этих паразитов. Они перебили практически всю команду Фаскуса, но тот сумел спастись сам и забрать с собой девчушку. Пообещав её умирающим родителям позаботиться о МариРози, — в этот момент мы останавливаемся перед лавкой знакомого торговца, и Фаст открывает мне дверь. — Иди, Агата, у этой легенды не дописан финал, и какой он будет — лишь тебе решать.

Скрыть то, насколько меня поразила история Маркуса, не удается. Я потрясенно гляжу на друга и понимаю, что большего сейчас не услышу. Его лицо словно окаменело, разгладились даже мелкие смешливые морщинки вокруг глаз — настолько он напряжен. Поэтому я лишь рвано киваю и захожу в лавку. Фаст, исполняя мое пожелание, остается снаружи и постоянно осматривается, будто ни на миг не может расслабиться.

Все время, пока я договаривалась с местным поставщиком армелита и выторговывала себе скидку, мою голову не покидали мысли о том, что мне рассказал Маркус. Если раньше он частенько привирал и приукрашивал свои похождения, то тут я была больше чем уверена, что все сказанное — правда. Очень больная для него правда. Я снова оглядываюсь на дверь, за стеклянным окном которой маячит темный силуэт друга. И сейчас у меня нет никакого желания на него злиться и разжигать огонь своих обид. Каким бы хитрецом и манипулятором ни был Фаст, но такое он бы не стал выдумывать. И значит ему и Розмари действительно нужна помощь. Осталось узнать, почему доставить их необходимо именно в Аркадос? Город, который все Скользящие обходят стороной.

— Гратта Хардисс, даже принимая во внимание наши с вами длительные и плодотворные отношения, я не могу сделать вам скидку, — Эндлер, высокий усатый торговец с вечно усталыми глазами, озвучивает мой приговор, не глядя на меня. Перекладывает свои списки, сортирует отчеты — лишь бы не смотреть мне в глаза. — Армелит в очередной раз подорожал. У меня осталось всего четыре тонны руды, которые я готов продать по старой цене. Так сказать по старой дружбе.

— Но этого едва хватит, чтобы добраться до соседнего мира! — я стараюсь держать себя в руках, но в голосе все равно прорезаются нотки отчаяния.

— Агата, — Эндлер откладывает документы и наконец-то смотрит на меня. С теплом и добротой, но все же я вижу в этом взгляде принятое решение: — я итак иду тебе на уступки, Доминион повысил налоги, армелит дорожает буквально каждый день, а у меня пять голодных ртов на руках. Забирай четыре тонны, поднимай расценки на перевозки, будет и тебе счастье.

Мне хочется возразить, может быть даже поскандалить. Но вбитые Мирандой манеры не позволяют мне окончательно выйти из себя — я лишь степенно киваю и ставлю магическую подпись на контракте.

— Спасибо, грат Эндлер, я ценю вашу доброту, — умудряюсь выдавить из себя положенную любезность и разворачиваюсь к выходу.

Торговец что-то бубнит про себя и отходит к старому допотопному почтовому передатчику. Бросает туда наш договор, что успокаивает меня — уже через пару минут на вокзале начнется загрузка купленной руды в хранилища «Торопыги».

— Судя по твоему лицу, мое отсутствие никак не улучшило условия сделки? — похоже, пока меня не было, былое благодушие вернулось к Маркусу.

— Да, — коротко бросаю я и сбегаю с крыльца.

Что-либо объяснять нет никакого желания, потому я лишь молча осматриваюсь по сторонам, прикидывая в уме мало-мальски дельный план.

— Всё так плохо? — Фаст с ободряющей улыбкой заглядывает мне в лицо.

— Да, моих денег хватило лишь на небольшую партию армелита. Он снова подорожал. Так что если хочешь, чтобы я доставила вас в чертову столицу, тебе все-таки придется раскошелиться, — я перестаю блуждать взглядом по улице и смотрю прямо в глаза Маркусу. Строго так смотрю, чтобы он проникся сложностью ситуации.

— К-хм, — он взъерошивает волосы на затылке и это его «к-хм» мне совсем не нравится. Не сулит ничего хорошего это его хмыканье. — Агата, тут такое дело, остальные мои деньги спрятаны в надежном месте, в Лобуларе, если быть точным, — и видя, как ошарашенно округляются мои глаза, он продолжает говорить быстро-быстро, будто бы пытаясь переключить мое внимание: — Но прежде чем ты начнешь злиться, у меня для тебя подарок! Я заметил, что ты себя во всем ограничиваешь. В соседней лавке увидел вот это и решил, что тебе понравится…

Он протягивает мне упакованный в шуршащую бумагу странный прямоугольник. В каком-то отупении я принимаю подарок и слегка надрываю обертку, чтобы узнать что это. Внутри оказывается магпланшет для рисования. Раньше я очень любила это дело, даже училась у наших пассажиров-художников. И всегда мечтала о таком приспособлении. Но постоянно откладывала покупку, потому что всегда находились более важные дела, куда уходили последние деньги. Деньги…

— Ты издеваешься? — я гневно замахиваюсь подарком на Фаст, и тот в шутливом испуге прикрывается рукой. — Ты вот сейчас серьезно, Маркус?! Мы еле концы с концами сводим, а ты тратишь последние империты на планшет?! Я себя во всем ограничиваю?! Так в этом и твоя заслуга!

Я луплю его по спине, плечам, вспоминая весь ужас нашего нищенского существования, когда он бросил «Торопыгу», прихватив практически все мои сбережения. Злобы во мне столько, что умей я вызывать пламя — сожгла бы весь город. Ни на грамм этот идиот не изменился — как был пустозвоном и любителем пустить пыль в глаза, так им и остался! Чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от скопившейся силы, от желания прямо сейчас отправить Маркуса в межмировой вояж, я глубоко вдыхаю и пытаюсь успокоиться. Нельзя, нельзя слетать с катушек. У меня команда, Мири и Освальд. Теперь и малышка Розмари.

— Я как-то на другую реакцию рассчитывал, милая, — Фаст уворачивается от ударов и отпускает мне свою дежурную «обаяшку», а сам бросает мимолетный взгляд за мою спину.

В следующую же секунду меня хватают в охапку и затаскивают в переулок между двумя магазинами. От столь резкой смены обстановки и настроения Маркуса, я притихаю и даже вжимаю голову в плечи. Поднявшаяся волна магии застывает где-то на уровне солнечного сплетения, и я физически ощущаю недовольство своей силы. Будто это живое существо и ему не дали повеселиться.

Сам Фаст тем временем осторожно выглядывает на улицу и молчит. И эта тишина настолько напряженная, давящая, что я не выдерживаю:

— Если это такая попытка заткнуть меня, то она не удалась. Я все еще злюсь! — говорю я недовольным шепотом.

— Там наш старый знакомый, — только и бросает в ответ Маркус, — самая большая тварь из жердей, какая только может упасть нам на хвост.

— Командор Ремер, — не спрашиваю, утверждаю я. — Но нам нечего боятся, у меня все по документам чисто, а ты можешь полог невидимости накинуть.

— Я не за себя боюсь, за тебя. Надо уходить и быстро, — мои доводы пролетают мимо Маркуса, как новейший экспресс сквозь два десятка миров.

— Да чего ты так разнервничался? — хмурюсь я и всё-таки выглядываю из-за его плеча.

Через две торговые лавки от нас я вижу знакомые фигуры. Сам командор и два его приспешника. Они идут крайне медленно, выставив вперед руки в странных объемных перчатках, меж пальцев которых натянута сверкающая магией сеть.

— Что они делают? — я бросаю мимолетный взгляд на Фаста, который при этом пытается задвинуть меня за спину.

— Прощупывают нити пространства, ищут искажения, что оставляют после себя Скользящие. Именно так они вас ловят, Агата, — Маркус наконец-то отводит взгляд от приближающихся врагов и смотрит мне прямо в глаза, поражая тем, насколько сейчас сосредоточен и серьезен. — Именно так они вышли на Розмари и на мой поезд. Я сейчас проверю тот конец переулка и если все чисто — попробуем пробраться на вокзал дворами.

Я киваю, не в силах что-либо возразить. Не знала, что у жандармов появились такие артефакты и что теперь эти хранители равновесия опасны для меня как никогда.

Пока Фаст отходит в противоположную сторону, я продолжаю наблюдать за приближающимися жердями. И в какой-то момент окружающий меня мир наполняется зелеными бликами, а кое-где видны пятна пространственных разрывов. Сделай шаг — и нырнешь в межмирье.

— Ма-а-аркус, — жалобно тяну я, понимая, что это так и не успокоившаяся сила вышла из-под контроля.

Она выплескивается из меня волнами, которые расходятся от меня пока еще небольшими кругами. Не выходя за пределы переулка и не выдавая патрулю. Но я знаю, что скоро станет хуже. Вместе с нарастающей магией во мне разрастается и паника — рядом нет фуршуня, на которого я могла бы спросить переизбыток энергии. И на которого мы могли бы свалить возмущение в пространственном фоне.

— Агата! — Фаст подбегает ко мне и моментально понимает, что происходит. Хватает за ладони, а я в каком-то ступоре отмечаю, насколько они у меня маленькие, по сравнению с его. — Агата, — он притягивает меня к себе, одной рукой за подбородок задирает мое лицо и смотрит прямо в глаза. С холодным спокойствием смотрит, но я никак не могу перенять этот посыл. Во мне все бурлит и жаждет свободы. — Фуршунька, это все жерди, их артефакты. Ты попала под их влияние, вот твоя магия и сошла с ума. А теперь смотри мне в глаза и считай. Медленно и размеренно, как тебя учили в детстве.

Я киваю и начинаю вполголоса считать, сосредотачиваясь на этом действии и стараясь полностью отключиться от действительности. В глазах Маркуса я вижу свое отражение — бледная, с трясущимися губами и потемневшими от прилива силы глазами. И это ни черта не успокаивает! Что-то на улице привлекает внимание Фаст, и он всего на секунду разрывает наш зрительный контакт. Что служит спусковым крючком.

Мир вокруг меня растворяется в зеленом сиянии. Мы с Маркусом оказываемся одновременно и в переулке, и в межмирье. Это опасно в первую очередь для Фаста, умом я это понимаю — но вот сделать ничего не могу. Сила совершенно не слушается меня!

— Помо-о-оги, — всхлипываю я и цепляюсь за лацканы его пальто. Боясь отпустить его и в то же время навредить.

Мужчина переводит взгляд на меня и внезапно склоняется надо мной. Я не успеваю и дернуться, как его губы накрывают мои.

Маркус целует меня осторожно, не углубляя поцелуй, словно прощупывает мою реакцию. А я замираю испуганной пташкой, в первый момент даже не думая оттолкнуть наглеца, лишь прислушиваясь к себе. Магия же во мне будто бы перенимает моё состояние, тоже притихнув. Я смотрю на Фаста широко открытыми глазами и не верю в то, что сейчас происходит.

Маркус же воспринимает мою нерешительность как дозволение продолжить. Прикусывает нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, но когда его язык проникает внутрь, я словно отмораживаюсь. Принимаюсь сопротивляться и гневно мычать оскорбления ему в губы.

— Во-о-от, смотри, сработало же, — сдавленно усмехается Фаст, всё же отступая от меня. — Теперь я знаю, как тебя отключить.

— О чём ты? — я принимаюсь нервно поправлять полушубок, бросая на хитреца гневные взгляды.

— Твоя магия, она успокоилась, — он кивает на мои руки, вокруг которых больше не пляшут зелёные вихри. — Кто бы мог подумать, что для контроля твоих способностей достаточно одного поцелуя. Или это я такой особенный?

Он одаривает меня самодовольной улыбкой и в то время, когда мне хочется сказать в ответ что-то особенно едкое, в переулок заходят наши старые знакомые. На холёном лице командора вспыхивает неподдельное удивление, но длится это совсем недолго — уже в следующую секунду на меня смотрит хищный зверь, почуявший добычу.

— Гратта Ха-а-ардисс, — тянет он, смакуя каждое слово. — Что ж, как я и предполагал, вы мой клиент. И теперь у меня достаточно доказательств для вашего ареста.

Рикард и его помощники разводят руками, и за каждым движением их кистей в воздухе протягивается переливающийся зелёным след моей магии. Даже фантомные разрывы пространства проявляются.

— Агата, прыгаем! — Маркус не даёт мне и пикнуть, хватает меня в охапку и бежит в другой конец переулка. — Давай, фуршунька, нам один проход до вокзала!

Весь ужас происходящего обрушивается на меня отрезвляющей лавиной, заставляя взять себя в руки. Обнимаю покрепче несущего меня Фаста и, прикрыв глаза, вновь обращаюсь к своим силам. Благо будить их и настраиваться не приходится — они, как зажатая пружина, раскручиваются, наполняя меня энергией.

— Умница, — шепчет мне Маркус и следующим шагом проваливается в открытый мной пробой.

Мы оказываемся на площадке у перрона, где стоит "Торопыга". По отъезжающим от вагона-склада вагонеткам я понимаю, что погрузка армелита уже завершена и мы можем стартовать прямо сейчас.

Опустив меня на перрон, Фаст бежит вперёд, размахивая руками и привлекая внимание Освальда, который осматривает головной вагон. Я дёргаюсь за ним, когда на моём запястье смыкается железная хватка Ремера.

— Не так быстро, гратта, — шипит он мне в ухо, притягивая к себе. — А вы сильна, Агата, раз вашего прохода хватило на нас троих. Тем лучше для меня. За такую крупную рыбу император вознаградит меня по достоинству!

— Сначала вылечи себе это достоинство! — огрызаюсь я, извернувшись и ударив коленом в самое сокровенное для всех мужчин. А именно — в пах.

Охнув, мужчина выпускает меня из рук и сгибается пополам. Времени даром я не теряю, и бегу следом за Маркусом, который уже взобрался на локомотив. "Торопыга" набирает ход и мне даже начинает казаться, что я не успею в него забраться. Фаст же обеспокоенно оглядывается, ищет меня взглядом, а когда находит, подаётся вперёд.

Если он сейчас спрыгнет, то мы рискуем остаться в Лодброке наедине с жандармами, а потому я машу ему не дёргаться. Сама подхватываю юбку и в отчаянном прыжке цепляюсь за поручни последнего вагона. Пальцы скользят, я чуть ли не ногтями вгрызаюсь в металл и из последних сил подтягиваю себя на верхнюю ступеньку.

Какое-то время в ушах слышен лишь бешеный стук моего сердечка. Да и дыхание отказывается приходить в норму. Но с набором скорости я понимаю — мы спаслись в последний момент. А осторожно выглянув из-за вагонной переборки и столкнувшись взглядом с пылающими от ненависти глазами Рикарда Ремера, я понимаю и другое — пощады теперь можно не ждать. Как и то, что мой сокровенный секрет теперь раскрыт.