Глава 6. Тяжело в учении — легко в бою

В столовую я вхожу абсолютно не подобающим хозяйке поезда образом. А именно — тихонько отодвинув дверь и сунув в проём нос, разведываю обстановку. В Лодброке мы успели взять на борт всего двадцать три пассажира, мою пьяную выходку наблюдал только Лад. Это то, что помнила я. А по тому, что успел мне сказать Маркус — в бессознательном состоянии я всё же чудила.

Почти все столики уже заняты клиентами, поэтому я отстраняюсь от двери, одёргиваю платье и поправляю волосы. Надо хотя бы внешне продолжать сохранять приличия.

К моему удивлению и облегчению, никто из пассажиров на меня криво не смотрит, все учтиво и вежливо здороваются, желая доброго утра. И я даже успеваю успокоиться, решив, что Фаст по своей привычке подшутил надо мной. Ровно до тех пор, пока к моему столику не подходит Мири. Дежурная чашка капучино устраивается передо мной с театральной почтительность, а когда помощница выпрямляется, меня окатывают таким осуждающим взглядом, что хочется забиться под стол. Но вместо детской привычки виновато понурить голову, я с холодным спокойствием благодарю пухляшку и пригубливаю напиток

— Что это было, Агата? — сурово спрашивает подруга, буравя меня глазами.

— А что было? — я в надменном удивлении вскидываю брови, тем самым показывая, что не хочу обсуждать вчерашнее. Не хочу и не позволю. — Мири, как у нас дела с запасами?

Какое-то время помощница испытывающе смотрит на меня. Я знаю, что мой ответ достаточно груб, но иногда приходится отыгрывать роль даже с друзьями.

— Нам не успели отгрузить продукты, а деньги я отдала, — наконец, говорит Миранда, отводя глаза. — Об этом и хотела поговорить, да только вот ты была не в состоянии. В кондиции — да, а решать серьёзные проблемы — нет.

Да когда же это закончится? Почему с появлением Маркуса в моей жизни всё вечно идёт наперекосяк?! Глухое раздражение во мне грозится разрастить в настоящую вспышку гнева. Потому я делаю глубокий вздох и максимально длинный выдох, собирая мысли в кучу и успокаивая себя.

"Всё решаемо, Агата, — вспоминаются мне слова дяди Руперта. — Везде можно найти обходные пути, лишь смерть — конечная станция".

— Мири, — я протягиваю руку и мягко похлопываю подругу по ладони, — не волнуйся ни за деньги, ни за продукты. На следующей станции сделаем новый заказ. Кстати, куда мы направляемся?

— Освальд проложил маршрут до Арагера, как ты и планировала, — отвечает пухляшка, но по её поджатым губам, я вижу, что она всё ещё дуется на меня. Придётся попытаться найти на рынке редкий гречишный мёд, она за него готова простить всё, что угодно. — Но буквально перед отправкой Маркус скорректировал путь. Через пару часов прибудем в Лобулар.

— Занятно, — я подношу кофе к губам, а сама думаю, треснет ли в моих руках чашечка. Потому что придушить мне хочется не ни в чём неповинный предмет посуды, а одного самоуверенного пирата. — Когда это Маркус у нас стал хозяином поезда?

— Юная гратти, — Миранда всё же выходит из себя, но, памятуя о сидящих в столовой пассажирах, своё негодование она цедит, — для начала смени тон! Маркус сказал, что это твоя просьба. А уж как оно было на самом деле — не нам с Освальдом разбираться. Вы между собой не можете ничего решить, уж меня-то с мужем в эти игры не втягивайте!

Она резко разворачивается и уходит за стойку, а я остаюсь степенно допивать кофе, старательно затыкая голос совести, которая пытается высказать мне своё недовольство. Иногда приходится быть жёсткой.

Пока я ленивым взглядом обвожу столовую, в моей голове набатом звенит одна нехорошая мысль. Пассажиров-то мы брали до одного мира, а везём в другой! Желание выкинуть Маркуса в межмирье становится совсем нестерпимым, но кто тогда оплатит все мои издержки?

— Мири, где у нас карта Доминиона? — громко спрашиваю я, перегибаясь через барную стойку.

— У меня тут приличная столовая, а не библиотека! — с чувством собственного достоинства отвечает подруга, появившись на пороге кухни. А я отмечаю, что она уже остыла и от этого на сердце становится спокойнее. — Негоже читать за едой, от этого аппетит портится!

— И всё же? — продолжаю допытываться, слегка прищурив на неё глаза. Знаю же, что Освальд вечно припрятывает какую-нибудь интересующую его литературу под столешницей бара.

Миранда закатывает глаза и с видом оскорблённой невинности достаёт из-под учётной машинки стопку справочников и каких-то книг. С показательным "бум" грохает ими на стойку и смотрит на меня, приподняв одну бровь в немом вопросе: "Довольна?!".

— Ты чудо! — искренне радуюсь я.

— Вот! Цени и почаще себе об этом напоминай!

Она разворачивается и чинно отплывает в свои владения, а я возвращаюсь за стол, где в полученной стопке нахожу магкарту. Старательно разглаживаю замятую бумагу, пока передо мной не вспыхивает объёмная картинка изведанных миров. Она плывёт в воздухе, переливается всеми цветами радуги и сама по себе шедевр. Мимолётно вспоминаю о подаренном Маркусом планшете — я ведь тоже могу научится создавать такую красоту!

— Ой, а что это? — сбоку раздаётся восторженный голосок Рози.

Я непроизвольно вздрагиваю и скашиваю взгляд. Девочка стоит чуть позади меня, а вот её опекун вовсю болтает с Мирандой, которая заставляет поднос всякими сластями.

— Это карта нашего Мира. Всего, целиком, со всеми его отдельными мирками, — объясняю я, отодвигаясь и похлопывая по дивану рядом с собой.

Дополнительного приглашения Рози не требуется. Девочка устраивается рядом и продолжает рассматривать крутящуюся перед нами проекцию.

— А где мы? — наконец, спрашивает она.

Я нахожу Лодброк, потом пристально разглядываю ниточки-пути, которые, как нервы, соединяют его с другими мирами и, наконец, нахожу Лобулар.

— Вот, — тыкаю я в нужное место на схеме. — Вот где-то здесь сейчас мы. Ты никогда раньше не видела карт?

— Нет, — как-то печально машет она головой. — Мы с мамой читали книжки, но то были сказки. Папа говорил, что скоро я пойду в школу, и там мне расскажут всё-всё-всё. И как устроены наши миры, и как контролировать свою силу… Агата, а я… — по тому, как заминается малышка, я понимаю, что ей тяжело подбирать слова, а спросить очень хочется. А потому смотрю на неё внимательно, показывая, что готова выслушать, — а я нормальная? Мы с тобой нормальные?

— Конечно, — важно киваю я, хотя в моей голове мысли носятся безумными белками, что пытаются найти хоть какой-нибудь орешек. В моём случае — разумное объяснение. — Рози, мы с тобой абсолютно нормальные люди. Вот смотри, вчера грат Жировски показывал тебе представление. При помощи магии. Это же не делает его ненормальным? Или гратта Мири. Тебе же нравится её выпечка? А это всё её способности кулинарной магии. Хочешь сказать, Мири тоже странная?

— Нет, мне очень нравится тётушка Мири! — заверяет меня девочка, испуганно оглядываясь в сторону пухляшки и Фаста.

— Магия бывает разной и она никого не делает плохим или хорошим. Всё зависит от нас с тобой. И уж поверь мне — ты самая нормальная, самая весёлая и самая прекрасная девочка, которую я встречала за время своих путешествий. Уж поверь моему опыту!

— Ладно, уговорила, — хитро поджав губки и прищурившись, выдаёт Рози. — А как ты научилась сдерживать силу, если не ходила в школу?

— Мне помогал мой папа, он раньше владел "Торопыгой", — отвечаю я, умалчивая, что Руперт был мне приёмным, и что учить контролировать свою силу начал ещё мой настоящий отец.

Ещё тогда, когда мой мир существовал, а моя семья — была жива. Раньше эти мысли всегда выбивали меня из колеи, но сейчас, в присутствии Рози, привычной меланхолии больше нет. Я с удивлением замечаю, что мне на самом деле интересно рассказать этой малышке об удивительном даре, которым нас наградила случайность.

— Рози, а где ты родилась? Вы же не всё время путешествовали с Маркусом? — осторожно спрашиваю я, памятуя реакцию девочки на вопросы о её прошлом.

— Не-а, — протягивает она, пристально вглядываясь в карту и, казалось, позабыв наказ Фаста не распространяться о своём происхождении. — Мой настоящий папа был инженером. В нашем мире добывали армелит…

Рози продолжает щебетать о том, какая чудесная у них была жизнь, в то время, как в моей голове всё встаёт на свои места. Давно было замечено, что у людей, живущих или работающих в армелитовых шахтах, со временем проявляются способности Скользящих. А дети, рождённые в этих поселениях, и вовсе обречены быть такими.

Из рассказа Рози становится ясно, что, когда шахты, на которых стояли города их мира, иссякли, к ним нагрянули войска Доминиона. Они искали Скользящих — как детей, так и взрослых. Поэтому отец малышки, на тот момент уже успевший подружиться с Маркусом, забрал семью и примкнул к команде Фаста.

— Потом мы узнали, что в Аркадосе есть школа Скользящих, — над нами раздаётся голос Маркуса и мы с Рози синхронно вздрагиваем. Надо что-то делать с его манерой подкрадываться. Или с моей глухотой. — И как я тебе и рассказывал, мы направляемся именно туда. Так хотели Аврелия и Эрик.

Фаст смотрит на меня с изучающим прищуром, или даже с укором — мол, зачем прицепилась к Рози, расстраиваешь воспоминаниями. Но меня этим не пронять. Я потихоньку учусь противостоять манипуляциям Маркуса, да и Рози не кажется опечаленной. Наоборот, осмелев, она принялась крутить карту, приближая особо заинтересовавшие её места.

— Спасибо, что выделила нам купе получше, — поняв, что я не собираюсь виноватиться за свои расспросы, бывший усаживается напротив и снимает с подноса их с Рози завтрак.

— Не за что, я подумала, что девочке нужна своя комнатка. Хоть и маленькая, но своя, — киваю я, возвращаясь к кофе. — Маркус, милый, а с каких это пор ты решил, что имеешь право отдавать указания Освальду?

— С тех пор, как ты мне чуть плешь не проела своими придирками по поводу денег. Посетим Лобулар, и ты получишь всё. И обещанную плату и твои сбережения, — он отправляет в рот кусочек яичницы и с хитрой улыбкой наблюдает за моей реакцией.

А я не успеваю удержать на лице маску надменного спокойствия. Буквально чувствую, как удивлённо оно вытягивается.

— Серьёзно? — вытираю губы салфеткой. — Ты серьёзно думаешь, что за всё это время меня злило лишь то, что ты слинял со всеми нашими деньгами?

Поперхнувшись от этого вопроса, Маркус недоумённо смотрит на меня. Недоумённо и как-то растерянно. А я понимаю, что он действительно думал, что всё дело только в деньгах.

— Вот же дундук ты бесчувственный, — я неверяще качаю головой. — И даже объяснять тебе ничего не буду. Если ты до сих пор не понял, почему я на самом деле злюсь на тебя — то и смысла на тебя распаляться нет.

Я порываюсь встать, но Маркус ловит меня за ладонь.

— Агата, я знаю, что поступил плохо, но, поверь, так было надо.

— Маркус, да мне плевать уже, — я выразительно смотрю на его руку, и он отпускает меня. — Между нами сейчас сделка. Не больше, не меньше. Я выполню свои обязательства, ты свои. На том и разойдёмся. Рози, — обращаюсь к девочке, — как закончишь с кашей, приходи ко мне в купе. Попробуем найти тебе что-нибудь посвежее из одежды.

— А что не так с её одеждой? — тут же вопрошает Маркус, да с таким возмущением, будто я его лично задела.

— Она старая, Маркус. А девочек надо баловать, — с ехидной улыбкой отвечаю я и отхожу к барной стойке.

У себя в спальне я первым делом разыскиваю портняжный артефакт. Его когда-то подарила мне Мири, чтобы я могла подгонять всю купленную одежду под себя. Заказывать вещи под себя было и дорого, и неудобно. Мы редко где задерживались больше, чем на один день, а этого было мало для тех швей, которые соглашались с нами работать.

Готовые же наряды всегда были мне либо малы, либо велики в разных местах. Самыми вредным предметом одежды были брюки — если в попе они садились хорошо, то в талии могла поместиться и я, и Миранда! Поэтому чаще всего мы покупали мне платья, которые после приобретения "швейка" и вовсе стали сидеть на мне, как влитые.

Тихий стук в дверь застал меня как раз в тот момент, когда я извлекала на свет межмирный свои платья, из которых давно выросла. Всё хотела их удлинить да расширить, но всё времени не находила.

— Войдите, — кричу я, раскладывая добычу на кровати.

— Агата, я пришла, — Рози застывает у входа и нерешительно осматривается.

— Прошлый раз ты была более смелой, — ободряюще улыбаюсь я. — Проходи, смотри, что тебе понравится?

Малышка подходит ко мне и робко разглядывает разложенные платья.

— Но ведь они все будут мне большие, — неуверенно произносит она.

Хотя по глазам вижу, что ей очень понравились обновки-старинки.

— Я постараюсь подогнать под твой размер вот этой штучкой, — подкидываю в руке "швейку". — Идеально не сядет, но на первое время сойдёт. Я собиралась заняться твоим гардеробом ещё в Лодброке, но не получилось. Да и зима там сейчас, а в тех мирах, где мы будем — уже летнее время стоит.

Выслушав мои заверения, девочка с важным видом приступает к осмотру предложенных нарядов. Их не так много, всего пять штук, но к делу Розмари подошла с удивительной для такого возраста практичностью. Капризные в носке бархатные и шёлковые платья она отодвинула сразу, оставив всего два комплекта. Чёрное строгое платье с белым отложным воротником и нежно-голубое, с плиссированной юбкой.

— Ну что ж, надевай, а я буду магичить! — киваю я, довольная выбором малышки.

Уже через пятнадцать минут моих неловких манипуляций удаётся худо-бедно подогнать наряды так, что вид девочки больше не вызывает у меня щемящего чувства жалости. Да, на груди платья топорщатся, и линия талии немного ниже, чем надо. Но зато одежда не выглядит такой потрёпанной, как её прежний комплект!

— Здорово как! — искренне радуется малышка. — Только мои ботинки к ним не подходят. А других мы с папой так и не успели раздобыть, нас жерди спугнули…

Она понуро изучает носочки своей видавшей виды обуви, а мне всё же становится тоскливо. Ну не об этом должны думать маленькие девочки! О куклах и вкусняшках на ужин, о том, почему радуга появляется только после дождя, о мальчиках, в крайнем случае. Но только не о том, что не удалось раздобыть новые туфельки, потому что её преследуют подонки.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — я ободряюще сжимаю её плечо и возвращаюсь к шкафу.

Где-то в его недрах были у меня старые туфли, подаренные ещё Рупертом, но так мной и не надетые. Просто не представлялось случая. А когда коробка с искомым оказывается в моих руках, я понимаю — вот он, этот случай. Руперта уже давно со мной нет, но он продолжает обо мне заботиться. Хоть и таким образом.

— Вот, если нравится, сейчас подгоним, и будешь ты у нас настоящей принцессой.

Заряда артефакта хватает ровно на столько, чтобы уменьшить размер туфелек под миниатюрную ножку Рози. Правда, банты, что украшали их носочки, так и остались крупными.

— Извини, "швейка" разрядился, надо звать Освальда, чтобы он его подпитал, — расстроенно развожу я руками.

— Агата, не надо! — Розмари осматривает себя с таким восторгом в глазах, что у меня самой на душе становится радостно. — Мне всё нравится! Смотри, они же в самый раз!

Малышка замирает в изящной позе, вмиг превращаясь в столичную кокетку. Ей действительно идёт — и платье в цвет глаз, и аккуратные туфли — за этим образом исчезает та запуганная мышка, что пробралась ко мне в купе день назад.

— Уговорила, — улыбаюсь я и протягиваю руки, чтобы обнять её.

Розмари с радостью бросается в объятия и затихает. Я не знаю, зачем сделала это, но разливающееся по груди тепло подсказывает — всё верно. И как надо.

— Агата, а ты можешь меня научить контролировать силу? — Рози отстраняется от меня и доверительно смотрит мне в глаза.

— Конечно, малышка, — киваю я. — Идём, я кое-что тебе покажу.

Я увлекаю её на кушетку возле небольшого иллюминатора и одновременно мысленно зову фуршуня. Надеяться на мой учительский талант, которого отродясь у меня не было, дохлый номер. Поэтому, если Рози не сможет совладать с силой, Кропалёк впитает её. Да и я постараюсь подстраховать.

— Смотри, — я киваю в сторону окна, за которым разливаются переливы межмирья. — Что ты видишь?

— Пустоту? — с сомнением в голосе отвечает малышка, а на её руках появляется фуршунь.

Я с укором смотрю на мелкого пакостника, в то время, как тот невозмутимо устраивается у Розмари. Девочка же рассеянно принимается поглаживать его по шёрстке, кажется, даже не поняв, что Кропалёк перенёсся к ней из столовой.

— Межмирье для простых людей действительно — пустота. Но не для нас с тобой, — я придвигаюсь ближе и кладу ладонь на стекло. — Там течёт чистая сила, наша с тобой сила. Попробуй не закрываться от неё, а пропустить через себя.

— Но… — девочка встревоженно глядит на меня. — Но это опасно. Мама говорила никогда так не делать.

— Правильно, — мягко отвечаю я и убираю выбившуюся прядку волос с её лба, — но сейчас можно. Мы с Кропальком поможем тебе. Сила Скользящих действительно крайне опасна, она своевольна, как горная река. В ней сильное течение и множество водоворотов. Но чтобы не захлебнуться в ней, нужно уметь правильно "плыть", использовать её потоки.

— Хорошо, — решительно кивает Розмари и подсаживается ближе к иллюминатору, даже прикладывается лбом к холодной поверхности. — Что мне делать?

— Закрой глаза и обратись к своей силе, к её источнику внутри себя. Такие, как мы с тобой — незримо связаны со всеми мирами Межмирья, с самой сутью этого пространства. Почувствуй, как текут потоки, и пропусти их через себя.

На самом деле я не знаю, что говорить. Никто в изведанных мирах не смог бы объяснить мне науку Скользящих, я всему училась сама. Под покровительством Руперта и Кропалька в качестве предохранителя. Приёмный отец, не понимая природы моей силы, сравнивал её с тем, что было ему ближе — с путями поездов, их скоростью и маневрами. Я слушала, пыталась примерить его слова на свои ощущения, и понимала, что это не то. Не вяжется. В отличие от наших экспрессов, магия Скользящих хаотична и движется так, как ей хочется. Поэтому для Розмари я привела совсем другой пример.

Пока я вспоминаю свои ученические мытарства, пространство вокруг малышки начинает светиться. Я чувствую, как сгущается атмосфера, сила закручивается в воронку, эпицентром которой становится Розмари. Шерсть у Кропалька встаёт дыбом и от переизбытка энергии по ней бегут зелёные разряды.

— Всё хорошо, — говорю я, видя, как девочку мелко трясёт. — Ты всё делаешь правильно. Пропусти и отпусти, не задерживай в себе.

— Не… получается… — сдавленно отвечает она, и в тот момент, когда я обнимаю её, привлекая к себе, раздаётся дикий грохот.

Рози испуганно визжит вместе с Кропальком. Нас кидает на пол, весь состав гремит и качается, а свет в купе гаснет, погружая мир в кромешную темень. Я прижимаю к себе малышку, чувствуя, как наши сердца стучат в едином паническом порыве. Глажу её по голове и шепчу успокоительные слова. Не знаю, что произошло, но если Рози не придёт в себя, она может сорваться.

А сама при этом до боли в глазах всматриваюсь в окружающую нас тьму, сквозь которую за окном проглядывают неизвестные созвездия. Но в Межмирье отродясь не было звезд!