Глава 31

Поддавшись необъяснимому чувству, я заговорила:

— Вы никогда не называли своих имён. Почему? Боитесь? Или… в этом есть что-то тайное?

Кикимора, доверчиво прижавшись ко мне боком, вздрогнула, будто я задела что-то сокровенное. Но не отстранилась. Я вдруг подумала: а вдруг сейчас получится наладить — ну, если не по-человечески, то хотя бы по-кикиморски?

— Имена… — протянула она, пожав костлявыми плечами. — Кикиморе даёт имя ведьма, что управляет землёй. А ты нас не называла… Вот и ходим — безымянные.

Она непосредственна, как ребёнок. Это подкупило.

— Правда? А раньше… вы жили на землях ведьмы? Может, она дала вам имена? — Я так надеялась, что хотя бы за этих воришек не придётся ничего решать… и нести ответственность. Но чутьё подсказывало обратное. Имя — это привязка. И леший знает, откуда у меня вдруг взялась такая уверенность.

Ответ кикиморы развеял последние остатки надежды.

— Раньше… — её голос стал тише. — Мы жили в другом мире. Там земля высыхала, и магия таяла. Все пробивались в новые миры, а мы с сёстрами решили: не стоит топтать мёртвую землю. Шкура трескается… тело не движется...

— Другими словами… вы там умирали? — шепнула я.

И в голове вдруг вспыхнули образы: почерневшие горы, иссохшие деревья, серое небо без звёзд и звуков. Мир, выцветший и забытый.

Кикимора кивнула и поёжилась, будто тот погибающий мир всё ещё дышал у неё за спиной.

Почему-то я всегда представляла их родину как край из наших, славянских сказок. Да и повадки у кикимор были чем-то похожи: шкодливые, хитрые, но всё же родные.

А вдруг сказки — это просто пробившиеся к нам отголоски других миров? Кто сказал, что их только один?

— Не знаю, — пожала она плечами и отвернулась.

Показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Но, наверное, кикимора на то и кикимора, чтобы долго не грустить. Она тут же вырвала сочную травинку и, прищурившись, зажала её губами, пожёвывая.

— Мы как обосновались, так сразу заслон замуровали, — деловито продолжила кикимора. — Чтобы, не дай нечисть, другие к нам не полезли. А то тут ещё война шла… Магия сверкала, земля трещала, и маги были посильнее нынешних. Мы с сёстрами тогда спрятались вон за тем валуном, да и уснули мертвецким сном. А проснулись — вокруг источника дым клубится, и маги… маги лежат горкой.

— Как давно это было? — спросила я, и по спине тут же пробежали колючие мурашки.

Нечисть рассказывала страшную историю, от которой кровь в венах стынет.

Судя по рассказам местных и книгам, всё это произошло больше двухсот лет назад. Но этот мир будто специально хранил в себе отголоски того кошмара. Я чувствовала это кожей, сидя здесь, у берега источника, глядя, как солнечные блики играют на лазурной поверхности.

— Да, давно… — протянула она, почесала макушку, прошамкала губами и продолжила:

— Хозяином усадьбы был первый водяной маг из этих краях. Сколько лет прошло — не ведаю, мы с сёстрами считать не любим. Но уже тогда за воду из этого источника платили дорого. Помню, однажды мы праздновали Ночь Новолуния. Купались, игрались, славили чистую магию. И тут — из вон той рощи, крадучись и воровато оглядываясь, вышли маги. Подошли к воде и разлили в воду ядовитую жижу. Мы тогда еле ноги унесли, целый день кашляли, на лапках не держались, и голова пухла от боли. Думается мне, что источнику было ещё хуже…

— Ядовитую жижу? — переспросила я, сжав пальцы. — Ты знаешь, что это было? Как называется яд? Или, может, где-то потом учуяла похожий запах?

Кикимора будто только сейчас вынырнула из глубин своих воспоминаний. Она удивлённо — даже растерянно — посмотрела на меня. А меня уже понесло.

Значит, маги отравили источник? А хранитель, который должен был за этим следить, чем тогда занимался? А хозяин усадьбы — кажется, ты его называла водником? — тоже не смог спасти источник? Или просто истощил его, а когда понял, что магия угасает, собрал манатки и умчался в закат? Я задыхалась от напряжения.

Вот ещё чуть-чуть, и узнаю всю правду…

— Ах ты, змея хитроносая! — смущённо, но не менее обиженно выпалила кикимора и резко вскочила на ноги.

Её тонкие губы скривились от обиды, а в глазах заискрились слёзы.

А я всё пыталась нащупать ту самую нить, которая выведет меня к разгадке.

От кикиморы волнами шло то ли отчаяние, то ли злость. Словно таран, эта волна ударила мне в грудь.

— Использовать меня решила! — взвизгнула она. — Секреты выведать, а потом украсть последние крупицы магии, что ещё питают эту землю! Наверное, это ты нашего Гора отравила?! — Она ткнула в меня пальцем. — Нос у тебя хитрый! И глаза подлые! Змеюка! Вот ты кто… — Она сердито топнула ножкой и продолжила сверлить меня взглядом обиженного ребёнка.

Тонкие ноздри раздувались от злости — казалось, ещё чуть-чуть, и из ушей пойдёт пар. Гнев кикиморы достиг своего пика, выплёскиваясь, как буря из стакана.

Её возмущённая тирада наконец вырвала меня из потока собственных мыслей. Я медленно приподняла бровь и уставилась на неё, будто впервые увидела.

Жаль, я прослушала половину её гневного монолога — не успела понять, причём тут, собственно, мой нос?

— Думаешь, я потому тут месяц околачиваюсь, чтобы так глупо сбежать? — холодно протянула. — Что терплю все ваши выходки только для каких-то крупиц магий? Да у меня хватает этого добра… Мне нужно совсем другое… Кажется, мы как-то неправильно начали наши отношения. Раз уж нам всё равно придётся терпеть друг друга — давай хотя бы установим пару правил и обозначим границы дозволенного. Чтобы избегать конфликты на ровном месте.

— Каких ещё границы? — пискнула собеседница и заметно сникла.

Она смотрела на меня с интересом. Видимо, таких разговоров с ней ещё никто не вёл.

— Нет тут границ! Всё общее… Что было вашим — стало нашим… — с серьёзным видом выдала кикимора. С таким лицом врать — это, конечно, талант. Мне захотелось рассмеяться, но удержала серьёзное лицо.

— Ну, раз «было вашим — стало нашим», — протянула я сладким голосом, — пожалуй, начну с твоих прекрасных украшений. Я забираю их себе. Ты же мне только что позволила, да? Как думаешь, мне такие пойдут? — и мстительно потянулась к ракушкам, спутанным в ее зеленые колтуны.

У кикиморы глаза стали с блюдце, а кожа — из ярко-зелёной превратилась в бледно-болотную. Кажется, в её голове этот лозунг действовал только в одну сторону.

Чуть не задыхаясь от обиды и возмущения, она сделала шаг назад.

— Не пойдёт! Такие украшения идут только мне… Ты в них будешь походить на мочалку!

— И стоит думать, что мои блузки тоже только тебе идут? — прищурилась я, указав подбородком на серо-голубую блузку с прозрачными пуговицами и тонкой ленточкой на талии.

Не то чтобы кикимора была глупой — сообразила быстро. Прикусила губу и тут же пошла на попятную:

— А хочешь… мы тебе с источником помогать будем!

— Ага… — я усмехнулась. — То не помогали, то донимали, хамили, на нервах плясали… А теперь помощницы, значит? С чего такое рвение помочь дальнему своему?

— Ну… мы ж не сразу поняли, что ты настоящая хозяйка… и ведаешь чего надо делать…

— А я вот уже поняла, в чём тут основная проблема и что мне делать, — чуть лукавя, протянула я. — Думаю, на днях начну, но без вас.

Сказать по правде, у меня пока было только общее представление, куда копать. Но пусть думают, что всё под контролем. Гордость не позволяла сдаваться без торга. Особенно — перед этими ушлыми дамами.

— Мы тебя будем питать, когда со стихией работать начнешь! Вот увидишь, какие мы сильные в связке с ведьмой, — нетерпеливо подпрыгнула собеседница.

— Я не ведьма.

— Хорошо, с магичкой, — сразу же согласилась кикимора, уж слишком быстро.

Явно торопилась закрыть тему.

Но времени на раздумья мне не оставили.

Со стороны дома послышался капризный голос юной девушки. По всему выходило, что она чем-то недовольна.

Над ней угрожающе возвышался Данте, что-то тихо выговаривая. Девица то бледнела, то краснела, но сдаваться явно не собиралась.

— Капризные у тебя гости… Надеюсь, хоть сундуки у неё поприятнее будут, — хмыкнула кикимора.

Я поняла, к чему она клонила, и мысленно позлорадствовала.