Глава 12

У повозки стояли уже знакомая мне Камелия и высокий шатен, одетый в черные брюки и в светлую, хлопковую рубашку. В руке у него был кнут, которым он изредка пощелкивал по голенищу собственного сапога. Густые короткие волосы, зеленые глаза, квадратный подбородок с ямочкой. Я снова почувствовала себя героиней ромкома. В этом мире, куда не посмотри, сплошь киношные красавцы.

— А вот и Адель! — воскликнула Камелия, да так громко, что аж лошадь повела ушами и фыркнула. — Это Оливер, наш сосед. Вы друг друга знать не можете, так как они заехали в свой дом уже после смерти бедного Бертрана, — затараторила старуха, — ну ничего, завести доброе знакомство никогда не поздно. Тем более, у Оливера большой дом. Всегда может подсобить тебе в хозяйстве.

Оливер приветливо поздоровался, окинув меня оценивающим взглядом. Я улыбнулась.

Адель, да что же ты все время краснеешь как школьница? Даже в этом мире тебе уже двадцать. И пора бы привыкнуть к тому, что ты вызываешь у мужчин интерес. Вспомни свое отражение в зеркале!

— Кстати, Оливер холост, — прошептала Камелия, когда парень отвлекся на то, чтобы дать сена лошади, — жених завидный. Дом, сад, мясная ферма, — не унималась моя соседка.

В это время к нам подошел мужичок среднего роста, широкий в плечах. На виде ему было лет шестьдесят. Лицо мужчины окаймляла белая борода. Седые волосы были завязаны в хвост. Глубокие морщины пролегли на лбу и на щеках. На правой щеке белел шрам от ожога.

— Адель, познакомься заново. Это Сидо, наш кузнец. Золотые руки, да и сердце в придачу, — проговорила Камелия.

Я тут же перевела взгляд на руки мужчины. Огромные ладони сами по себе источали тепло и силу. Казалось, что у них не было возраста. Словно они жили и творили не в привязке к человеку, а сами по себе. Волшебные какие-то руки, и правда.

Сидо расплылся в доброй улыбке.

— Красавица какая выросла, — мягко сказал он, — я-то тебя помню совсем девчушкой.

— Все, кто ее знают, помнят Адель такой. Не только ты, — перебила его Камелия, — кого мы еще ждем?

— Кристенсов, — ответил Оливер.

— Как всегда, поссорились перед выходом и опять опаздывают.

Вскоре на дороге появилась пара. Крупный мужчина был одет как-то уж слишком празднично в отличие от всех нас — в коричневые брюки с сюртуком и в белоснежную рубашку, застегнутую на все пуговицы. На голове у него красовался котелок в цвет костюма. При этом тащил он две корзины и котомку за спиной, что, судя по его красному лицу, давалось ему отнюдь нелегко.

Женщина вышагивала рядом. Платье у нее было обычное, чем-то даже похожее на мое, только светлого оттенка, а вот шляпа — нарядная. Почти такой же головной убор я видела в лавке мадам Розалинды, когда проезжала пригород Флауверберга.

— Ганс, мы снова опаздываем из-за тебя, — выговаривала женщина своему спутнику, — это же надо было так долго все упаковывать, а потом еще и разбить банку с молоком.

— Пиония, а то, что ты заставила меня влезать в этот костюм, не идет в расчет?

— Был бы ты похудее и не пил столько пива на обед и на ужин, влезать в костюмы было бы легче.

Я чуть не прыснула со смеху, до того Кристенсы были забавными. Вовремя сдержалась и просто вежливо улыбнулась в знак приветствия.

Наконец, мы расселись в повозке. Оливер забрался на козлы.

— Адель, ты лучше садись рядом со мной, так меньше трясет. Тесновато, но прижмемся друг к другу и поместимся, — сказал парень, обернувшись ко мне, и похлопал ладонью по сиденью. Таким жестом обычно животных подзывают. Вроде проявил заботу, а прозвучало как приказ. Я не пошевелилась.

— Сказал же, садись рядом. Так будет удобнее, — продолжал настаивать новый сосед.

Знаем мы таких. Сначала «люблю не могу», «ты самая лучшая» и «весь мир положу к твоим ногам», а потом нужно отпрашиваться, чтобы в гости к подруге сходить.

Я отказалась, сказав, что мне вполне удобно было сидеть там, где я сидела.

— Уверен, что передумаешь на обратном пути, — бросил парень.

Оливер тронул лошадь, и телега медленно покатилась по пустынным деревенским улицам.

— Ганс! Где ты уже успел посадить это жирное пятно на лацкане? — не унималась Пиония. Достала из своей корзины платок, плюнула на него и начала с усердием тереть костюм мужа.

— Помилуй, дорогая, я не надевал его уже несколько лет. Почему-то именно сегодня ты велела мне выглядеть прилично.

— Наверное, потому что, в нашей деревне новые жильцы? — зашептала Пиония. — Такие мысли в твою голову не приходили? Хотя там, наверное, остались только пивные дрожжи вместо мозгов.

Я снова покраснела. Хоть Кристенсы и перешли на шепот, но я слышала, что Пиония выговаривала мужу. Мне совсем не хотелось, чтобы бедный Ганс умирал от жары и от удушья в костюме, который ему был явно мал, по моей вине.

— Адель, — обратилась ко мне Камелия, — какие у тебя планы в городе? Кстати, лавочка сладостей у мадам Морин до сих пор работает. Ты страсть как любила туда ходить и лакомиться кренделями, покрытыми лавандовой глазурью. А еще эклерами с вишнево-шоколадным муссом.

Мой желудок предательски заурчал. Я бы и сейчас была не против полакомиться. Эклеры, надо заметить, я и в прошлой жизни любила.

Когда хотела себя побаловать, устраивала из чаепития маленький ритуал. Покупала эклер в кофейне у дома, заваривала крепкий чай с чабрецом, зажигала свечи. Садилась у окна и наслаждалась моментом, либо смотря на вечерние огни, либо зачитываясь любимой книгой.

— Собираешься ли ты на цветочный базар? — продолжила расспросы Камелия, не дождавшись моего ответа.

Я кивнула, хотя, честно говоря, об этом не думала. Вообще, целью было посетить ярмарку.

— Что будешь покупать?

— Я пока просто хотела бы прицениться, — уклончиво ответила я, — понять, что изменилось за те годы, что меня здесь не было.

Камелия вздохнула.

— Теперь во Флауверберге заправляет мадам Берд. Подмяла под себя все поставки. Уж не знаю, благодаря каким связям у нее это получилось. Но ты себе и представить не можешь, сколько закрылось цветочных лавок и магазинчиков, которые раньше были на плаву. Так что, если хочешь продолжить дело Бертрана — иди к ней.

Из всего вышесказанного я поняла, что мой отец, видимо, был занят в цветочном бизнесе. Надо бы поскорее разобрать старую теплицу в саду. Хотя бы понять, что он выращивал.

— А вы куда направитесь? — перевела я разговор, чтобы не попасть впросак при жителях деревни.

— У меня деловая встреча! — гордо провозгласила Камелия. — Мои кружева выбрали для украшения столов на Королевский конкурс. Я изобрела узор невероятной сложности. Все пальцы сбила, пока вывела нужное заклинание, — как бы в подтверждении своих слов Камелия протянула мне руку и продемонстрировала мозоли на большом и на указательном пальцах.

— Конкурс? — удивилась я. — Какой?

— Ты что там в своем городе память потеряла? — возмущенно проговорила старуха. — Еще скажи, что к цветам не подходила.

Ну почему же, подходила на своих шести сотках.

— Я всегда говорил, что город меняет людей, — вдруг подал голос Оливер, — лучше из родного дома не уезжать. Но теперь-то из гнезда никуда. — то ли спросил, то постановил парень.

Ну вот, пожалуйста, началось. А мы еще даже не перешли на стадию ухаживаний.

— Может, ты и про праздник Пробуждения забыла? — не унималась Камелия, — именно в этот день и проходит Королевский конкурс, когда выбираются поставщики двора Его Величества. Ты, кстати, будешь участвовать? Твой отец выиграл как раз в тот год… когда его не стало. Тебе бы поторопиться, конкурс уже через четыре месяца.

Я неопределенно помотала головой. Лишние вопросы сейчас вызвали бы еще больше возмущения. Решила, что и про праздник, и про конкурс узнаю подробности позже. Руки еще больше зачесались побыстрее разобрать теплицу.

— Если тебе нужны ткани, — сменила тему Камелия, — то пойдем со мной. Я знаю, где хорошие цены. Выберешь цвет, а я потом сошью тебе красивое платье.

— А я знаю неплохой магазин дамского белья, — снова встрял в разговор Оливер, — владелец — мой хороший приятель. Тоже можем сходить, — на этих словах он снова обернулся, окинул меня заинтересованным взглядом (словно уже примерял на меня комбинацию) и улыбнулся.

Ага, может, перед тобой еще и продефилировать? Тоже мне ухажер нашелся.

Я бы с удовольствием сменила свои хлопковые панталоны и комбинацию на что-то шелковое и кружевное. Да и от нового платья бы не отказалась. Но эти вопросы я точно решу без участия соседа.

— Ганс! Ну надо же быть таким растяпой! — воскликнула Пиония. На мужчину тут же обрушился поток обвинений в том, что он закрыл бутылки молока крышками не того цвета.

Под ворчание жены Ганса я задремала, а когда проснулась, впереди уже маячил пригород Флауверберга.