Глава 16

Как только я открыла калитку и вошла в свой сад, меня тут же окутали тишина и благоухание растений. Словно спрятали от всего мира под невидимым колпаком. Может быть, это и была та самая аура, или магия места, которой обладали и цветы Бертрана? Несмотря на окружающую меня разруху, здесь было так хорошо, как не было ни в одном месте из тех немногих, что я успела посетить в этом мире.

Слова людей о «плохом» доме, кишащем призраками, вызывали у меня недоумение. Как и в любом саду, да и в доме, где давно никто не жил, я слышала сторонние шорохи и звуки. Особенно по вечерам. Но могла точно сказать, что никаких привидений тут и в помине не было, или они не показывались мне на глаза. Мыши, вороны да гуляющий в дырах в полу и на крыше ветер.

Зашла в дом и первым делом развела огонь, поставила греться воду. Затем разложила покупки.

Мешки побольше — с картофелем и с мукой поместила на нижнюю полку шкафчика, находившимся рядом с печью. На верхней полочке обосновались крупы и бобовые.

В буфете оставила сухари, сахар, соль и чай. Пирожки, которыми угостила меня Элизабет, выложила на тарелку и накрыла чистым полотенцем. Для яиц подыщу завтра какой-нибудь ящик в сарае и место попрохладнее, чем кухня. По идее, в доме должен быть погреб.

Миленький букетик незабудок, подаренный Джонасом, поставила в глиняный горшочек на окно, рядом с кактусом. Нежные цветы напомнили мне и о их дарителе. Невольно улыбнулась, вспоминая сегодняшний вечер.

Если бы еще Оливер избавил меня от своих нравоучений по пути домой. Мол, приличной девушке не стоило разговаривать с незнакомцами, а тем более доверять им свои вещи и принимать в подарок цветы. По его мнению, мне даже не нужно было больше ездить в город, так как всем необходимым он мог обеспечить меня на месте.

Эту идею неожиданно подхватила Камелия, которая начала разглагольствовать о том, что в таком запущенном хозяйстве, как у меня, помощь знающего человека не помешает. А хрупкой девушке страсть как важна забота сильного мужчины. Ох уж эти прозрачные намеки.

С таким тезисом согласилась и Пиония, не преминув пропесочить своего мужа на тему того, что от него ни заботы, ни помощи она за пятнадцать лет брака так и не дождалась.

Словом, я была несказанно рада, когда мы, наконец, доехали до деревни и смогли прекратить обсуждение моей жизни. Что-то подсказывало, что при такой всеобщей поддержке Оливер скоро наведается ко мне с визитом под предлогом помощи.

Когда вода закипела, я заварила чай, взяла с тарелки пирожок и, прогнав от себя уж слишком навязчивый образ улыбающегося Джонаса, принялась за изучение каталога с ценами.

Названия большинства цветов были мне незнакомы, но я ориентировалась на нарисованные изображения.

Мерили тут сразу десятками, за десять роз можно было выручить два с половиной такеля, а за такое же количество пионов и тюльпанов — четыре и десять соответственно.

А вот и орхидеи! Это был единственный цветок, продававшийся поштучно. Цена за сорт «тайная магия» составляла целых двадцать такелей.

Разомлев от жара печи и насытившись пирожками, я погрузилась в мечты о новой жизни. На вырученные с продажи цветов деньги можно было бы полностью восстановить дом, привести в порядок сад, наладить свое дело. Помочь Элизабет и наверняка еще нескольким таким же разорившимся лавкам. Может быть, даже выиграть Королевский конкурс…

Отцу же это удалось? Интересно, по каким критериям проходит отбор?

***

Проснулась я с рассветом. Умылась, оделась в черную юбку и светлую хлопковую рубашку, подвязала волосы обычной цветастой косынкой — красную решила использовать по особым случаям. Как же тут было легко и просто собираться. В прошлом я тратила часа полтора на то, чтобы привести себя в порядок и выйти из дома.

Здесь, конечно, тоже были свои сложности, но я чувствовала, что душа принимала эту жизнь и ее уклад.

Вооружившись метлой, ведром для мусора и садовыми ножницами, я отправилась осматривать ту часть сада, где еще не была. Решила, что позавтракаю попозже. Уж очень мне хотелось оценить свои владения.

Обошла дом со стороны ивы. Кое-где сквозь траву просвечивали каменные плиты, поросшие мхом — остатки проложенной здесь когда-то дорожки.

Кустарники, которые раньше, видимо, росли только вдоль забора, почувствовали волю и заполонили собой почти все свободное пространство.

Травы было по колено. Всевозможных оттенков зелени — от нежного лайма до глубокого изумрудного. Между высокими стеблями обосновались цветущие сорняки — желтые, синие, розовые бутоны и шапки виднелись повсюду. Запахи кружили голову. Светлячки летали в воздухе, периодически усаживаясь на широкие листья “лопуха”. Посреди всего этого великолепия я разглядела стеклянную крышу оранжереи.

Или все же сначала завтрак? Работы тут было на несколько дней.

Ворона, неизменно сопровождавшая меня в передвижениях по дому и участку, громко каркнула.

— Может быть, у тебя есть идеи? Как тут побыстрее все привести в порядок? — обратилась я к птице.

Так, наверное, и сходят с ума. Сначала высекают пальцами огонь, потом дают голосовые команды метелкам, а следом уже ведут разговоры с животными.

Я снова посмотрела на теплицу, которая представляла из себя небольшое овальное строение, разделенное на несколько секций.

Стекла в трех из них были выбиты. По крыше и стенам полз вездесущий плющ. Вход закрывал кустарник.

Изрядно исколов руки, все же срезала переплетенные ветви и кое-как пробралась к покосившейся двери в оранжерею.

Внутри было душно и влажно. Воздух пах прелой листвой. Под ногами хрустнули обломанные ветки и зашуршали сухие листья.

Помещение было метров десять в длину. По обеим сторонам от прохода тянулись столы — клумбы, заполненные землей с торчащими из нее высушенными стеблями когда-то цветущих растений.

На полу валялось пустое ведро, чуть поодаль — лейка. Внизу столов были ящички.

Я тут же бросилась исследовать их содержимое. Пусто, пусто, стеклянная коробочка, рваные перчатки. О, пусть и рваные, а пригодятся.

Я с сожалением уставилась на свои исцарапанные колючками руки. Надо будет наведаться к Камелии и позаимствовать у нее иголки и нитки, по крайней мере, пока до конца не разберу дом.

Кусок холщовой ткани. Еще секатор. Только какой-то странный. Витиеватые ручки и изогнутые лезвия. Если бы Сальвадор Дали специализировался на садовой утвари, то, наверное, мог бы изобразить ножницы именно так. Я взялась за прохладную, шершавую рукоятку. Попробовала разжать пружину. Не получилось. Еще и не работает. Положила секатор в тот же ящик, откуда его и достала.

Подняла с пола ведро и лейку. Ведро было дырявым, а вот лейка — хоть и грязной, но целой. Заглянула внутрь и тут же отпрянула. Запах земли вперемежку с гнилыми листьями, паутина.

Снова достала из ящичка садовые ножницы и рассмотрела оба предмета. Однозначно они принадлежали к одной коллекции — один и тот же цвет, похожий материал. Рассеиватель на носике лейки был плавной, обтекаемой формы. Повертела в руках инструменты и убрала обратно в ящик.

— Раз секатор сломан, то можно или отдать его кузнецу и попробовать починить. Или продать, — стала я размышлять вслух, открывая ящички по правой стороне, — интересно, тут есть ломбарды? Или антикварные лавки? Выглядит инструмент как раритет. За него могут предложить неплохую цену.

— Ты это слышала? — раздался вдруг голос прямиком из ящика. — А ты говорила, что хуже уже быть не может!