Глава 43
Зима 1770- 1771 годов прошла в тепле (морозов почти не было, снег – исключительно мокрый, обновленные печи с обогревом особняка справлялись), трудах (вдовий кружок «Петелька Мозеби» учился вязать и вышивать), разработке и конструировании сеялки и нового типа ульев (отдельная песня!), периодическом уходе в писательский астрал, в романтических (увы) воспоминаниях и хозяйственных метаниях Нины/Нинель.
В чем заключались последние?
Расширять посевные площади или нет? Где посадить маис ( селянам «кукуруза» оказалась сложновыговариваемой) и подсолнечник (просто «солнечник»)? Где покупать лошадей и каких, тяжеловозов надо ли? Увеличивать стадо овец и коз или пока ограничиться, только чтобы хватало на учебу вязальщиц? Где заказать более привычные спицы – вдовы с непривычки ломали тонкие деревянные палочки, шерсть по ним двигалась не очень хорошо, даже Нине было трудно…
Но два палантина типа оренбургских платков она связала, выдержала, растягивая, на сделанных Матиасом пяльцах, и продемонстрировала ажурный результат зрителям. Члены кружка ахнули, захотели, и опять все уперлось в орудия труда: на прямых «палочках» творить широкое полотно крайне неудобно. Где вы, кольцевые спицы на леске?
С вышивкой под началом Айрис дела шли бодрее: дырочки на ткани, складывающиеся в узоры, нравились женщинам. Благодаря рисункам Лейса, они были разными, так что каждая могла выбрать неповторимый и отработать его, добиваясь аккуратности и совершенства. Целью стала продажа изделий на Пасхальном базаре в апреле, и дамы старались!
Отдельной строкой, бегущей в мозгах попаданки, были воспоминания о механизмах, применяемых в сельском хозяйстве: всякие комбайны, сеялки, плуги, косы, серпы и прочая, прочая, прочая…Картинки всплывали, толку- то? Она же деталей не знала, могла лишь с пятого на десятое описать внешний вид и предназначение, как и с ульем, например…
Но для способного мастера и таких мелочей хватало, а братья Йенсен принадлежали именно к этой категории. Вместе с Борами они обсуждали Нинины идеи, что- то там кумекали, ходили в кузню Андерсов, пытались мастерить прототипы…
Короче, не совсем уж бесполезными были фантазии попаданки: сеялку сварганили, косу модернизировали (почти литовка получилась), мельницу для костей решили отложить на лето – за жерновами требовалось сплавать или к свеям, или к саксам, потому что на Фалькстаре гранита (ну или что там для жерновов надобно) не было.
О костной муке Нина внезапно подумала после «графской» охоты, глядя на кучу останков кабана, зайцев и косули. «А ведь это прикорм для животных, если я не ошибаюсь…И рыбьи кости тоже в муку перерабатывают, только на удобрение пускают – фосфор, калий или еще что, не помню. Так- так- так…Кажется, в Исландии или Гренландии мелкой рыбешкой растения подкармливают вместо навоза…А что, если…?» – крутилась в голове иномирянки мысль, пока не поделилась она ею с Ильзэ.
Матриарх Дан фыркнула и уверенно ответила:
- Так я завсегда под картошку рыбьи потроха и головы закапываю, и кости тоже.
- А чего ты, зараза, раньше молчала? – возмутилась виконтесса.
- Дак у тебя- то, хозяйка, земля отдохнувшая, чего ее сразу- то кормить?
- Логично – вынуждена была согласиться Нина. – Ну а про муку что скажешь?
- Думаю, хорошая идея, госпожа! Только вот молоть- то как? С зерном мешать негоже, отдельную мельницу надо покупать, а это деньги…
Так в планах попаданки появился пункт о мельничных жерновах, а у селян – ямы во дворах для сбора костей. Вот что Нине особенно нравилось в ее людях, так это принятие распоряжений хозяйки Мозеби без возражений: партия сказала «Надо», комсомол ответил «Есть!»
Пусть и усиливало такое доверие тяжесть ответственности на ее плечах, зато и здоровый авантюризм с оптимизмом рос в душе в направлении «Даешь пятилетку за три года!», «Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка…».
Нет, это немного из другой оперы, но сам посыл!
* * *
К сожалению, черными кляксами на светлом полотне этого периода попаданского бытия выделялись неуместные и неприятные визиты виконта Тройлле, имевшие весьма «интересные» последствия. Да- с.
Первый раз виконт появился в Мозеби во второе воскресенье Адвента. Нина была несколько озадачена, но выгнать гостя не посмела, к тому же, долго блондин, прибывший в компании секретаря и …херувима (а этот- то что здесь забыл?), не задержался – якобы ехали мимо, в порт Стуббьёкинг, повидаться со знакомыми офицерами, вот и заглянули на огонек.
Попили кофе, поели бутербродов мальчики и отвалили, а виконтесса задумалась – к чему бы это?
Второй раз мэр посетил вдовушку на праздничной новогодней неделе, напросился на обед, нес сентиментальную чепуху на тему сожалений о ее нелегкой одинокой судьбе и прочее, и всячески демонстрировалоднозначныйинтерес, чем злил и Нину, и сопровождающих его лиц.
Потом зачастил: не реже раза в две недели возникал на пороге особняка, то с одним мальчиком, то с двумя, то с подарками, то без оных…Нина, как могла, избегала общения: то скажется больной, то занятой, то отсутствующей, а уж если не получалось откосить, была предельно корректна и холодна. От даров женщина отказывалась или отправляла обратно позже. Не помогало. И однажды терпение обеих сторон лопнуло!
* * *
Это случилось в самом конце февраля: погода шалила, но весна пробивалась, как и зелень на полях. Нина, воспользовавшись оттепелью и ясным днем, решила доехать до монастыря, где Лейс формировал обоз в порт – там понадобились зерно и продукты, Ларс договорился со знакомым каптенармусом о покупке их сохраненного товарного запаса.
Она уже готова была выйти, как в дом влетел разъяренный виконт. Отбросив в сторону попытавшуюся остановить его Айрис, мужчина буквально затолкал опешившую Нину в кабинет, около которого она стояла, и закрыл дверь.
- Герр Тройлле, Вы что себе позволяете? – Нина шептала не от страха – она просто не могла нормально говорить от офигения, по другому не скажешь.
-Ясебе позволяю? – зашипел в ответ блондин, подойдя к виконтессе и сверля её глазами. – Нет, голубушка, это чтоВысебе позволяете?!
До Нины дошло – обиделся вьюнош: как раз вчера в очередной раз вернула подарки. Она фыркнула, выпрямилась и посмотрела на ярящегося гостя сверху вниз, заставив его поднять голову, чтобы глядеть на женщину снизу вверх, иначе не получалось – Нина была выше. Довольно унизительное положение – для виконта, разумеется.
- Что вы имеете ввиду, виконт? Ваши дары неуместны, Ваше внимание – тоже. Я надеялась, что Вы поймете, наконец, – усмехнулась попаданка.
- Да ты, каланча деревенская, должна быть благодарна, что я, виконт Тройлле, родственник королевской семьи, обратил на тебя внимание! А ты ломаться надумала? – мужчина наступал и продолжал шипеть от гнева.
Нина сделала шаг назад – ситуация становилась все более напряженной. «Мужиков нет, придется справляться самой!»
- Вы о чем это, уважаемый мэр? – «прикинулась шлангом» попаданка.
- Не валяйте дурака,миледи,– язвительно ухмыльнулся гость. – Всё Вы понимаете, не изображайте передо мной святую невинность…Или рассчитываете на благосклонность графа? Не льстите себе, Хольгер женат, и Вы не в его вкусе, уж я- то знаю. Про идиота Брагау вообще забудьте, пока жив король, ему не позволят вернуться, сгниет в этой дикой Москвении! Так что, советую принятьмое внимание,– выделил последние слова наглец, – а то передумаю. Кому Вы нужны здесь?
Блондин торжествующе посмотрел на Нину, а та начала заводиться.
-Милорд,– протянула попаданка, – какое Вам дело до моих устремлений? В Вашу страсть я не поверю ни на йоту, лучше прямо скажите, с чего такая экспрессия? Неужели Вам переспать не с кем, кроме вдовы на задворках мира? Всё настолько плохо? – и пренебрежительно расхохоталась, глядя на заливающий лицо мужчины багрянец.
- Ты- ы- ы!!! Да если бы не пари, ноги моей бы здесь не было, оглобля рыжая! Я проиграл пятьсот далеров и стал посмешищем для друзей! Так что сейчас я тебя поимею и …– не успел договорить виконт.
Нина схватила коротышку за ухо, вывернула эту часть его тела, заставив вытянуть шею и завыть дурниной, и потащила к двери. От неожиданности блондин не смог сразу отреагировать, что дало возможность попаданке довести его, шипящего от боли, до выхода (Айрис распахнула створки, таращаясь на происходящее испуганными глазами).
Увидев открытую дверь, виконт пришел в себя, начал сопротивляться, и Нина отпустила ухо, после чего резко ударила ухажера коленом в пах и с силой оттолкнула сложившегося пополам мужчинку от себя двумя руками.
Виконт не удержался на ногах и вывалился из дома, кулем шмякнувшись на лестничную площадку главного входа. Нина, глядя в глаза свернувшемуся калачиком и зажимающему самое дорогое дворянчику, демонстративно отряхнула руки, фыркнула презрительно, захлопнула дверь, опустила изнутри засов и сползла по стеночке на пол.
- Госпожа- а- а! – бросилась к ней Айрис. – Леди Нинель, что это было?
Нина покачала головой.
- Помоги встать, милая…И чаю завари…
С улицы раздался звериный рев виконта:
- Ты еще пожалеешь, сука- а- а!
«Ага, уже…Катись колбаской по малой Спасской, недомерок!» – скривилась Нина. Запястье болело, сердце колотилось, в глазах кипели слезы. «Вот же гад ползучий, потаскун вонючий! Весь день насмарку!»
* * *
Вечером охранники прочитали госпоже лекцию о необходимости возобновить занятия самообороной, просили, стоя на коленях, прощения за потерю бдительности, каялись и клялись отныне никогда не оставлять ее одну…
Ида и Айрис плакали от страха за госпожу, мальчишки Петерсен ругались на виконта, а Нине было противно и снова тоскливо: упоминание барона расстроило женщину.
На коротышку-мэра попаданка махнула рукой, мысленно послав его в пеший эротический тур. Напрасно, как оказалось…