Глава 1. Семья

Анна Михайловна

По всей квартире распространялся аромат корицы и свежей выпечки. Мой любимый запах. У меня даже духи с корицей. Я вновь втянула воздух, затем поправила скатерть, уже в третий раз за последние полчаса, бросив взгляд на часы. Прошло всего пять минут. В моменты ожидания стрелки часов двигались медленно-медленно. Хотели, чтобы мы запечатлели такие моменты в памяти навсегда?

Окинула стол в центре комнаты внимательным взглядом. Он ломился от еды. Центр стола занимал холодец для сына. Рядом салат оливье, как в старые добрые времена, с настоящей докторской колбасой, ради которой я объездила полгорода, и с маринованными огурчиками, которые я солила сама. Пироги с капустой, с картошкой и мясом. Румяные, только из духовки. Для невестки. Мой фирменный торт «Наполеон», который все так хвалят и любит мой старший внук. Вазочка с клюквенным вареньем — любимым у младшего внука. Он мажет на печенье слой сливочного масла, затем ложечку варенья. Совсем как я в детстве.

— Масло поставить забыла! — хлопнула себя по лбу и вскочиа с диван. Память подводить начала, хотя ранее не жаловалась. Видимо, старость.

Поспешила на кухню. Как раз и духовка, установленная сыном, затренькала. Это курица подоспела. Себя любимую тоже не обидела.

— Только бы не подгорела, — пробормотала я себе под нос, хватаясь за прихватки и открывая дверцу. Меня обдало жаром. Из-за волнения совсем забылась и чуть не обожгла лицо. Положив курицу на красивую тарелку, вернулась в зал.

Часы с кукушкой показывали без пятнадцати пять. Сын обещал приехать еще к четырем, но, конечно же, задерживался. Внуки, наверное, снова увязли в своих телефонах, невестка вечно торопилась все успеть. В итоге везде и всюду опаздывала. А мне так хотелось, чтобы сегодня всё было по-другому. Чтобы никто не торопился, не суетился, собрались, сели за стол, как раньше, смеялись, вспоминали…

Погладила смятую салфетку, поправила вилки и вдруг поймала себя на том, что у меня дрожат руки.

— Ну что за глупости одолевают меня сегодня! — строго проговорила я себе. — Всё будет хорошо. Дожила же я до семидесяти пяти лет и дальше поживу. Где наше не пропадало! Недавно вон только социальные сети освоила и своих одноклассников нашла. И по школе, и по университету. Встретиться вон договорились. Даже Иннокентий Аристархович быть обещал. Кеша. Моя первая любовь…

Задумалась, снова бросив взгляд на часы. Подарок мужа на серебряную свадьбу. Жаль, Миша рано покинул нас. Ну, хоть старшего внука на руках подержать успел. Стрелки часов лениво двигались вперед, отмеряя данное нам время. Они уже давно отставали на пару минут, но чинить их я не отдавала. Боялась, что мастера испортят. Лучше уж пусть идут по-своему. Я к ним привыкла. Память о дорогом человеке все таки.

За окном зашуршали колеса. Сердце радостно екнуло. Жила я на втором этаже и ни разу не упустила момент приезда сына. Торопливо подошла к окну и отдернула занавеску. Завидев красную иномарку, за рулем которой сидела невестка, лицо озарилось улыбкой.

Внуки выскочили из машины и тут же подняли головы. Заметив меня, махнули рукой и побежали наперегонки друг с другом в сторону подъезда. Я поспешила к двери, чтобы встретить дорогих мне гостей. Обняв мальчишек, пропустила их внутрь. Сын вручил огромный букет гербер. Мои любимые цветы, так похожие на ромашки. Никита никогда не приходил ко мне без букета. Да и Марина на своей странице в социальных сетях каждую неделю выкладывала новое фото и каждый раз с другим букетом. Мне хотелось верить, что я правильно воспитала сына, раз его жена улыбалась.

— С юбилеем, Анна Михайловна, — обняла меня невестка, расцеловав в обе щеки.

С Мариной у нас были теплые отношения. Я не лезла в их отношения с Никитой и семью, они мне с радостью привозили внуков. Даже находясь в статусе заслуженного учителя на пенсии, я не давала советов по воспитанию детей. Не маленькие, сами разберутся. Просто изначально договорились с Мариной, что удел бабушки — баловать внуков. Правда, за рамки и правила, установленные ей, я все же не выходила. Мать и отец для детей должны быть самыми главными, потом уже мы.

— Давайте за стол, а то остынет все, — засуетилась я, даже забыв поставить цветы в вазу.

— Мам, ну куда столько? — возмутился Никита. — Совсем не бережешь себя! Мы бы заказали из ресторана. Фрукты и овощи мы тебе сами привезли. Сколько часов проторчала возле плиты? Завтра опять будешь жаловаться, что давление подскочило и что спину тянет.

Хороший он, Никита, обо мне переживает.

— Ну ладно тебе, не ворчи, — Марина приняла мою сторону. — В кои-то веки поешь домашнюю еду. С моей работой ты не устал еще от доставки и ресторанной еды? — и невестка рассмеялась.

Из буфета достали праздничный сервиз. Тот самый, для особых случаев. В нем не хватало одной чашки. Тут же нахлынули воспоминания, как маленький Сережа, старший внук, разбил одно из блюдец с незабудкой, когда ему было лет пять. Расплакался он тогда, а я лишь улыбнулась и спокойно проговорила: “Ничего, солнышко, посуда — она на то и сделана, чтобы ее били счастливые люди”.

Пока Марина шустро расставляла тарелки и чашки, я взглянула в зеркало на двустворчатом трельяже. Его нам на свадьбу подарили родители Миши. Заправила за ухо седую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски. Неизменный пучок. Я уже и не помню, когда распускала волосы, не считая момента перед сном. Лицо в отражении показалось мне вдруг таким усталым. Неужели все из-за времени, проведенного за готовкой? Или же возраст брал свое?

— Бабушка! Ты там уснула, что ли? — пришла в себя от отклика младшего внука. Матвей смотрел на меня внимательно, пока я не ответила.

— Задумалась просто, — улыбнулась я внуку. Видимо, действительно устала. Ранее за собой такого не замечала. К врачу сходить, что ли? Пусть нужные таблетки пропишет.

— Мы тебе подарок подготовили, — проговорил Матвей и поправил очки. Затем присел на стул и принялся мазать масло на печенье. Вазочку с клюквенным вареньем он успел притянуть к себе.

Марина покопалась в своей сумочке и протянула мне конверт.

— Мы все вместе подумали и решили, что такому подарку вы точно обрадуетесь, мама, — невестка редко называла меня мамой. Я не настаивала и не просила, и тем слаще было от нее слышать это слово.

— Ну вот, опять деньги на меня тратите! — проворчала я, разглядывая яркий конверт, даже не догадываясь, что может быть внутри. — Лучше бы внукам что-нибудь купили. Сережа давно новую игрушку просит, а Матвей очки хотел, чтобы новую реальность увидеть. Для меня подарок — это вы. Почаще бы заезжали ко мне. А то по праздникам только и видимся, — проговорила я, щупая конверт. Любопытство — вещь коварная.

— У Сережи уже есть приставка. Пока и на этой может поиграть. С Матвеем мы договорились, что купим ему виртуальные очки на его день рождения, который через два месяца. Правда, дети? — Марина обвела мальчишек строгим взглядом.

— Правда! — хором ответили внуки.

Все же хорошая жена попалась моему сыну. Дети не избалованные. послушные, но и не обделенные ничем. Все у них есть, не то что в наше детство.

— А юбилей у бабушки всего один раз, и подарок должен быть соответствующий. Так?

Мальчики на этот раз кивнули, зная, что с набитым ртом не разговаривают. Тем временем Никита вздохнул:

— Мам, ну мы же от чистого сердца. Твои внуки сыты и одеты-обуты. Ты и так их балуешь. А сама когда последний раз отдыхала? Не начинай опять, мам, свою шарманку. Лучше зацени подарок.

Я заглянула в конверт.

— Да мне не надо никаких путешествий! — тут же упрямо покачала я головой. — Дома дел полно, да и дача всю зиму без присмотра простояла. Прибраться там надо. Да и кто за Тимофеем смотреть будет? — услышав, что говорят про него, кот забрался мне на колени, лег и замурчал. Я принялась чесать его за ушком. Он был ненамного младше меня.

— За котом соседка присмотрит, не в первый раз. Мы с бабой Машей уже договорились, — вступила в разговор невестка. — Ты сама как-то проговорилась, что хотела бы по Золотому кольцу еще раз проехаться. Когда еще, если не сейчас? С того времени, когда ты в первый раз была там, прошло столько времени. И столько нового появилось. А насчет дачи не переживай. Мы на выходные съездим. Устроим «мир, труд, май»! Правда, ребята?

Внуки кивнули, а глаза их при этом горели. Чуют, что им там будет раздолье.

— Ну, правда, мам. Соглашайся. Насчет дачи не переживай. Съездим мы. Уберемся там, обещаю. Заодно шашлыки пожарим.

Я нахмурилась, раздумывая, но внутри уже зарождался интерес, который уже ничем не погасить. Проехаться по Золотому кольцу обязан каждый житель нашей необъятной родины, пусть и много лет находясь на пенсии.

Тяжело вздохнула, сжимая конверт. Мне хотелось, правда, но все же дальняя дорога и возраст…

— Ну ладно, так уж быть. Только дачу мне не сожгите, — улыбнулась я, воодушевившись.

Правда, чего это я? Пока возраст позволяет, надо пользоваться моментом. На здоровье-то шибко я не жаловалась. Так, давление иногда могло подскочить. Но таблетки всегда при мне. Надо ехать! Будет чем похвастаться перед ворчливыми старушками, “охраняющими” наш подъезд и не только. Они нас с Марией Дмитриевной недолюбливали за то, что мы не просиживали свое время на скамейке и не обсуждали жильцов нашего дома, оценивая их по внешнему виду. Нас они считали интеллигенцией. Пусть и дальше завидуют, какие у меня заметальные сын и невестка. Их-то дети и на праздники носу не казали. Мои вон рядом.

— Давайте кушать торт и пить чай! — загорелась я поездкой, уже раздумывая о том, что взять с собой в дорогу.

День рождения прошло хорошо. Я провожала внуков и детей без грусти. Не забывают меня, захаживают. Не это ли самое главное? Как только закрыла за ними дверь, взялась за телефон. Без бабы Маши я никуда.

— Ну и дура ты, Аннушка, — проговорила Марья Дмитриевна, закончив изучать путевку и закинув конверт обратно на трельяж.

Я чуть ее домашней настойкой не подавилась. Вытерла успевшие пролиться капельки салфеткой и непонимающе взглянула на соседку. Мы с ней дружили с незапамятных времен. Но сейчас не смогла сдержать своего возмущения. Пришла отметить мой день рождения, еще и обзывается. Тоже мне, подружка. Обиженно не засопела только из-за ее малиновой настойки. Уж больно хороша она получается у Маши. А сегодня у меня была такая дата, что грех не опрокинуть пару рюмок. Семьдесят пять лет — это вам не полтинник. Я еще перед ней подарком хвасталась! Советовалась с ней, ехать или нет. Меня все одолевали сомнения, о чем я и сообщила сыну и его семье перед их уходом.

− Почему это? — поинтересовалась я и опустошила хрустальную рюмку на ножке, готовая выслушать обвинения в свой адрес.

− Твой сын и невестка стараются для тебя, а ты все ворчишь и отказываешься от подарков! Разве можно так? Они ведь любят тебя, хотят сделать приятное, а ты заладила: “Не надо мне!”.

Я хотела было возразить, но Марья Дмитриевна подняла руку, чтобы я не прерывала ее, и продолжила. Соседка еще не все высказала.

− Ну неужели тебе так трудно просто принять подарок и сказать спасибо? Это же не просто поездка, это их забота о тебе! А ты всё время чем-то недовольна. Неужели так сложно порадоваться тому, что у тебя есть семья, которая о тебе заботится и пытается угодить старой кошелке? Внуки души в тебе не чают, невестка уважает и мамой называет. Чего тебе еще в старости надо, Анна Михайловна?

Соседка наконец-то остановила свой поток слов и посмотрела на меня с недоумением. Хотя, скорее, с осуждением.

− Да я просто не хочу обременять их, − и лучше бы не говорила этих слов.

− Обременять? Да они сами хотят тебе помочь! − воскликнула баба Маша, все еще не успокаиваясь. − Ты что же, не видишь, как они стараются! Вместо того чтобы радоваться и принимать их любовь, ты только и делаешь, что ворчишь. Прими подарок и от души поблагодари их! Съездишь, погремишь костями. От тебя не убудет. Зато от ревматизма своего избавишься, да и пыль стряхнешь. Это ведь так важно для них! Они старались угодить тебе. Учли твои желания, запомнили брошенные когда-то тобой слова.

Задумалась. Соседка была права. А ведь и вправду, сын и невестка всегда заботились обо мне, старались сделать мою жизнь лучше, приобщая к заботе и внуков. Марья Дмитриевна, заметив, что я молчала, решила продолжить речь, стараясь донести до меня свою мысль:

− Слушай, Анна, − проговорила она, наклонившись ближе. — Вспомни, как они в прошлом месяце приезжали и помогали тебе отмыть квартиру к Пасхе. С работы отпросились, Маринка твоя всех клиентов отменила. Не хотели бы порадовать тебя, то подарили бы какую-то ненужную вещь. Вон от моих только их посыльный приезжает. На днях вон кухонный комбайн притащил. Пока научишься на нужные кнопки нажимать, всю душу вымотает. Как начнешь отмывать, забудешь потом, какую деталь куда вставить. Проще на обычной терке все потереть. Я так и делаю. Но и то сына с невесткой благодарю. Иначе и вовсе про меня забудут.

У бабы Маши сын был большим начальником и женился на такой же девушке. Им некогда была ее навещать. Все время в разъездах. Единственная внучка — и та занята многочисленными кружками и занятиями. К бабушке заглядывает редко. У Аделаиды персональная няня. Сын  частенько присылает ей подарки, которыми Марья Дмитриевна и не пользуется. Так и пылятся подарки на антресолях, ожидая своего часа. Мои вон чуть ли не каждую неделю захаживают. Дарят только то, что мне по душе и что мне необходимо.

Теперь мне стало стыдно, что я могла обидеть сына и его семью своими отговорками и отказами. Баба Маша была мудрой женщиной и всегда знала, о чем говорит.

− Ты права, Маша. Я постараюсь изменить свое отношение. Надо научиться радоваться не только мелочам, но и дорогим подаркам, а также принимать заботу и любовь своих близких.

Пока соседка повторно наполняла рюмки малиновой настойкой, я набрала невестку.

− Приедете завтра меня провожать? — робко поинтересовалась я.

− Конечно! — услышала на том конце одновременно радостный и облегченный ответ. Марина тут же сообщила внукам, а следом на заднем плане я услышала от внуков дружное: «Ура!».

Не став больше отнимать у них время, да и с Машей пообщаться хотелось, попрощалась. Завтра еще свидимся.

Баба Маша улыбнулась.

— Вот это уже другое дело! А теперь давай вместе подумаем над тем, что тебе нужно взять в поездку. Маринка твоя молодец, маникюр тебе в поездку сделала. Надо было и меня позвать, — проворчала соседка, разглядывая мои пальцы. — Я бы один из неоновых цветов выбрала, бабок наших возле подъезда позлить, — Марья Дмитриевна иногда любила выдавать причуды. Есть еще у нас порох в пороховницах!

Мы посмотрели друг на друга, тут же засмеялись и начали обсуждать мою предстоящую поездку.