Глава 7. “Хозяин” приюта

Аннабель Хэдли

Со стороны шкафа в углу снова раздались шаги, и из темноты показался силуэт. Я едва в обморок не грохнулась. Хорошо, что молодое тело Аннабель было крепким.

— Кто ты? — обратилась я к мужичку маленького роста, который неуверенно ступал босыми ногами по чистому полу. — Что ты тут делаешь? — и я крепче сжала кочергу, глядя на коренастого мужика. Точнее, карлика.

Он был небольшой, не выше метра. Ну, чисто ребенок. Кожа серовато-коричневого цвета, потрескавшаяся, как кора, и местами покрытая темными пятнами, будто он лазил по дымоходу. Лицо морщинистое, с глубокими складками, а из-под мохнатых бровей поблескивали узкие глазки-щелочки, желтые, как янтарь. Нос был картошкой, из ноздрей торчали седые волоски. Борода его неопрятно свисала, торча в разные стороны, будто он часто теребил ее в задумчивости. В спутанных волосах застряли какие-то крошки, травинки и даже паутинка. Одет был в нечто среднее между кафтаном и мешковиной. Ткань когда-то, наверное, была не то красной, не то коричневой, но теперь выцвела до грязно-серого, не раз заштопана и перештопана. Пахло от него пылью, сушеными грибами и чем-то еще  теплым, словно я приехала… Домой?

Он стоял напротив, изучая меня, потом медленно склонил голову.

— Здравствуй, хозяюшка, — проговорил он ласково, выпрямившись. — Давно тебя ждал и вот этот день, наконец-то, наступил. Дождался, дожил.

— Кто ты? — снова повторила я свой вопрос и опустила кочергу. Опасности от мужчины я не чувствовала, но настороженность не помешала. Свое “оружие” из рук я все же не выпустила пока.

Мужичок почесал затылок и задумался.

— Домовой-учетчик по-вашему, — был его ответ.

— Кто? — удивилась я, выронив из рук кочергу.

Разве и такие бывают? Про домовых я слышала, и не раз. Еще бабушка верила в него и уважительно к нему относилась, хотя я ни разу не видела его. Всегда прощалась с ним, когда уходила из дома, и просила проследить за хозяйством. С самым первым здоровалась с ним, когда заходила в дом. Оставляла для него сладости.

— Домовой-учетчик, — терпеливо ответил мужичок. — Тот, который следит за порядком в приюте. Деньги считает, все перепроверяет, — голос его был пропитан неуверенностью.

— Что-то плохо ты следил за порядком, — машинально проговорила я, опускаясь в кресло возле камина. — Ну, рассказывай давай, куда все деньги приюта делись. Кто обсчитал пожилых людей?

Домовой вздохнул и весь покраснел.

— У тебя имя-то есть, домовой? — видя, что ему трудно было начать разговор, поинтересовалась я, начав задавать вопросы.

— Будет, если ты мне его дашь. Имя домовым должна давать их хозяйка, тогда они будут служить ей верой и правдой долгие годы, — оживленно проговорил мужчина.

Я же засомневалась в его словах. Что-то не видно, чтобы он верой и правдой служил прежнему хозяину или хозяйке. Приют-то был в плачевном состоянии. Видимо, мужчина правильно понял мой взгляд и сник.

— И какое имя тебе дать? — проговорила я вслух. Это тебе не кличку кошке или собаке выбирать. — Может, есть какие-то пожелания?

Домовой лишь пожал плечами, не захотев мне помочь.

— Тогда будешь Рубликом, — приняла я решение, ничего умнее не придумав.

И что тут случилось!

Домовой начал меняться на глазах. От неожиданности я даже с ногами на кресло забралась. Правда, в росте он все равно не вырос, но его внешность кардинально изменилась. Теперь передо мной стоял опрятный Рублик в чистой одежде.

— Благодарю, хозяюшка, — снова поклонился он мне. — Спасла ты меня от неминуемой гибели. Теперь я готов служить тебе верой и правдой, как и рассказать свою историю.

От произошедших на моих глазах изменений я сидела разинув рот. Разве такое возможно? Это же магия чистой воды!

Теперь перед моими глазами находился тот самый домовой из сказок в детстве. Невысокого роста, как ребенок четырех или пяти лет. Лохматый и косматый, с бородой чуть ли не до колен. С одной разницей. Одежда уж больно сильно смахивала на одежду офисных клерков, что я еле сдержала смешок. Каков домовой-учетчик!

— А теперь перейдем к делу, — не спросил, а утвердил он.

Я аж рот раскрыла от такой наглости. Что он делал все эти годы? Где был? А тут, видите ли, делами хочется заняться.

— Кхм, — привлекла я внимание Рублика. — Как бы ночь на дворе. Не знаю, как тебе, но мне нужен отдых и полноценный сон. Иначе я завтра буду клевать носом, и от меня никакой пользы не будет. А на мне, если ты не в курсе, целый приют, который стоит восстановить.

Еще бы знать, как именно. Постояльцы приюта не особо-то желают изменений и жалуют меня. Только барон Коди и поддержал. Денег на ремонт тоже нет, и я понятия не имела, где и откуда их брать. Были некоторые мысли, но для этого нужно было изучить сохранившуюся документацию приюта. Жаль, что многих бумаг недоставало.

Домовой замер на месте. На кончиках его пальцев искрила магия. Видимо, он что-то хотел показать мне. Но событий на сегодняшний день хватило с избытком. Мне хотелось одного: завалиться спать в мягкую постель. И желательно в свою. Но таких излишеств я была лишена здесь. Очевидно, Рублик все понял по моему кислому лицу.

— Сейчас, хозяюшка, — повторил он. — Я сейчас, потерпи немного.

И просто исчез на глазах. Исчез, как мыльный пузырь. Растворился, как утренний туман под палящим солнцем. Только что был тут, и уже нет его. Интересно, что еще умеет делать домовой-учетчик? Про способности обычного домовика я и так была наслышана в своем детстве от бабушки.

— Вот потеряется у тебя какая вещь, а ты ее никак найти не можешь. Час ищешь, два, день не находишь. Стоит обратиться к домовому. “Домовой, домовой, поиграл и отдай”. И твоя вещь тут же найдется, еще и в самом неожиданном месте. Хотя ты там смотрела не менее десятка раз, — объясняла бабушка, когда постоянно теряла свои очки, и ей приходилось “ругаться” с домовым. — Да и надо его частенько подкармливать сладким и молоком все время, чтобы у тебя в хозяйстве ничего не случалось. Твой дом — это его доверенное хозяйство. Почему у некоторых все время что-то случается, а у других всегда все хорошо? Потому что у одних нет домового или хозяева хозяйства плохо с ним обращаются, а другие к нему уважительно относятся. Ведь домовые могут присматривать и за детьми, чтобы во всем был порядок.

И действительно, с бабушкиным домом, что находился в частном секторе недалеко от города, на моей памяти ничего не случалось. Хотя там частенько случались и пожары, и ураганы уносили крыши домов, и залезали воры в соседские дома. Значит, права была бабушка. Домовой все же не только присматривал за своим хозяйством, но и тщательно следил.

Но почему же приютский домовой-учетчик ничего этого не делал? Его не угощали ни сладким, ни молоком? Обижали?

Пока я раздумывала над этим, Рублик как раз и вернулся.

— Вот, прими, хозяюшка, — протянул он в мою сторону стопку белья. Постельного. — Сейчас я постелю тебе на диване, и ты ляжешь отдохнуть. Дела подождут до утра.

Рублик заметался по кабинету. Если не знать, что перед тобой домовой, то можно подумать, что в комнате носится ребенок “шило в попе”. Я глазом моргнуть не успевала, как он уже перемещался в другое место. И буквально через минуту диван был расстелен и дожидался меня. Рублик даже подушка приволок и предварительно взбил ее.

— А что ты еще умеешь? — лениво поднимаясь с кресла, поинтересовалась я.

Постель так и манила, но мне хотелось узнать и историю Рублика.

— Все то же самое, что и обычные домовики, — ответил домовой-учетчик. Он все еще был в костюме. И делая обычную рутинную работу, он выглядел смешно. — Но все же основные мои способности связаны с деньгами. Я веду отчеты, проверяю все договоры, сверяю расходы и приходы, еще и могу помочь с делом. Но делать деньги из воздуха все же не умею, — видимо, предугадывая мой следующий вопрос, наперед ответил Рублик. — Но могу помочь, как начать свое дело с минимальным капиталом. И на этот счет у меня немало идей, — тоже заглядывая далеко вперед, проговорил учетчик.

К этому моменту я уже лежала и почти засыпала, хотя в голове крутилось множество вопросов. Даже запах сундука не мешал, что шел от наволочки. Видимо, домовой хранил белье там.

— А как так случилось, что приют пришел в такое запустение? — все же выдала я из себя, готовая выслушать слезливую Рублика.

— Даже не знаю, с чего начать и как рассказать, — замялся домовик. — Тут, признаю, полностью моя вина. Не нужно было мне покидать приют, но я никак не мог пропустить свадьбу своего брата.

Свадьба? Домовики еще и женятся? Удивительно!

Но все эти вопросы так и остались в моей голове, а сама я уплыла в царство Морфея. И всю ночь убегала то от жениха, выбиваясь из сил, то отбивалась от кредиторов, которые требовали долги приюта, то пряталась от постояльцев приюта, что призывали меня к ответу.