Глава 31. Огонь в моей крови

Несмотря на успех с первым артефактом, заботу Дейва, Деллы, Ханны и даже Мило, я всё больше хмурилась. В последние дни что-то изменилось. Я чувствовала себя странно — по моим венам будто тёк огонь. Бросало то в жар, то в холод. Это беспокоило, и я не понимала, что происходит. Тревога, словно тень, следовала за мной по пятам, шепча на ухо мрачные предчувствия.

Однажды после очередного обхода мифических существ, не выдержала и обратилась к Дейву. Голос предательски дрогнул, выдавая мое смятение.

— Можешь снова позвать Элвина? Мне нужно, чтобы он меня осмотрел, — попросила я, с трудом сдерживая подступившие к горлу слезы.

— Тебе хуже? — в голосе Дейва послышалась тревога, от которой мое сердце сжалось. Последнее время он был таким внимательным, таким заботливым...

Когда доктор Мистралл пришёл, я ощутила его присутствие: Элвин всегда излучал особую энергию, теплую и успокаивающую, которую невозможно было не заметить. Она окутывала меня, обещая защиту и поддержку.

Доктор взял мою руку. Его пальцы были прохладными и уверенными, как и всегда.

— Что ты чувствуешь, Тома? — поинтересовался доктор.

— Огонь. Будто внутри кипит пламя. И одновременно — жгучий холод. Это странно, — ответила, пытаясь описать свои ощущения.

Мистралл снова провёл осмотр. Его движения были быстрыми и точными.

Я чувствовала, как Элвин прощупывал каждую жилку, каждый мускул. Но, как и в прошлый раз, доктор ничего не нашёл.

— Никаких изменений. Всё в порядке, Тома, — пробормотал Мистралл, но его голос звучал задумчиво.

Я знала: Элвин пытался понять, что происходит, но пока у него не было ответов. Это беспокоило ещё больше.

Дейв взял меня за руку. Его прикосновение, в отличие от Элвина, вызвало дрожь, пробежавшую по всему телу.

— Всё будет хорошо, — сказал он, и я кивнула, отчаянно пытаясь поверить его словам.

День тянулся бесконечно долго, и я старалась отвлечься от своих ощущений, сосредоточившись на заботе о подопечных. Мифические существа, казалось, чувствовали моё состояние и тянулись ко мне, будто стараясь разделить мою боль.

Даже Юмин, который обычно был довольно своенравным, теперь вёл себя послушно, словно понимая, что мне нужна поддержка.

Каждое существо в приюте стало для меня особенным. Я научилась различать их по звукам, по прикосновениям... Каждый шорох, каждый вздох, каждое движение наполняло мою тьму красками и смыслом.

Несмотря на заботу Дейва и быстротечность дней, ощущение огня и холода внутри не проходило. Оно жгло меня изнутри, отравляя радость маленьких побед. Это было словно тайна, которую следовало разгадать. И я знала, что не остановлюсь, пока не найду ответы.

Заканчивался ещё один день в приюте, и я лежала в кровати, слушая звуки ночи. Тревога, словно хищник, кралась все ближе, готовая вцепиться в горло. Именно сегодня огонь и холод в моих жилах стали невыносимыми, и меня охватила паника. Я пыталась дышать ровно, но сердце билось слишком быстро, вырываясь из груди.

Внезапно услышала, как дверь тихо отворилась. Дейв. Он всегда появлялся именно тогда, когда я нуждалась в нем больше всего, чувствовуя мои страхи. Тёплая рука дракона коснулась моей, и я вздрогнула от нахлынувшей нежности.

— Что случилось? — мягко спросил он.

— Страшно, — призналась я, чувствуя, как предательские слезы текут по щекам. — Этот огонь и холод... Не могу это больше терпеть.

— Вдруг это какой-то знак? Что зрение вернётся? — задумчиво спросил Дейв.

— Не знаю, — прошептала я, чувствуя, как надежда с новой силой вспыхивает в груди, смешиваясь со страхом.

Дейв наклонился. Его прикосновение было таким нежным, что я начала успокаиваться. Он аккуратно подхватил меня на руки, и я обвила его шею, чувствуя силу и тепло, исходящие от него. В его объятиях было так спокойно и уютно, словно он мог защитить меня от всех бед на свете.

— Выйдем в сад, — предложил дракон, и я почувствовала, как вибрирует его грудь от каждого произнесенного слова.

Кивнула, доверяя ему полностью. Он был моей скалой в бушующем море отчаяния.

Он медленно вышел из комнаты, и я ощущала, как прохладный ночной воздух ласкал кожу, принося с собой запахи трав и цветов. Дейв осторожно нёс меня по коридорам приюта, и вскоре мы оказались в саду. Я слышала шёпот листвы, лёгкий шелест травы под ногами дракона… Все эти звуки, такие обыденные для других, были для меня ниточками, связывающими меня с реальностью.

Дейв усадил меня на скамейку и сел рядом. Его рука всё ещё крепко держала мою. Я знала, что над нами простирается звёздное небо, но не видела его. Это была еще одна пытка — знать, что лишена возможности видеть эту красоту.

— Расскажи снова о звёздах, — попросила тихо, — в этом мире я знаю мало созвездий.

Дейв улыбнулся. Я услышала эту улыбку в его голосе, теплую и нежную.

— Сегодня особенно ясная ночь, — начал он. — Небо усеяно тысячами звёзд, как будто кто-то рассыпал бриллианты по чёрному бархату. Вон там, прямо над нами, сияет Арктира. Она всегда светит ярче всех, как маяк ночью.

Закрыла глаза, представляя себе эти картины. Слова дракона оживляли воображение, рисуя передо мной прекрасные сцены, которые я никогда не увидела бы сама.

— Рядом с Арктирой находится созвездие Среброкрыла, — продолжал он. — Его семь ярких звёзд образуют форму огромного крыла. А вот чуть левее — созвездие Лунного Оленя. Его звёзды поменьше, но тоже очень красивые.

Я слушала его голос, погружаясь в этот волшебный мир. Каждое слово было как ласковое прикосновение, наполняющее спокойствием и тёплом.

— Ты видишь Элиру? — спросила я, вспомнив, как Дейв однажды рассказывал о самой сияющей звезде в созвездии Пегаса.

— Да, — ответил он, слегка сжимая мою руку. — Она сверкает, как белый алмаз. Её свет кажется осязаемым, таким ярким и чистым. Но знаешь, есть и другие, более редкие звёзды, о которых я хочу рассказать.

Улыбнулась, предвкушая новые истории, и крепче прижалась к нему.

— Чуть правее от Элиры, — начал Дейв, — находится звезда Лирион. Она сияет синим светом, словно зовёт к себе. Говорят, что Лирион способен исполнять желания. А чуть ниже — звезда Вирена, бледно-фиолетовая. Её свет успокаивает и приносит мир в душу.

Я представляла эти звёзды, их мерцающие цвета, и чувствовала, как их свет наполняет теплом не только мое воображение, но и душу.

Дейв продолжал свой рассказ. Его голос был словно музыка, льющаяся с небес, и я наслаждалась каждой минутой, проведённой под этим волшебным звёздным полотном.

— Спасибо, что ты всегда рядом, — прошептала я, прильнув к нему. — И мне правда жаль: тебе приходится... нянчиться со мной... постоянно...

— Не говори глупостей, Тома, — возразил он. — Это моя вина: я не уберёг тебя. Если бы я не был так строг, ты бы не потеряла зрение. Я помогаю, потому что ты – это ты. Потому что Ханна тебя любит.

«А как же ты? – хотелось спросить мне. – Что ты чувствуешь, Дейв? Нравлюсь ли я тебе хоть немного?» Но страх сковал язык.

Что он скажет? Что это лишь из-за Ханны? Из-за чувства вины? Или, может быть, из-за связи истинности?

В этот момент я ощутила его губы на своём лбу. Поцелуй Дейва был нежным и трепетным.

— Пора отдыхать, Тома, — прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание обожгло мою кожу. — Я отнесу тебя в постель.

Дейв принёс меня в комнату и, пожелав сладких снов, скрылся за дверью. Тишину ночи нарушали лишь редкие звуки за окном: шелест листвы, крик ночной птицы.

Сон никак не приходил.

Я ворочалась на кровати, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома, оставшаяся после поцелуя Дейва. "Неужели это просто благодарность за Ханну? Чувствует ли он то же, что и я?" – мысль пульсировала в голове, не давая покоя.

Вдруг раздался слабый скрип двери.

— Тома, ты спишь? — тихонько спросила Ханна. Её нежный детский голосок пролился бальзамом на мою душу, и я повернулась к ней.

— Нет, Ханна, не сплю, — ответила, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла. — Что случилось? Тебе не спится?

Услышала тихий шорох ее босых ног по полу, а затем девочка забралась ко мне на кровать, прижимаясь своим хрупким тельцем.

— Да, — прошептала Ханна. — Можно побуду с тобой? — тихо спросила она, словно это было самым важным вопросом на свете.

Я улыбнулась, представляя себе ее милое личико и большие серые глаза, полные детской тревоги.

— Конечно, можешь, — ответила я, обнимая ее. — Муми тоже здесь? — прошептала я, ощущая на своей руке теплое тельце кота.

— Ага, — ответила малышка, и я почувствовала, как ее маленькое тельце расслабилось в моих объятиях.

— О чём думаешь, Ханна? — спросила я, ласково гладя ее по волосам.

— Мне страшно, — дрожащим голосом призналась Ханна. — Видела плохой сон.

— Расскажи, что тебе приснилось, милая.

— Я потерялась в тропиках, — еле слышно прошептала она. — Было темно, страшно, и я никак не могла найти дорогу домой. Звала тебя, папу, но никто не отвечал…

— Ты знаешь, Ханна, мы всегда будем рядом, — обняв ее крепче, сказала я, и в этот момент поняла, что говорю чистую правду. — Ни я, ни папа никогда тебя не оставим. Ты в безопасности, дома, с нами.

— Правда? — с надеждой в голосе спросила Ханна, еще крепче прижимаясь ко мне. — Значит, ты будешь моей мамой?

Сердце замерло. В тишине послышался едва уловимый скрип двери, словно кто-то вошел в комнату.

— А ты этого хочешь, милая? — осторожно спросила я, боясь спугнуть это хрупкое мгновение.

— Очень, — с искренностью и детской верой в голосе прошептала Ханна. — Я тебя люблю, Тома. Можно называть тебя мамой?

Слёзы счастья невольно выступили на глазах.

— Конечно, милая, — ответила я, и в этот миг все сомнения исчезли. Я была готова принять эту любовь, подарить ей всю себя без остатка.

— Люблю тебя, мама, — прошептала Ханна, обнимая меня еще крепче.

— Я тоже тебя люблю, моя девочка, — тихо ответила, чувствуя, как ее маленькое сердечко бьется в унисон с моим.

Я гладила Ханну по волосам, вкладывая в каждое прикосновение всю свою любовь и нежность. Чувствовала, как постепенно ее дыхание становится ровным и спокойным. Страхи отступали, уступая место уюту и безопасности.

— Можно я расскажу тебе сказку, мама? — сонно прошептала Ханна. — Про пегаса Лириэля и Элиаса?

— Конечно, милая, — с улыбкой отозвалась я.

Малышка уже рассказывала мне эту историю о мальчике, мечтавшем вылечить свою маму. Элиас взобрался на вершину горы, где среди облаков его ждал пегас, исполнивший заветное желание. Но на середине сказки Ханна внезапно умолкла. Я почувствовала, как ее маленькое тельце расслабилось в моих объятиях.

— Спи, малышка, — прошептала, целуя ее в лобик. Я продолжала гладить малышку по волосам, наслаждаясь тишиной и безмятежностью её сна.

— Отнесу Ханну в постель, — рядом раздался тихий голос Дейва, и я вздрогнула от неожиданности.

"Он был здесь все это время?" – мысль молнией пронзила сознание. Я осторожно села в кровати, боясь разбудить Ханну.

Дейв подошел ближе и, наклонившись, нежно поцеловал меня в лоб. От его прикосновения по моему телу разлилась теплая волна.

— Спасибо, Тома, — прошептал он, и его голос звучал глубоко и хрипло. — Спасибо за то, что ты сделала сегодня, за твою доброту. Для меня очень важно, что ты не оттолкнула Ханну...

Он замялся, подбирая слова.

— … Даже несмотря на то, что она не твоя дочь.

Я замерла, не понимая его слов. «Что он хочет этим сказать? Неужели он думает, что я могу не любить Ханну?»

— Дейв, но правда в том, что я не лгала, — тихо ответила. — Я собираюсь стать ей мамой. И… да, понимаю, что тебе это может не нравиться… но я не прошу быть парой или что-то такое… Просто мне кажется, что Ханне нужна ласка… и я…

Договорить я не успела. Его губы накрыли мои. И на этот раз его поцелуй был не таким невинным, как раньше. Он был жадным, требовательным, и я ответила на него без раздумий. Глубокое, чувственное касание, от которого внутри всё загорелось, а живот пронзило приятной дрожью. Сердце бешено колотилось, и я, не сдержавшись, схватила Дейва за рубашку и прижалась к нему всем телом.

Внезапно Ханна заворочалась во сне. Мы отшатнулись друг от друга, словно нас ошпарили кипятком.

— Отнесу Ханну, — прошептал Дейв. Я почувствовала, как тепло малышки покинуло мои объятия, оставив после себя странную пустоту. Чтобы хоть как-то заполнить ее, я прижала к себе Муми, спрятав его под простыней. Пусть это останется нашим маленьким секретом.

Я осталась лежать, комкая простыню. «Что это было? Простая благодарность за тепло, подаренное его дочери, или между нами промелькнуло нечто большее?» Сердце колотилось в груди, а мысли путались. Зажмурилась, пытаясь медленно дышать, чтобы прогнать волнение.