Глава 12

Заказ новых платьев был стратегическим ходом, но я прекрасно понимала, что настоящая власть кроется не в шелках и кружевах, а в контроле над ресурсами. Мой следующий удар должен был быть нанесен в самое сердце хозяйственной системы поместья — в кладовые и погреба. Это была территория Мирты. И я собиралась устроить там государственный переворот.

Я выбрала для своей операции утро, сразу после пробежки и завтрака. Я знала, что в это время Мирта обычно сидит в своей каморке, перебирая белье или делая вид, что составляет отчеты. Она не ждала меня. Никто не ждал.

Я спустилась по узкой каменной лестнице, ведущей в подвалы. Здесь было прохладно и пахло сыростью, землей и чем-то кислым. Воздух был неподвижным и тяжелым. Я шла по тускло освещенному коридору, заглядывая в открытые двери. Вот винный погреб с рядами пыльных бутылок. Вот ледник, откуда веяло холодом. А вот и она — главная кладовая.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные голоса. Я подошла на цыпочках.

— …говорю тебе, этот сыр — высший сорт! — это был незнакомый мне мужской голос, вкрадчивый и маслянистый. — Трактирщик «Хромого лиса» даст за него двойную цену. А лорду подсунем тот, что попроще. Он все равно разницы не заметит.

— Тише ты, глотка луженая! — прошипел знакомый скрипучий голос Мирты. — Услышит еще кто…

— Да кто тут услышит? — хмыкнул мужчина. — Хозяйка твоя в парке салом трясет, лорд в городе. Мы тут одни. Так что, по рукам? Половина — моя, половина — твоя.

— Ладно, — после недолгой паузы согласилась Мирта. — Только муку в этот раз бери из дальнего мешка. И взвесь ровно, чтобы недостачи не было. Флетчер — та еще ищейка.

— Будет сделано, Мирта, не переживай. Сработаемся.

Я отступила от двери. Кровь стучала в висках, но не от гнева. От холодного, хищного азарта. Попались, голубчики. Прямо с поличным!

Я не стала врываться с криками и обвинениями. Это было бы слишком просто. Слишком… в стиле старой Сесилии, которая устроила бы истерику и в итоге осталась бы виноватой. Нет, я сделаю все по-другому.

Я громко кашлянула и, не дожидаясь реакции, решительно толкнула дверь.

Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти художника. Посреди кладовой, заставленной полками с банками, мешками и ящиками, стояла Мирта. Ее лицо, обычно кисло-презрительное, было искажено смесью страха и ярости. Рядом с ней топтался приземистый, краснолицый мужчина в засаленном жилете, державший в руках огромную головку сыра. Судя по всему, один из поставщиков. Увидев меня, он замер, как мышь, застигнутая кошкой, и попытался спрятать сыр за спину, что было довольно нелепо, учитывая его размеры.

— Миледи! — выдохнула Мирта, первой приходя в себя. — Что вы здесь делаете?

— Доброе утро, Мирта, — произнесла я ледяным тоном, обводя взглядом помещение. — И вам, сударь. Какая интересная у вас тут… торговля.

Мужчина побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Он что-то пролепетал, похожее на «я-просто-зашел», и, бросив сыр на ближайший мешок, пулей выскочил из кладовой, едва не сбив меня с ног.

Мирта осталась одна. Она выпрямилась, и на ее лице снова появилась привычная маска надменности. Она решила идти в атаку.

— Не понимаю, о чем вы, миледи. Этот человек просто привез продукты. А вы своим появлением…

— Я своим появлением помешала вам обворовывать моего мужа, Мирта, — спокойно прервала я ее. — Я все слышала. Про сыр, про трактирщика, про муку из дальнего мешка.

Ее лицо на мгновение дрогнуло. Всего на мгновение. Но я увидела. Я увидела страх в ее глазах.

— Это возмутительная клевета! — взвизгнула она. — Вы… вы все не так поняли! Я пожалуюсь лорду! Он не поверит ни единому вашему слову!

— Возможно, — согласилась я. — Лорд мне не доверяет. Но, видите ли, в чем дело, Мирта… Мистеру Флетчеру он доверяет. И его бухгалтерским книгам.

Я сделала шаг вперед и провела пальцем по полке. На нем остался толстый слой пыли, но сквозь него виднелись аккуратные этикетки.

— Давайте-ка посмотрим, — проговорила я задумчиво, прохаживаясь вдоль стеллажей. — Вот, например, банки с персиковым джемом. Судя по записям, которые я вчера попросила у Флетчера… — я сделала вид, что вспоминаю, хотя прекрасно помнила каждую цифру, — …было закуплено двадцать банок. Двадцать первого числа. Сегодня двадцать восьмое. Неделя прошла. Сколько, по-вашему, мы должны были съесть за неделю? Две? Три?

Я остановилась и взяла в руки одну из банок.

— А здесь их всего десять. Куда делись еще десять банок, Мирта? Неужели у нас в доме завелись такие прожорливые мыши?

Она молчала, сжав губы.

— А вот мешки с сахаром, — продолжила я свой обход. — Закуплено пять. Я вижу только три. И один из них наполовину пуст. А вот масло… дорогое, из столицы…

Я не обвиняла. Я просто констатировала факты. Сухо, методично, как следователь на допросе. Я видела, как с каждым моим словом с нее слетает спесь. Она поняла, что я пришла подготовленной.

— Это… это все инсинуации, — прошипела она, но ее голос уже не был таким уверенным. — Вы ничего не докажете.

— О, я и не собираюсь ничего доказывать, — я повернулась к ней, и на моем лице, я уверена, была самая холодная улыбка, на которую я была способна. — Зачем? Я ведь не собираюсь устраивать вам публичную порку.

Она удивленно посмотрела на меня. Она ждала криков, угроз, скандала. А я предложила ей нечто совершенно иное.

— Я хочу предложить вам выбор, Мирта, — сказала я тихо, почти по-дружески. — У вас есть два пути.

Я подошла к ней совсем близко, заглядывая ей в глаза.

— Путь первый. Вы прямо сейчас идете в свою комнату. Собираете свои вещи. И уходите из этого дома. Тихо, без скандала. Я, в свою очередь, забуду обо всем, что здесь видела и слышала. Я скажу лорду, что вы уехали по семейным обстоятельствам. Вы получите хорошее выходное пособие. Ваша репутация не пострадает. Вы легко найдете себе другое место.

Она смотрела на меня, не веря своим ушам. Это было слишком… просто. Слишком милосердно.

— А путь второй? — выдавила она.

Моя улыбка стала шире.

— А путь второй… Я иду к лорду Алистеру. Но не с пустыми словами. Я иду к нему вместе с мистером Флетчером и его гроссбухом. Мы проводим полную ревизию. Мы вскрываем каждый мешок, пересчитываем каждую банку, проверяем каждую накладную за последние три года, что вы здесь служите. Я почти уверена, что мы найдем много интересного. И когда мы найдем… когда мы докажем, что вы систематически обворовывали этот дом, обманывали своего хозяина…

Я сделала паузу, давая ей возможность в полной мере представить себе эту картину.

— …тогда это будет уже не мое дело. Это будет дело лорда. А лорд Вудсборн, как я слышала, очень не любит, когда его обманывают. Особенно в том, что касается денег. Я не знаю, что он с вами сделает. Может, просто вышвырнет на улицу с позором. А может, решит устроить показательный процесс и отправит вас в тюрьму. Вы ведь знаете, что делают с ворами в тюрьме, Мирта?

На ее лице не осталось и капли крови. Она стояла передо мной, как соляной столб, и ее глаза были полны неподдельного, животного ужаса. Она знала своего хозяина. И она знала, что я не блефую.

— Так что вы выбираете, Мирта? — спросила я мягко. — Тихое, достойное прощание? Или суд лорда?

Она молчала, тяжело дыша. В ее голове, я видела это, шла отчаянная борьба. Гордость, ненависть ко мне, страх…

— Но… куда я пойду? — прошептала она. Это был последний, слабый всплеск сопротивления.

— Это уже не моя забота, — ответила я все так же спокойно. — Я даю вам час, чтобы собрать вещи. И еще. Все, что вы украли и не успели продать, — деньги, драгоценности, если таковые имеются, — вы оставите на столе в своей комнате. Это будет ваша… компенсация за мое молчание. Иначе сделка недействительна.

Я развернулась и пошла к выходу. У самой двери я остановилась.

— Ах, да, Мирта. Я уверена, вы понимаете, что если вы попытаетесь очернить меня перед уходом или рассказать кому-то свою версию событий… Я сразу перейду ко второму варианту. И поверьте, я найду вас, где бы вы ни были.

Я вышла, не дожидаясь ответа. Я знала, что она выберет. Страх за свою шкуру всегда побеждает гордость.

Я не чувствовала триумфа. Только холодное, ледяное удовлетворение. Я убрала главную занозу. Обезглавила оппозицию. И я сделала это не криком, а умом. Тихо, чисто, без лишних свидетелей.

Через час я увидела из окна своей спальни, как по подъездной аллее, сгорбившись, с небольшим узелком в руках, уходит Мирта. Она ни разу не оглянулась.

В доме Вудсборн началась новая эра. И все знали, кто теперь здесь настоящая хозяйка.