Глава 15

Чай не помог. Весь остаток дня я провела как на иголках. Я пыталась читать в библиотеке, но буквы расплывались перед глазами. Я пошла в розарий, но даже вид новых зеленых побегов, проклюнувшихся уже на нескольких кустах, не принес обычного умиротворения. Я ждала. Ждала возвращения мужа. Ждала бури.

Изабелла не из тех, кто бросает слова на ветер. Она пообещала, что Алистер сотрет меня в порошок, и я не сомневалась, что она приложит все усилия, чтобы сдержать свое обещание. Она распишет ему сцену нашего чаепития в самых черных красках, выставив меня ревнивой, истеричной мегерой, которая посмела оскорбить его… подругу. И он, конечно же, ей поверит. Почему бы ему не поверить своей блистательной любовнице, а не жене, которую он презирает?

Когда снаружи послышался знакомый стук копыт, мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Я была в своей спальне, пыталась заставить себя переодеться к ужину, но руки не слушались. Я замерла у окна, наблюдая, как он спешивается. Он двигался резче, чем обычно. Даже на расстоянии я видела, что он зол.

Я не стала спускаться. Я не собиралась давать ему преимущество, встречая его на его территории. Пусть приходит сюда. В этот раз разговор состоится в моих стенах.

Я ждала недолго.

Шаги в коридоре были быстрыми, тяжелыми, яростными. Дверь в мою спальню распахнулась без стука. Так бесцеремонно врываться ко мне позволяли себе только двое: баронесса и мой муж.

Алистер стоял на пороге, и от него волнами исходила ледяная ярость. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено гневом. Серые глаза метали молнии.

— Что здесь сегодня произошло? — спросил он без предисловий. Его голос был тихим, но в этой тишине звенела сталь.

Я медленно обернулась, встречая его взгляд. Мое сердце колотилось как бешеное, но внешне я старалась сохранять спокойствие.

— Добрый вечер, лорд Алистер, — произнесла я ровно. — Не уверена, что понимаю, о чем вы. За день произошло много событий. Я, например, обнаружила, что еще один розовый куст в саду подал признаки жизни.

Он сделал шаг в комнату, захлопнув за собой дверь. Звук эхом пронесся по спальне.

— Не играйте со мной, Сесилия! — прорычал он. — Ко мне только что приезжала баронесса де Винтер. Она была… расстроена.

— Расстроена? — я позволила себе изобразить легкое удивление. — Какая жалость. Я, напротив, пыталась ее утешить. Даже предложила чаю с успокоительными травами.

— Она сказала, что вы ее оскорбили! — он подошел почти вплотную. Он был таким высоким, таким злым. Я чувствовала себя маленькой и уязвимой, но не позволила себе отступить ни на шаг. — Вы выставили ее из моего дома!

— Из вашего? — переспросила я, вскинув бровь. — Насколько я помню, это и мой дом тоже. И я никого не выставляла. Баронесса ушла сама. Видимо, мой успокоительный чай пришелся ей не по вкусу.

— Она сказала, что вы вели себя как… как ревнивая фурия! Обвиняли ее во всех смертных грехах!

Я горько усмехнулась.

— Ревнивая? Милорд, чтобы ревновать, нужно хоть что-то чувствовать к человеку. А я, боюсь, не могу похвастаться этим по отношению к вам.

Это был удар ниже пояса. Я видела, как он на мгновение опешил. Он привык, что женщины — и жена, и любовницы — крутятся вокруг него, жаждут его внимания. А я только что заявила, что он мне безразличен.

— Что касается обвинений… — продолжила я, возвращая себе инициативу в разговоре. — Я не обвиняла ее ни в чем, чего бы она не совершала. Или вы будете отрицать, что дарили ей изумрудное колье?

Его челюсти сжались. Он не ожидал, что я буду в курсе таких подробностей.

— Это не ваше дело, — процедил он.

— Ошибаетесь. Это становится моим делом в тот самый момент, когда ваша… гостья, — я произнесла это слово с нескрываемым сарказмом, — является в мой дом без приглашения и с порога начинает меня оскорблять.

— Она вас оскорбляла? — в его голосе прозвучало откровенное недоверие. — Изабелла — леди до кончиков ногтей. Она бы никогда…

— Она бы никогда? — я рассмеялась, и в моем смехе не было ни капли веселья. — Вы действительно так думаете? Или вам просто удобно так думать? Позвольте, я процитирую вам эту «леди до кончиков ногтей». «Какая приятная неожиданность застать вас не за едой». «Чем же вы были заняты? Подсчетом калорий в пирожных?». «Вы, нищая, толстая деревенщина». Вам продолжить? Или этого достаточно, чтобы составить представление о ее манерах?

Я говорила спокойно, без крика, но каждое слово было пропитано ледяной яростью. Я видела, как меняется выражение его лица. Он все еще был зол, но к гневу примешивалось… сомнение. Он смотрел на меня, и я видела, что он пытается понять, лгу я или нет.

— Она не могла такого сказать, — упрямо повторил он, но уже не так уверенно.

— Могла. И сказала. Она приехала сюда, не застав вас, и решила выместить свою досаду на мне. Она ожидала увидеть забитую, плачущую дурочку, которую можно безнаказанно унижать. Она просто не знала, что та женщина, которую она искала, больше здесь не живет.

Он молчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. И, возможно, так оно и было. Он никогда не видел меня такой. Спокойной. Логичной. Отстаивающей свои границы.

— И что вы ей ответили? — спросил он тихо.

— Я ответила ей правду. Что она — незваная гостья в моем доме. Что ее статус вашей фаворитки — явление временное. И что я, в отличие от нее, ношу вашу фамилию и являюсь хозяйкой этого поместья. Я была невежлива? Возможно. Но я лишь отвечала на ее агрессию. Или я должна была молча сносить оскорбления в собственном доме? Этого вы от меня хотели? Чтобы я подставила вторую щеку, пока ваша любовница вытирает об меня ноги?

Он отвернулся и прошелся по комнате. Он был в замешательстве. Его привычная картина мира, где была блистательная, остроумная Изабелла и унылая, безвольная Сесилия, рухнула.

— Вы не должны были вступать с ней в перепалку, — сказал он наконец, останавливаясь у окна. — Вы должны были просто… проигнорировать ее. Позвать Дженнингса.

— Проигнорировать? — я снова горько усмехнулась. — Милорд, я игнорировала ее и вам подобных слишком долго. И посмотрите, к чему это привело. К тому, что любая посторонняя женщина считает, что имеет право врываться в мой дом и оскорблять меня. С этим покончено.

Я сделала шаг к нему.

— Послушайте меня, лорд Алистер. И послушайте внимательно. Я не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Вы можете иметь столько любовниц, сколько вам будет угодно. Мне. Все. Равно. Но у меня есть одно условие.

Он медленно обернулся. В его глазах горел холодный огонь.

— У вас есть условия?

— Да. Одно. Чтобы ноги ни одной из этих женщин не было в моем доме. Встречайтесь с ними где угодно. В городе, в охотничьем домике, хоть на Луне. Но это поместье — моя территория. Здесь хозяйка — я. И я не потерплю здесь присутствия ваших… дам. Это ясно?

Мы стояли друг против друга, и воздух в комнате, казалось, потрескивал от напряжения. Я бросила ему вызов. Прямой, открытый, бескомпромиссный.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Я видела, как в его голове борются гнев, удивление и… что-то еще. Что-то, чего я не могла понять.

Я ожидала взрыва. Крика. Угроз.

Но он ничего не сказал.

Он просто смотрел на меня, и его лицо снова стало непроницаемой маской. Он не нашел, что ответить. Моя логика была безупречна. Моя позиция — обоснована. Он пришел сюда, чтобы отчитать меня за невежливость, а в итоге был вынужден выслушать обвинения в адрес своей протеже.

— Мы закончили, — сказал он наконец. Голос его был ровным, лишенным всяких эмоций.

Он развернулся и вышел из комнаты, на этот раз аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна, тяжело дыша. Ноги подкашивались, и я опустилась на край кровати.

Я не знала, победила ли я. Он не согласился с моими условиями. Но он и не отверг их. Он просто ушел. Ушел, потому что впервые за все время брака он не знал, что сказать своей жене.