Глава 3

— Госпожа Дора, госпожа Дора! — кричит кто-то над ухом, да ещё и за плечо трясёт.

Больно, между прочим. Там ведь синяки.

— Ваша матушка пожаловали!

— Что такое Дарниум? — шепчу я.

Так мы же в нём живём! — в голосе звучит откровенное недоумение.

— Это город, да?

— Да что с вами, голубушка моя? — всплёскивает руками склонившаяся надо мной старушка.

Или не старушка даже, просто одета так? Но явно не молодая.

— Вы кто? — лепечу я.

— Нянюшка ваша! — испуганно произносит она. — Да неужто у вас память отшибло?

— Мне плохо! Голова болит, и вообще…

— Так матушка же ваша! Она — женщина суровая!

Тем временем комнату наполняет решительный стук каблуков и шелест платья.

— Очнулась? — в голосе пришедшей звучит откровенное презрение.

Поворачиваю голову. Надо же, та самая выдра!

— Что молчишь? Опозорила семью! Дамиору сильно не понравилось твоё поведение! Как ты посмела?

Не понимаю, что я такого сделала? Это она про колодец, что ли? Но я не помню ничего! Может, просто сказала ему что-то не то?

Я безуспешно пытаюсь вспомнить и разобраться, а она продолжает:

— Я этого так не оставлю! Даже не надейся! Отправишься в пансион благородных невест!

Смотрю на неё в полном недоумении. Какой ещё пансион?

— Молчишь, дрянь? Ничего, там тебя приведут в чувство! Сегодня же напишу письмо!

Закончив свою эмоциональную тираду, выдра разворачивается и стремительно уносится прочь. Я облегчённо вздыхаю. И опять принимаюсь осмысливать, что же всё-таки происходит.

Бред какой-то! Хотя у нас в роду психов точно не было. Тогда что?

Щиплю себя за руку. Ничего не меняется.

Подношу ладонь к лицу. Где мой маникюр⁈ И вообще рука совсем другая. Пальцы тонкие, как у ребёнка.

Испуганно озираюсь по сторонам. Нет, это точно не больница, тем более, не психушка. Вон, роскошь какая. Даже балдахин над моей кроватью. И столбики резные.

И тут я замечаю зеркало. Вскакиваю с кровати. Меня тотчас одолевает резкий приступ головокружения. Хватаюсь за старушку, только что назвавшую себя моей нянюшкой.

Она явно пугается. Аж сжимается вся.

— Я просто хочу в зеркало посмотреться! — произношу я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Она берёт меня под руку и медленно шагает. Я вижу своё отражение и не верю своим глазам.

В зеркале отображается худенькая белокурая девочка. Лет тринадцати на вид.

— Сколько мне лет? — лихорадочно спрашиваю я, не заботясь о том, как это будет воспринято.

— Четырнадцать годков стукнуло! Этой зимой как раз! — растерянно отвечает старушка.

Перевожу взгляд на окно и вижу зелёные листья.

— Сейчас лето, да? — спрашиваю я.

Нянюшка испуганно кивает.

— Вы, это, не переживайте так! — начинаю я. — Я, видимо, головой ударилась. Но я всё вспомню! Потихоньку! Особенно, если вы мне поможете. Вы ведь мне поможете, да?

— Что это вы такое спрашиваете? — обиженно произносит старушка. — Я для вас жизни не пожалею!

— Я полежу немного, повспоминаю, хорошо? — говорю я.

Опять возвращаюсь к своему бегству от потерявшего берега Дмитрия. Старательно прокручиваю в памяти мгновение за мгновением. А ведь точно, я успела выскочить на дорогу! И визг тормозов хорошо помню! И как меня в бок ударило. А потом всё. Или не всё?

Внезапно накатывает воспоминание, как меня словно затягивает в какую-то воронку. И это странное слово — Дарниум. Мы в нём живём, но это не город. Может, деревня? А если вообще — мир?

Если так, то получается, что душа — правда бессмертна? А что, логично! Есть же закон сохранения материи и энергии. Душа ведь тоже одна из форм либо первого, либо второго. Вот она и сохранилась, получается. Только в другом месте теперь.

Но почему я тогда не в младенца воплотилась и помню всё, что было в прошлой жизни? Как же мало мы всё-таки знаем о мироздании!

— Так ты сказала, что Дарниум — это не город? — спрашиваю я.

— Земля это! На которой все люди живут! Страны ещё разные есть! — сообщает нянюшка.

Ага, планета, значит, — соображаю я. — Что ж, уже хоть какая-то ясность. А дальше потом разберусь.

Откидываюсь на подушку и начинаю думать о той, в чьё тело попала. Я уже знаю, что её зовут Дора. И где она теперь?

Возвращаюсь к единственной ниточке — чужому воспоминанию о разговоре с женихом. Изо всех сил стараюсь вчувствоваться в те самые образы.

И тут меня накрывает страх. Да нет — ужас! Совершенно запредельный, полностью парализующий рассудок. Дамиор!

Его репутация откровенно леденит кровь. Он дважды вдовец. Первая жена умерла от какой-то болезни, а вот вторую он забил до смерти прямо на глазах у прислуги и гостей. Якобы за измену. И ему ничегошеньки за это не было!

Ужас какой-то творится на этом Дарниуме! И мне теперь с этим жить, получается. Ведь Дамиор — мой жених!

Стоп. Надо успокоиться. Я всё-таки не та несчастная девочка Дора. Что-нибудь придумаю. Тем более, свадьба ещё не скоро. Та выдра грозилась сначала в пансион какой-то отправить.

Это хорошо. Хоть больше узнаю про этот мир.

Опять встаю. Нянюшка вскакивает и бросается мне навстречу.

— Я сама! — решительно останавливаю её.

Пошатываясь, ковыляю к зеркалу и долго и придирчиво рассматриваю себя в нём. Старушка не выдерживает и начинает причитать:

— Голубушка, красавица вы наша! И волосики, как шёлк, и глазки, как небушко ясное! Не то, что ваша сестрица! У, змеюка подколодная!

Что⁈ У меня ещё и сестра есть?

Опять подкатывает воспоминание. Их двое. Сестра и брат. Близнецы. И они меня явно недолюбливают.

Почему? Память Доры нехотя отдаёт смутные образы. Эта выдра — всё-таки не мать, а всего лишь мачеха! Какое счастье!

Пытаюсь увидеть родную мать, но безуспешно. В памяти всплывает лишь написанный маслом портрет совсем юной девушки, почти девочки.

— Что случилось с моей родной матерью? — спрашиваю я.

— Так ведь умерла, едва вы у ней родились! Слабенькая она была. Пятнадцать годочков всего, и понесла сразу, как с вашим батюшкой сочетались.

— А со скольки можно замуж выходить?

— Как четырнадцать стукнет!

Ужас какой! Ну у них и нравы! Средневековье! Дикость!

Впрочем, что толку с моих возмущений? Ведь тут, похоже, и есть именно что средневековье. И мне в нём надо как-то выжить!