Глава 39

На какой-то миг у меня аж дух захватывает от ужаса. Даже успеваю пожалеть, что мы вообще сюда сунулись. Но благодаря защитному заклятью мы остаёмся невредимыми. Я вновь овладеваю собой.

На всякий случай оглядываюсь на Андрею. Она выглядит собранной и напряжённой. Я облегчённо вздыхаю.

Вот, наконец, и он. Тот самый маг, что заставил меня пережить лютый нечеловеческий ужас. Я бросаю в него голубую молнию. Увы, он тоже окутан магической защитой, и она не достигает своей цели.

Андрея принимается осыпать врага яркими искрами. Тот не остаётся в долгу и швыряет в нас косматыми огненными звёздами. Какое-то время мы держимся на равных, бросая друг в друга свои магические произведения, которые, впрочем, не приносят вреда, так как не в состоянии пробить магическую защиту.

Внезапно на меня обрушивается серая лавина непонятно чего. А в следующее мгновение я начинаю ощущать, что в ней скрывается что-то пульсирующее и явно опасное.

Неведомое нечто начинает стаскивать с меня защитный кокон, словно вбирая его в себя. Прежде чем я успеваю сплести новый, в меня летит целый сноп длинных зелёных искр и я чувствую жгучую боль под глазом. Я понимаю вдруг, что моя смерть — совсем рядом. Даже руку протягивать не надо. Но я ещё могу её отвести!

Я принимаюсь яростно бороться за свою жизнь. Только теперь осознаю, что значит действовать в полную силу. Сама удивляюсь тому, что у меня получается.

Откуда-то приходит неведомая прежде скорость и концентрация. Я мастерски вплетаю в свои стихийные произведения даже те жалкие зачатки пространственной магии, которыми едва успела овладеть. И эта комбинация достигает своей цели. Поверженный маг отлетает к стене и сползает по ней на пол.

Мы с Андреей подходим поближе. Всё ещё настороже, готовые отразить внезапный удар. Но маг валяется в полной отключке. Достаю снятый с моей сестры ошейник, блокирующий магию, и надеваю ему.

Выпрямляюсь и озираюсь. Вот и дверь в подвал, где он внушал беззащитным девушкам свои чудовищные иллюзии. Я вскрываю её с помощью магии и мы с Андреей затаскиваем туда поверженного мерзавца.

— У тебя кровь на щеке! — ахает Андрея.

Странно, я ничего не чувствую даже. Наверное, это от стресса. Моя кровь сейчас — сплошной коктейль из гормонов. То, что я ощущаю — не описать словами. Дичайший сплав только что пережитой близости смерти и радости победы. Прежде всего над своей слабостью и страхом. И утолённая, наконец, жажда справедливости. Впрочем, ещё не до конца!

— Идём! — решительно говорю я.

Мы входим в холл. Горстка дам в лиловом во главе с самой хозяйкой жмутся к стенам, окидывая нас исполненными ужаса взглядами. С лестницы, ведущей на второй этаж, выглядывают перепуганные воспитанницы.

— Фиона дин Наор, Марта Хирт, выйдите сюда! — кричу я.

— Анита дин Райн! — присоединяется ко мне Андрея.

Три девушки в ночных рубашках медленно, словно обречённо, спускаются к нам.

— Вы что, не узнаёте? Я — Дора!

Такое чувство, что они не верят своим глазам. Всё ещё испуганно вглядываются в нас с Андреей.

— Мы пришли сюда, чтобы позвать вас с собой. В безопасное место! Вы сможете сами строить свою жизнь! Учиться и всё такое...

— Это точно ты? — лепечет Марта.

— Не узнаёшь? — с улыбкой спрашиваю я.

Она бросается ко мне и хватает под руку.

Хозяйка пансиона, наконец, отлепляется от стены. И куда только делась вся её спесь? Плечи опущены, и подбородок дрожит.

— Это настоящий разбой! — сдавленно произносит она. — А ещё они убили господина Нориуса, нашего достопочтенного мага!

— Неправда! — возмущённо отвечаю я. — Вы учите своих воспитанниц чтить богов и должны знать, что они ненавидят ложь! Мы пришли за теми, кого удерживают здесь против их воли. И они уйдут с нами, только если сами того захотят!

— Я хочу! — неожиданно звонким голосом выкрикивает Марта.

Даже её облик меняется. Такое чувство, что она прямо на глазах становится выше ростом.

— И я!

— И я!

Фиона и Анита прячутся за нашими спинами.

— И я! — раздаётся отчаянный крик и из толпы воспитанниц вылетает совсем маленькая хрупкая блондиночка.

Я её даже не знаю. Явно из первогодок.

— Возьмите меня с собой! — умоляет она. — Я куда угодно, лишь бы не здесь!

Начинаю прикидывать, как мы все поместимся в карете. Ой, что будет...

Мои размышления прерывает странный шум за спиной. Я тотчас оглядываюсь.

— Требую немедленного расчёта! — противным скрипучим голосом верещит пришедший в себя потрёпанный маг. — Я устраивался сюда на службу не для того, чтобы рисковать жизнью!

Ну да, это тебе не над беззащитными девушками глумиться! — мысленно отвечаю я, испытывая, чего уж греха таить, откровенное злорадство.

— Вот видите! — торжествующе произношу я, вперив взгляд в хозяйку пансиона. — А вы сказали, что мы его убили!

Та вскидывается, прижимает руки к лицу и стонет:

— Я разорена!

Пора кончать с этим! — соображаю я. Надо успеть уехать подальше до того, как рассветёт. Весенние ночи коротки.

Делаю шаг вперёд.

— Все присутствующие здесь, равно как и взирающие на нас боги, от которых ничего не утаится, пусть будут свидетелями, что мы не взяли отсюда никакой вещи и не увели никого против воли! — объявляю я.

Морис ждёт нас у ворот. Быстренько подхватывает совершенно растерянных беглянок и усаживает в экипаж. Потом подскакивает ко мне.

— Ты ранена?

Я вспоминаю про то, как мне прилетело от мага. Щека под глазом отзывается саднящей болью.

— Помоги ей! — говорит Андрея и залезает на место кучера. — Я ведь научилась с лошадьми управляться!

Морис поднимает меня, словно пушинку и запихивает в экипаж. Залезает следом. Да уж, тесновато получается.

Я скукоживаюсь на сиденье, согнув ноги, и кладу голову ему на колени. Вопиющее нарушение приличий! Но он — целитель, в конце концов!

Морис принимается колдовать над моей щекой. Это настоящее чудо! Не знаю, как он это делает, но у меня не возникает ни малейшего неприятного ощущения, которые всегда появляются, когда залечиваешь что-то с помощью магии. Его сильные и тёплые руки словно успокаивают и внушают уверенность.

Сквозь подступающую сонливость воспринимаю исходящую от него добрую светлую радость, какую испытывает человек, нашедший своё призвание. Так вот что означает «душа поёт», успеваю подумать я, прежде чем окончательно провалиться в сон.