Глава 40

Вопросов, которые я хотела задать Витто, стало еще больше. И когда Врадо и Тирго вернулись из человеческой деревни, я первым делом попыталась снова выклянчить чешуйку, хотя все мое существо было против того, чтобы просить что-то у драконов. Но Врадо, не моргнув глазом, соврал, что отродясь никакой чешуйки не видел. А свою он мне не даст, потому что я из вредности тут же заставлю его покинуть Приют.

Он так и сказал «Приют». С придыханием и почтением. И это тоже было странно. Я даже подошла к Тирго, чтобы убедиться, что мне не показалось. Но нет... Второй ненормальный дракон тоже называл наш дом с тем же непонятным трепетом.

Я сделала еще одну попытку и постаралась разговорить Сашу. Но сестра, которую я считала самой близкой для себя, невинно захлопала глазами, изображая их себя дурочку. А может быть и, правда, не знала...

От всех этих загадок мне с каждым днем становилось все хуже и хуже. Меня даже не порадовал амбар, строительство которого наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Врадо и Тирго не зря мотались к людям, не знаю, как это им удалось, но после возвращения, они махали топорами, как заправские плотники.

Я не могла ни спать, ни есть, в голове постоянно крутились Витто и список вопросов, которые я собиралась ему задать. Я стала раздражительной и иногда срывалась на сестрах и даже драконах, рыча на всех почем зря.

Не знаю, до чего я довела бы и себя, и всех остальных, но однажды утром, на рассвете, когда я вышла доить козу, во дворе меня ждал большой сюрприз. На свободном пятачке, рядом с недостроенным амбаром, свернувшись клубком и накрыв хвостом нос, как кошка, спал огромный стальной дракон.

Розовые лучи рассветного солнца едва отражались от крупной матовой чешуи, отчего казалось, что броня Витто покрыта полупрозрачной и пушистой розовой вуалью. Все равно, что острый меч накрыть тонким вышитым покрывалом: как ни хитри, но от этого он все равно не станет менее опасным оружием.

Но все равно это было очень красиво и трогательно. Я невольно замерла на крыльце, любуясь открывшейся картиной. Даже на мгновение забыла про свои терзания... Захотелось подойти ближе, вдохнуть запах нагретой на солнце стали и провести ладонью по крупным чешуйкам, ощущая их гладкость и теплую прохладу... Драконы теплокровные, но металл их брони всегда холодный. Поэтому когда проводишь ладонью по телу живого дракона, чувствуешь одновременно две температуры: внутренний жар, который пробивается между чешуйками и холод металла.

Когда я была маленькой, обожала обнимать Его в истинном обличье. Я бесстрашно взбиралась Ему на спину, топала ногами по высоко выступающему хребту и чесала специальной тяжелой, но мягкой щеткой между шипами на хвосте. Эти шипы самое страшное оружие драконов, которым они убивают соперников прямо в воздухе, и плотная кожа между ними покрыта колючими толстыми чешуйками, которые плотно прилегают друг к другу.

А Он блаженно жмурился, моргая третьим веком, и еле слышно урчал от удовольствия. И потом катал меня на своей спине, нарезая круги над дворцом Повелителя. Хотя это случалось очень редко: мама боялась дракона, и Он почти все время провел в человеческом теле, созданном магией.

И сейчас, увидев Витто, я вдруг поняла, как страшно соскучилась по тем счастливым временам, когда мама была жива, а я не бегала по всему миру и спокойно жила на Драконьих островах. Мне так захотелось вернуться в прошлое... Увидеть маму... Папу... И Рарго...

- Хочешь полетать? - голос Витто, прозвучавший в моей голове, оказался полной неожиданностью. Я думала он спит, но оказывается, дракон давно открыл огромный зеленый глаз с острым веретеном зрачка и рассматривал меня точно так же, как я его...

- Хочу, - вырвалось у меня, но я тут же опомнилась, - но не сейчас.

- Почему?

Потому что потому... Хотелось ответить мне. Но не могла же я признаться, как щемит мое сердце от тоски по большим и сильным драконам, которых не нужно бояться. По горным пейзажам Драконьих островов. По дворцу, который в детстве я облазила сверху до низу, разведав все укромные уголки.

По Повелителю... Его отцу... Он не любил ни маму, ни меня, и всегда ворчал на сына, за то, что тот нерационально использует ресурсы, и вместо того, чтобы продолжить род и занять его место, ждет, когда человечка состарится и потеряет способность родить. Но иногда я находила в своей комнате совершенно необыкновенные вещи: больших эльфийских «живых» кукол моего роста; замки в половину комнаты, в которых «жили» своей псевдожизнью крошечные фигурки разумных: за ними можно было наблюдать часами; роскошные наряды и косметические наборы с логотипом самой эльфийской принцессы. И я всегда знала, от кого были эти подарки.

По Рарго, по нашим тайным беседам, где терпеливый дракон спокойно отвечал на сотни моих вопросов, не скрывая ничего. Даже то, что знать мне, чистокровной человеческой девочке, нельзя. Главное правильно задать вопрос. Я скучала даже по нашим занятиям, где добрый и всезнающий дядюшка-Рарго превращался в строгого, но справедливого наставника.

Все это было моей тайной, которую я прятала так глубоко, что иногда сама забывала о ней.

Поэтому я ответила по-другому:

- Некогда мне забавляться, - нахмурила брови, чтобы придать словам вес, - Козу-Дерезу доить надо.

И подхватив подойник, на дне которого плескалась теплая вода, прошла мимо лежащего Витто к сарайке. Облик дракона поплыл, искажаясь как всегда во время «превращения» в человека. И не успела я дойти до хлева, как Витто перехватил мое ведро.

- Давай помогу...

Я кивнула и выпустила дужку из рук.

Мы оба вели себя так, как будто бы той, нашей размолвки не было. Как будто бы я не выгоняла Витто, а он как будто бы никогда и не уходил.

Сивка-Бурка еще дремала в стойле, и не обратила на нас никакого внимания. А вот коза-Дереза сразу заметила присутствие «чужого» и неодобрительно заблеяла, показывая, что ей такой расклад не нравится.

- Молчи уж, - буркнула я, выводя козу из стойла к месту дойки и присаживаясь на корточки, чтобы подоить. - Я, может быть, тоже не восторге от некоторых твоих проделок... Но терплю и не возмущаюсь.

Но Козу-Дерезу мои слова совсем не убедили. Она беспокойно крутила головой и переступала на месте... того гляди ведро с молоком опрокинет.

- Ты ей не нравишься, - повернулась я к Витто. - Уходи...

И тут же поняла что именно сказала. Вдруг Витто решит, что я снова гоню его навсегда? И торопливо добавила:

- Подожди меня на улице...

Он кивнул. На губах дракона заиграла мягкая улыбка, словно он догадался о том, как я испугалась, что он снова улетит. И не успеет ответить на мои вопросы. Но дело было не только в них. Хотя я и сама еще не понимала в чем...

Почему только Витто вызывает во мне тяжелые, но такие сладкие воспоминания? Врадо и Тирго тоже драконы. Я уже много раз видела, как они перекидывались туда и сюда, но ни один дракон не вызывал во мне таких эмоций. Возможно, это потому, что наши с Витто жизни оказались соединены в миг моего рождения?

После того, как дракон покинул сарайку, Коза-Дереза мгновенно успокоилась и принялась жевать зерно, позволяя мне спокойно закончить дойку. Я накрыла почти полное ведерко чистой тряпицей, чтобы не попал мусор, отвела козу в стайку, насыпала овса проснувшейся Сивке-Бурке. Работа была закончена. Сейчас отнесу молоко домой и выпущу скотину пастись. После того, как Влада провела в сарай водопровод, отпала нужда поить животных, таская воду ведрами, и утренняя рутина стала легкой и короткой.

Витто ждал меня у дверей, и так же молча подхватил полное ведро, забирая тяжесть и моих рук, и зашагал к дому.

- Я есть хочу, - улыбнулся он, - накормишь завтраком?

Я ничего не ответила. Только кивнула. Глазам и щекам стало горячо от смущения. Я сразу представила, как будут смотреть на меня сестры и Врадо. И как будет посмеиваться надо мной Тирго. Но почему-то мне было все равно.