Глава 30 Как я держала крышу, а он держал меня

Если бы кто-нибудь сказал мне месяц назад, что однажды на рассвете я буду сидеть на полу подземной комнаты, держаться за древний источник и мысленно зашивать магическую крышу собственного дома, я бы посоветовала этому человеку больше спать и меньше есть на ночь тяжелое.

Но вот она я.

На полу.

У источника.

С руками, дрожащими от усталости.

И с маркизом рядом, который стоял за моей спиной так близко, что я чувствовала его тепло даже сквозь холодный подвал.

- Что я должна делать? - спросила я сквозь зубы.

Кот, конечно же, сидел на камне и выглядел как самый бесполезно-важный наставник в мире.

- Открыться дому.

- Ненавижу расплывчатые формулировки.

- Других не держу.

- Лисфей!

- Ладно. Представьте дом. Не стены.

Не комнаты.

А целиком.

Как живое существо.

И потянитесь туда, где больнее всего.

- Вы сейчас описали половину моей личной жизни, - пробормотала я.

Позади меня маркиз шумно выдохнул. То ли смеясь, то ли от тревоги. Скорее и то, и другое.

- Я здесь, - тихо сказал он.

Я прикрыла глаза.

Вот не надо бы ему так говорить.

Не сейчас.

Не тогда, когда мне и без того хочется опереться на него сильнее, чем следует.

Но выбора не было. Вообще.

Я положила ладони на каменный край источника. Свет тут же потянулся к пальцам, обвил их и нырнул глубже, под кожу, в кости, в дыхание.

"Дом", - подумала я.

Ничего.

Потом вдруг - как будто издалека:

скрип балки.

Шепот в стенах.

Тепло очага.

Храп Булки.

Писк Фисташа.

Сонный вздох Агнессы.

Дом откликнулся.

Он был везде.

Сразу.

Старый, упрямый, многоголосый.

Я увидела его будто изнутри: коридоры, лестницы, чердак, кладовые, окна, крышу. И над крышей - три темные серые тени, долбящие по светящейся невидимой дуге.

Там и правда было больнее всего.

- Я нашла, - прошептала я.

- Хорошо, - раздался голос маркиза совсем близко. - Держитесь.

- За что?

- За меня, если нужно.

Нет, ну это просто нечестно.

Я бы обязательно возмутилась. Позже. Когда выживу.

А пока просто потянулась туда, вверх, к крыше.

И едва не закричала.

Потому что чужие удары по защите ощущались как удары по собственным ребрам. Не до крови. Но до спазма. Каждая тварь снаружи будто клевала прямо мне под сердце.

- Кларисса! - резко сказал он. - Что?

- Больно, - выдохнула я.

И в следующую секунду его руки легли мне на плечи.

Теплые.

Тяжелые.

Уверенные.

Не обнять. Не удержать.

Поддержать.

И это сработало.

Боль не исчезла. Но стала выносимой. Потому что теперь я чувствовала не только дом, но и его.

Силу.

Упрямство.

Ярость.

И то глубокое, молчаливое чувство, которое он так долго пытался не показывать.

Оно шло ко мне как опора.

- Не смейте, - прошептала я.

- Что?

- Быть таким... вовремя.

Он наклонился ближе, и его голос почти коснулся моего виска.

- Поздно.

Вот тут сердце у меня и вовсе перестало вести себя прилично.

Но крыша все еще дрожала.

Я снова потянулась к верхней дуге.

На этот раз вместе с ним.

Не магией. Намерением.

Тем самым дурацким "вместе", которое источник уже успел нам навязать.

И вдруг поняла, что надо делать.

Не держать защиту.

А вплести в нее дом.

Не голую силу.

А все, что внутри него живет.

Камин.

Детский смех.

Крошки для Клауса.

Орехи Хруня.

Ворчание Соломеи.

Лаванду няни Марты.

Следы маленьких ног по коридору.

Наш спор у лестницы.

Его руку.

Мое обещание вернуться к детям.

Все это.

Я резко вдохнула.

И свет источника рванул вверх.

Сквозь меня.

Сквозь него.

Сквозь дом.

На миг я увидела крышу изнутри чистым золотым куполом. Три серые твари ударились в него разом и с резким воплем отлетели прочь, как сухие листья от ветра.

Дом гулко выдохнул.

Связь оборвалась.

Я обмякла бы прямо на пол, если бы маркиз не подхватил меня обеими руками и не прижал к себе так крепко, будто это было самое естественное в мире действие.

Я открыла глаза.

Он был совсем близко.

Слишком близко.

Снова.

Но теперь уже не казалось, что это ошибка.

Ни капли.

- Получилось? - шепнула я.

- Да.

- Точно?

- Да.

- Вы не врете?

- Только если вы заставляете.

Я слабо улыбнулась.

- Какой ужас. Значит, это любовь к правде так странно выглядит?

Он застыл.

На долю секунды.

На выдох.

Но я все равно это заметила.

Слишком поздно поняла, что сказала.

Ох.

- Я не то имела в виду, - выпалила я.

- А что именно? - спросил он очень тихо.

Вот ведь... подлец какой.

Прекрасно же понял.

Я уже открыла рот, чтобы уйти в спасительную язвительность, когда сверху, со стороны гостиной, донесся отчаянный крик.

Не детский.

Женский.

Мирабель.

А потом что-то грохнуло так, будто в дом наконец вломились не снаружи, а изнутри.