Глава 12

— Дерех, прошерсти лес, каждую кочку проверь, каждое дупло, все сугробы перерой, если надо! Понял меня?

— Понял, эйр! Разрешите выполнять?

— Мигом! Эрих, бери Солтиса, проверьте каждый дом в поселении! Каждый, понял меня?

— Будет исполнено, эйр!

— Эйтан, походи тут сам, послушай, что люди говорят, а я в харчевне останусь, птичку нашу покараулю.

— Иолан, — услышала еще один голос. В тоне не было ни страха, ни подобострастия. Спокойный и уверенный, от того еще больше пугающий. — Женщину не обижай. Не было такого указания.

— Она ее прячет, Эйтан! — прорычал первый. — Прячет и лжет!

— Найдем. Если Амаргария выжила каким-то чудом и прячется здесь, мы ее найдем!

Мужчины разошлись, хлопнула дверь. А я лежала ни жива, ни мертва. Чувствовала, что почти примерзла к крыше, но и спускаться расхотелось. И куда идти? Обложили со всех сторон. Дома станут проверять, лес тоже, по дороге не пройдешь. Оставаться здесь, однако, тоже плохая идея. И дело даже не в холоде, хотя я уже ни рук, ни ног не чувствовала. Я здесь видна, стоит только подальше отойти и голову запрокинуть. Рано или поздно меня тут обнаружат!

Подползла к краю крыши, свешиваясь вниз, разглядывая окрестности. Никого. Разошлись. Но я-то знаю, что четверо неизвестных рыщут по поселку, ищут меня. Еще и, как назло, вчера волосы не покрасила! — вспомнила с досадой.

Ладно, чему быть, того не миновать. На краю крыши легла на живот, ноги спустила, сползла максимально, под конец удерживая вес только на вытянутых руках. Окоченевшие, они разжались сами собой, и я рухнула в снег. Левой ноге лучше от нового удара не стало. Но, несмотря на боль, метнулась к стене конюшни, прижалась, переводя дух. Жарих был внутри, парень меня заметил, но виду не подал. Напротив, отвернулся, возвращаясь к работе.

Сначала думала идти мелкими перебежками, от стены к стене, но после решила, что сложнее всего найти то, что не прячут. Одернула тулуп, поправила платок, каждый волосок под него заправляя, и пошла, стараясь сильно не хромать, в сторону дома Рахшары. Не знаю, на что я надеялась, а только всю дорогу молила Льяру Милостивую скрыть меня от чужих глаз, утаить от тех, кто злое по отношению ко мне задумал. То ли богиня помогла, то ли просто повезло, а поселок я прошла насквозь. Передо мной раскинулось заснеженное поле с пробитой мною вчера колеёй. Домик старухи на той стороне, отсюда не видно, за деревьями скрыт.

Если бы не боль в ноге — побежала бы. Шла, молясь о том, чтобы старая женщина помогла. То, что пришлые в отношении меня задумали что-то недоброе, сомнений не вызывало. Один раз послышалось что-то неподалеку. Помня, что один из мужчин лес прочесывает, рухнула в снег, таясь. Выждала немного, прежде чем подняться, боязливо оглядываясь.

Дошла. К домику Рахшары дошла. Дверь она сама отворила, словно ждала меня. Рывком втащила внутрь, толкая за печку.

И практически тут же в дверь заколотили.

— Тихо сиди! — цыкнула на меня, сверкая глазами. — Чтоб ни звука, поняла?

Закивала часто-часто. Замерзла так, что зуб на зуб не попадал, дрожала всем телом. За печкой было тепло, но сведенные ужасом и морозом конечности не слушались. Зажала себе рот ледяными ладонями и замерла, стараясь даже дышать пореже.

Услышала, как Рахшара прошаркала к двери, отворила.

— Чего тебе? — поинтересовалась старуха неприветливо.

— Где она? — услышала ранее слышанный голос. Судя по звуку, мужчина вошел внутрь. — Отвечай, старуха, где она? — рыкнул мужчина грозно. А ведь до того спокойно говорил.

— Приходили ко мне уже, дом шерстили. Нет тут никого, кроме меня! Что, снова тряпки ворошить будешь?

— Спалю! — тихо, но от того не менее угрожающе заявил мужчина. — Кто жить хочет — сам выскочит.

— И оставишь меня без крыши над головой? — хмуро поинтересовалась Рахшара.

— Найдешь себе угол где-нибудь. Невесту Ахора кто угодно рад будет приветить!

Обоняния достиг запах дыма. Зажала рот еще крепче, силясь сдержать рвущийся крик. Из глаз полились горячие слезы. Не могу, не могу я так за добро отплатить! Рахшара меня спасла, не останется она без жилья по моей вине, не будет такого.

Немного времени понадобилось на то, чтобы собраться с духом. Поднялась, выходя из-за печки. У двери стоял юноша, молодой совсем. Высокий, плечистый. В волосах серебряные пряди блестят, перемежаясь с багряными, почти как у меня. В руках он держал горящую тряпку. Рахшара замерла недвижно, словно связанная невидимыми путами. На меня посмотрела отчаянно, замычала, но ни слова сказать не смогла. А я поняла, что попалась в ловушку. Парень меня выманил. Просто выманил.

Глаза парня, стоило ему перевести взгляд на меня, заставили отшатнуться. Полностью затопленная серебром радужка, пугающая своей безликостью и дыхнувшим холодом.

— Амари! — выдохнул парень, бросая горящую тряпку на пол, наступая на нее, мгновенно туша огонь. — Амари! Живая! — бросился он ко мне, подхватывая на руки.

— Эйтан? — догадалась я по голосу, который с крыши слышала.

Замерла, не зная, как реагировать. Другого я ждала. Не знаю чего, но точно не объятий и радости. Неприкрытой, искренней радости от того, что я жива.

Глаза парня медленно становились обычными. Серая радужка и обыкновенный зрачок. Он моргнул раз, другой, серебро полностью ушло из взгляда, словно и не было.

— Амари! Я ведь не верил! — выпалил парень, отстраняя меня немного, жадно разглядывая. — Никто не верил. Но тот всплеск все почувствовали. И Ойрир тоже. Месяц уже тебя ищем. Десяток поселений вокруг прошерстили!

— За-зачем ищете? — спросила, заикаясь от пережитого.

— Амадею не нужна живая наследница, Амари, — понурился парень. — Он должен убедиться, что ты мертва, — оглушил он. Сорвал с меня платок, разглядывая волосы.

— Красишь? Правильно! — похвалил Эйтан. — С этой как сошлась? — кивнул на Рахшару.

— Выходила она меня, — ответила честно, совершенно не понимая, что происходит. — Спасла от смерти.

Эйтан взмахнул рукой, освобождая Рахшару от невидимых пут.

— Спасибо, уважаемая! — поклонился он старухе чуть насмешливо. — Вижу, Амари твой дом пробудила тоже. Благодарю за покровительство над нею. Отплачу, чем скажешь, клянусь в том перед богами! Амари, я уведу Иолана, собью со следа. Ты ведь в таверне живешь? Верно я понял, что та женщина лгала насчет сиротки.

Только кивнула, все еще не понимая, что происходит.

— Амари, вот, держи, — мне в руку ткнулся мешочек с монетами. Увесистый. — Оставайся пока здесь, никуда не выходи, поняла? На дом я полог поставлю, мимо все ходить станут. Уедем — сама снимешь. С харчевником я договорюсь, чтобы за тобой смотрел, пока с собой забрать не смогу. Таись, Амари, никто не должен знать, кто ты такая! Пока Амадей на троне властителя, ты в опасности!

— Эйтан, — решилась нарушить его монолог. — Я и сама не знаю, кто я такая. Не помню ничего о себе. Вообще ничего.

— Но меня же ты узнала? — удивился парень.

— Нет. Я на крыше лежала, когда эйр Ойрир с тобой говорил. По имени назвал, а я по голосу узнала.

— Он для тебя не эйр, Амари! Иолан еще получит, что заслужил, никакой он не эйр! Выскочка он! — рассердился Эйтан. — Может, к лучшему, что ничего не помнишь, — задумчиво выдал парень. — Ты должна выжить, Амари, помни об этом! Чтобы ни случилось, ты должна выжить! Я за тобой вернусь. Недолго Амадею осталось властвовать, скоро Ахор его к себе утащит. — Быстрый взгляд в сторону Рахшары. — Тогда я тебя и заберу. А пока таись, Амари! Волосы скрывай и постарайся силу не тратить. Сам знаю, что о невозможном прошу, но каждый раз волна до Дархайма доходит, слишком уж у тебя сила приметная. Все, мне пора. Как же я рад, что ты жива, Амари! — под конец еще раз выпалил он, снова сдавливая в объятиях.

Поклонился молчащей все время Рахшаре и вышел из домика. Почти тут же по стенам поползла серебристая вязь, окутывая весь домик изнутри. Блеснула и пропала, но я чувствовала исходящее от стен тепло. Мягкое, приятное, родное.