Глава 37

После выступления на площади, в составе значительной процессии проехала по городу. Пришлось усесться на спокойную белогривую лошадку, одной, без Эйтана за спиной. Все, что у меня было — пара коротких уроков верховой езды накануне. Верховая езда оказалась не самой сложной наукой, если учесть, чему еще мне приходилось учиться в авральном режиме. Да, супер-наездницей я не стала, но держалась в седле вполне уверенно. И только взгляды Эйтана во время занятий нет-нет, да и заставали нервничать.

Насколько я поняла, Эйтан из всего моего окружения был Амаргарии ближе всего. Они общались с самого детства, кое-какие подробности Эйтан рассказал, когда в Райвенрог ехали. Так что именно он сейчас и подмечал все несостыковки в поведении и особенностях характера давней своей знакомой. Для себя выбрала тактику отстраненного наблюдения. Объяснять я пока была не готова, так что решила просто игнорировать внимательные недоверчивые взгляды.

Проезжая по главной улице Дархайма, пристально оглядывала собравшихся, ловила взгляды, дарила ободряющие улыбки. Мои спутники каждую секунду ожидали нападения, подспудно и я его ждала. Амадея так и не нашли, а значит, угроза никуда не делась.

Путь наш лежал в главный храм столицы — каменное здание, вытянутое на целый квартал. Стены, выложенные из светлого камня, заметила еще на подъезде. Удивительно, но крыша храма светилась. Несмотря на белый день, на довольно яркое солнце, это свечение все равно нельзя было не заметить.

У храма собралось еще больше горожан, чем на площади. Люди толпились, гомонили, стражи оттеснили их от входа и старались не допустить на подъездную дорогу, но даже я понимала, что пожелай кто-то устроить западню — место идеальное. Лошадка подо мной заволновалась, сбавила и без того медленный шаг.

— Ну-ну, — похлопала ее по шее. — Не бойся.

— Эйра Айранир, думаю, лучше вернуться во дворец, — обратился ко мне Брюссир, следовавший бок о бок.

— Эйр Шараеш прав, Амари, — приблизился Эйтан. — Что-то мне все это не нравится. Людей многовато, дорога почти перекрыта. Стражи просто не могут контролировать всех.

Со своего места я уже видела вход в храм. На ступенях замерли трое служителей. Длинные светлые балахоны, видимо, один из атрибутов храмовников везде, где бы они ни находились, — подумала про себя, оглядывая наряды служителей.

Оглядела дом Богов еще раз.

— Крыша светится, — повернулась к Брюссиру. — Всегда так?

— Считается, что этот свет должен привлечь заблудшую душу под своды храма, — пояснил он.

Медленно, но верно, мы приближались ко входу. Поворачивать назад было уже поздно, да уже и практически невозможно в плотно-смыкающейся толпе. Меня взяли в кольцо, окружив так, что я ничего не видела за спинами верных эйров. Моя лошадка следовала за ведущей, чуть успокоившись, но все равно продолжая нервно всхрапывать.

— Эйра Айранир! — поприветствовал старший из жрецов, чуть выступая вперед.

— Приветствую вас! — откликнулась в ответ, изо всех сил стараясь не оглядываться на Брюссира в поисках поддержки.

Вдруг почувствовала холодок в ногах. Знакомый, но вместе с тем иной. Опустила глаза, прислушиваясь к ощущениям… да ведь это дух-хранитель храма! Храм живой!

Улыбка сама собой растянула губы, стоило только вспомнить Ветерка. Соскочила с лошади, замирая, давай духу ощупать меня со всех сторон.

Одновременно поймала неверящий взгляд служителя. Он сократил разделяющее нас расстояние.

— У него есть имя? — спросила, протягивая руку, касаясь довольно ощутимого духа.

— У хранителей не бывает имен, — настороженно ответил храмовник. — Вы его видите?

— И вижу, и чувствую! — подтвердила уверенно.

— Вы и правда Айранир! — благоговейно выдохнул служитель, низко кланяясь. — Приветствую вас в доме Богини, эйра!

— Разве это не дом обоих Богов? — удивленно выгнула бровь. Этот трюк я репетировала ежедневно, очень уж эффектно выходит.

— Как можно приветствовать в стенах благословенного храма того, кто отнимает наши души? — отшатнулся храмовник.

— Кто-то должен делать и эту работу, люди не могут жить вечно, — покачала головой. — Ахор — тот, кто присматривает за душами после того, как они покидают этот мир. Кто, если не он? Жизнь и смерть всегда идут рука об руку, — говорила я прописные истины. — Великая Льяра и Великий Ахор неразделимы, как тьма и свет. Нельзя почитать одну и игнорировать второго, служитель.

Пройдя мимо храмовника, подошла к ступеням храма. Дух вертелся вокруг меня все время, то ластился, то кружил вокруг ног, обвивал тело и руки. Двое служителей, оставшихся на ступенях, склонились довольно низко, приветствуя.

Жрец, сопровождавший меня, сотворил странный жест, я его уже видела раньше — провел раскрытой ладонью от живота вверх, не касаясь рясы, словно что-то от себя отбрасывал. Двое других тут же его отзеркалили, расходясь в разные стороны, пропуская меня внутрь.

Главный храм Дархайма не поразил меня ни роскошью, ни размерами, однако, было в этом месте что-то такое, что заставляло склонить голову, едва войдя внутрь. Атмосфера… сложно описать словами, благоговение, умиротворение, ощущение мира и безопасности.

В храме только на виду обнаружилось несколько десятков жрецов, что сразу же насторожило моих спутников. Храмовник, встречавший нас на подходе, ощутимо занервничал, заозирался, стараясь делать это незаметно. Когда дух-хранитель резко стал растягиваться вокруг меня в плоский щит, догадалась, что меня ждали.

— Здесь засада! — успела прокричать Брюссиру, прежде чем в нас понеслись зеленые шары.

Я, заключенная в кокон хранителя, не пострадала. Огненные шары не способны были достичь меня, пробить щит духа, впитываемые им одномоментно, а вот мои спутники оказались в более сложной ситуации. Брюссир пытался закрыть меня собой, пока не понял, что я как раз в безопасности, в отличие от него самого и других эйров.

Сложность заключалась в том, что не понятно было, откуда исходит угроза. Шары летели со всех сторон, но ни Амадея, ни его приспешников видно не было.

Словно в замедленном кино я видела, как падают один за другим храмовники, задетые огненными шарами. Храм наполнился криками ужаса и стонами боли.

— Где он? — прокричала, обращаясь к хранителю. — Покажи, где он!

Хранитель заметался, щит стал подергиваться рябью. Дух, с одной стороны, не мог ослушаться приказа, но с другой не хотел лишать меня защиты. Наконец, решился. Дух резко собрался в одну каплю и метнулся к крыше. Перевела взгляд в ту сторону. Хранителя видела только я.

— Брюссир, он там! — дернула эйра за руку, указывая место, куда устремилось бестелесное существо.

К чести мужчины, он не стал задавать лишних вопросов. Тут же под крышу полетела яркая искрящаяся сеть, обволакивая внушительный участок кровли с внутренней стороны.

Амадей закричал. Невидимый до этого момента, стал проявляться. Одновременно с ним стали видны еще с десяток эйров. Нападающие не сразу поняли, что уже заметны, лишь когда сети моих стражей настигли многих из них, лишь тогда эйры попытались скрыться.

Брюссир уволок меня вглубь храма, закрывая своей спиной. Расправы над нападающими я не видела. Слышала крики, ругань, стоны, звон и грохот. Хотела сесть на пол и зажать уши руками, но я не могла себе этого позволить. Каждую секунду мне приходилось напоминать себе, что теперь я — Амаргария — единственная наследница Орегора. Эти люди рассчитывают на меня. Все взгляды так или иначе устремлены в мою сторону. Оценивающие, осуждающие или одобряющие… я обязана соответствовать имени рода!

— Эйра Айранир, — взволнованно позвал Брюссир, поворачиваясь ко мне. — Все кончилось, вам нечего бояться.

— Сколько пострадавших?

— Десятки. И в храме, и на улице. Эйтан тяжело ранен, — добавил Брюссир, опуская глаза.

— Всем оказать помощь! Храмовникам тоже, после допросить. Амадей где?

— Под сетью. Недвижим.

— Проводи меня к нему.

— Стоит ли?

— Стоит, эйр Шараеш. Стоит!

— Эйра Айранир, Амаргария, — Брюссир схватил меня за руку. — Может, я его…

Возможно я мягкотелая дура, но отдать приказ об убийстве вот так, с ходу не смогла. Несколько секунд размышляла над предложением Брюссира и все же отрицательно мотнула головой.

— В подвалы дворца его!

— Как скажете, — без одобрения откликнулся Брюссир, подзывая Итора Лафаера.

Вышла из укрытия, оглядывая разоренный храм. Ведь служители не могли не знать о готовящемся покушении, наверняка участвовали в подготовке засады. Главный храмовник лежал на полу лицом вниз. Шагнула к недвижимому мужчине, опускаясь возле него на колени. В этот момент над телом поднялось грязное черное облачко, медленно приобретая черты храмовника.

— Великий Ахор, прошу, прими душу своего заблудшего сына, — прошептала я, не желая зла этому несчастному. Действительно не желая.

Облачко подернуло рябью, заискрилось. Возле него внезапно воплотилась худощавая сгорбленная фигура с косой. Взмах!

И оба пропали.