Глава 48

Несколько шагов, и вот уже сверкающий шар прямо передо мной. Я снова слышала жужжание, какое-то гудение, стрекот, писк… сфера звала меня. Эйр Шараеш остался за спиной. Он не мешал, но и не помогал. Ничего не говорил, наблюдал. Сфера звала именно меня.

Не в силах бороться с зовом, опустила ладони на сверкающий шар. Тут же всю меня, от кончиков волос до ногтей на пальцах ног пронзило электрическим разрядом. Выгнулась, открыв рот, стремясь хоть немного облегчить давление. Голову сдавило плотным обручем, корона сжалась, проникая под кожу, ломая череп, сдавливая, кажется, самый мозг.

В голове взорвались тысячи, миллионы образов. Они поначалу сменяли друг друга с бешеной скорость, я не успевала ничего понять, но вскоре замедлились. Наконец, сумела прекрасно рассмотреть золотоволосого эйра, протягивающего мне сладость. Робко поднимающего на руки, нежно приникающего губами к мягкой щеке.

— Папа, — прошептала я, опуская крохотную ладошку на небритую, серую от усталости скулу.

— Амари, крошка, как же я скучал! — смаргивая слезы, шептал эйр. Он выглядел запыленным и уставшим, глаза впали, под ними залегли темные тени. С долгой дороги, первой, к кому подошел мужчина — своя дочь.

А вот мы в саду. Эйр бросает мне светящийся шарик, который я с хохотом ловлю, чтобы тут же перебросить обратно. Руки немного жжет чужой силой, щекотно. Пузырьки счастья бурлят в крови, ветерок ворошит волосы… этот момент — один из лучших в моей жизни.

Занятия. Длинный стол, покрытый светлым лаком, за распахнутым настежь окном поют птички, игривый луч так и норовит попасть мне в глаза, а я вынуждена слушать нудную историю Рейтраша. Но больше истории я терпеть не могу «экономическое развитие» и «целевое финансирование». Однако изо всех сил стараюсь вникнуть в то, что рассказывает эйр Тостон — настолько старый эйр, что учил не только моего отца, но и его отца, которого я даже не помню.

Бросив взгляд на дверь, заметила того, о ком только что думала. Папа, заложив руки за спину, следит за моими успехами. Не потому, что не доверяет или желает удостовериться, что не ленюсь. Нет, папа часто приходит на занятия просто чтобы увидеть меня. Скучает, как и я по нему. Подмигнула правителю Орегора, отмечая гордость во взгляде, обращенном на меня, и вернула внимание эйру Тостону.

…Мы с отцом в главном храме Дархайма. Никого, кроме нас и главного служителя. Пасор что-то говорит отцу, а я отошла в сторонку. У ступеней вижу женщину с ребенком на руках. Во взгляде женщины мольба. Ее сын умирает. Она пришла в храм в надежде на помощь, в последней попытке облегчить страдания своего ребенка.

— Иди сюда, — позвала ее, понимая, что мне из храма выходить нельзя. Да и охрана не пустит.

Женщина вздрогнула, неуверенно преодолела десяток каменных ступеней. Приставленные ко мне стражи тут же оказались поблизости. Сделала им знак не приближаться, сама сокращая оставшееся расстояние до боязливо прижимающей к себе ребенка женщины.

— Позволь мне взглянуть, — попросила ее, откидывая тряпку с лица мальчика.

Жизнь почти покинула его, — поняла в тот момент со всей отчетливостью. Но что-то, какая-то сила тянула меня коснуться мальчика. Бороться с потребностью не стала. Мягко опустила ладонь на головку ребенка, с удивлением наблюдая, как малыш меняется прямо на глазах.

Серая кожа наливается здоровым румянцем, впалые щечки выпрямляются, глазки, уставшие до того, выцветшие, набираются силой.

— Тебя ждет длинный путь, — кто-то сказал моим голосом. — Ты будешь жить и еще послужишь Орегору. Живи!

Отшатнулась, непонимающе моргая, смущенная произошедшим. Женщина неверяще рассматривала ребенка на руках. Завозившегося, выздоровевшего.

Меня утащили внутрь храма, так что последнее, что я видела — горящие глаза женщины. Одновременно неверием и шальной радостью.

…Большая приветственная зала. Мы с отцом одни. Вспомнила, будто заново ощутила свое отчаяние. Злость, щедро замешанную на непонимании и жалости к самой себе.

— Папа, но он же старый! — топнула я ногой, зло смахивая слезы со щек. — Он более, чем вдвое старше меня!

— Милая, со временем разница сотрется, вот увидишь. Эйр Шараеш — могущественнейший айшалис в Орегоре! Когда ты получишь Искру, вы составите сильнейшую пару не только Орегора, но и всего Рейтраша.

— Папа, но он уже успел похоронить невесту! Я не хочу занимать ее место!

— Амари, милая, — мужчина взял меня за руки, ловя взгляд. — Брюссир — хороший молодой эйр, сильный, но главное — он очень достойный! Один из самых достойных эйров, которых я вообще знаю. Шараеш старший много лет является не только хранителем реликвии Орегора, но и моим верным другом. Еще при твоем рождении мы договорились, что вы составите пару. Когда Брюссир встретил Илансу, влюбился, что ж, мы не стали настаивать; против искренних чувств никто идти не собирался. Но так случилось, что эйра погибла. Это трагедия и для меня тоже, поверь. Эйры Вайленис были моими верными подданными, на которых я всегда мог положиться, гибель всего рода ударила по всем нам. Два года Брюссир тосковал, но теперь пришло время ему подумать о будущем. Да, разница в возрасте у вас значительная, но и у нас с твоей мамой была такая же! И, поверь, Амари, мы были счастливы.

— Папа, но Эйтан…

— Эйтану я не смогу доверить Орегор после смерти! — перебил мужчина.

— А Брюссиру, значит, сможешь? — плаксиво надула губы я.

— Брюссиру смогу. Амари, давай договоримся, — примирительно предложил отец. — Вы пройдете обряд связи, но неполный, лишь первый этап. Это позволит вам присмотреться друг к другу получше. Если ты или молодой Шараеш захотите разорвать связь в течение пяти лет — что ж, так тому и быть. А если нет — вы завершите обряд.

— Папа, но мне еще очень рано думать о замужестве. Эйры проходят обряд связи после двадцати зим! А ты предлагаешь уже через пять завершить начатое!

— Амари, милая, тебе уже двенадцать, — уговаривал эйр. — Тяжесть у меня на душе, неспокойно. Кажется, скоро выйдет мой срок. Я хочу быть уверенным в твоем будущем, в том, что не останешься одна.

— Папа, что ты такое говоришь? — испугалась не на шутку. — Папочка, я все сделаю, как скажешь, только не говори такого больше! Не говори!

Картинки сменяли друг друга с высокой скоростью и довольно хаотично, голова уже давно шла кругом. Воспоминания, это именно воспоминания, не что иное, — вдруг поняла я. Я и есть Амаргария Айранир. И папа… мой папа погиб! Убит у меня на глазах…

И хотела бы оторвать руки от светящегося шара, но неведомая сила не пускала, подбрасывая все новые и новые видения прошлого. Моего прошлого.

После торжества в главном зале я пошла на поиски отца. Побежала, потому что увидела, как Брюссир любезничает с какой-то эйрой. Пожаловаться отцу, рассказать, кого он выбрал мне в мужья! — вот что гнало меня на его поиски.

Влетев в кабинет, заметила отца на полу и склоненного над ним Амадея. Эйр Ристор — приближенный папин советник. Происходило что-то неправильное. Дух-хранитель замка метался вокруг отца, но не мог ничего сделать. Огненный шар сам собой сорвался с моей руки и понесся в сторону Амадея. Уничтожить! Убить! Спасти отца!

Ристор отвлекся, предмет, который он прижимал к груди единственного родного мне эйра, откатился в сторону. И тут же я оказалась скована по рукам и ногам. Ни вздохнуть, ни пошевелиться.

— Ты все испортила, дрянь! — взревел Ристор, залепляя мне пощечину.

От сильного удара даже не дернулась, спеленатая чужеродной силой. Дух-хранитель вырвался, устремляясь ко мне. Амадей отшвырнул его, но ослабленному хранителю хватило времени разорвать цепь вокруг меня. Высвободившись, бросилась прочь. Спину опалило жаром, но существенного урона я не получила. И снова спасибо хранителю.

Обернулась. Амадей с перекошенным лицом смотрел на отца. Грудь его не вздымалась, лицо посерело, но и артефакт в руках негодяя больше не светился.

Резко обернувшись, Амадей с ненавистью уставился на меня.

— Значит, ты займешь его место! — постановил он, бросаясь в мою сторону.

Хранитель объял меня защитным коконом, но Ристор мог пробить его. Владея силой отца, даже малой ее частью — мог. Я вспомнила все уроки по перемещению, которые успела узнать. Мне самой еще не дозволялось пользоваться портальной силой, я никогда этого не делала, но сейчас — это единственный шанс.

Амадей почти схватил меня, когда я стала создавать разлом. Первый сорвался, второй ставила на бегу. Не смогу, не успею! — билась в голове страшная мысль.

Выскочила в главный коридор, так никого и не встретив, по ногам ударила сеть, роняя меня на пол. Пролом сорвался с рук…

Чичи — дух-хранитель, бывший со мной с самого детства, защищавший всегда от малейших бед, благодаря которому у меня даже коленки не были сбиты никогда, потому что он просто не давал мне упасть, все, что мог сделать Чичи — окружить меня непроницаемой сферой, постараться защитить, выгадать время.

Второй пролом рассыпался, так и не сформировавшись. Сил уже не осталось. На Амадея я не оглядывалась. Спастись! Сохранить искру Богини! Наследница, я единственная наследница!

Собрав себя буквально по крупицам, выскребя все силы, всю энергию, изрядно черпнув жизненной силы, я все же начала строить третий разлом. Куда-нибудь. Без привязки к месту. Не важно, главное — спастись, убраться отсюда, от этого негодяя!

Чичи подернулся рябью, вздрогнул, накалился. Разлом почти был готов. Оставалась последняя опасность — в момент переноса Амадей может меня достать. Чичи должен остаться во дворце, духу, привязанному к определенному месту, ни в коем случае нельзя покидать его.

На прощание времени не было, поэтому я сделала последний рывок, лишь краем сознания касаясь духа, благодаря за все и прося позаботиться о теле отца, не дать этому негодяю осквернить его.

Но Чичи решил иначе. В последний момент я увидела, что в меня летит черная матовая сеть, далее решали мгновения, доли секунды. Чичи растянулся, образуя вокруг меня большую по площади защитную сферу, первым принимая на себя сеть. В пролом мы попали вместе. Дух дворца, который ни при каких обстоятельствах не должен был покидать пределов места привязки, переместился вместе со мной. Последнее, что я помню — холод и снег. Чичи, гаснущий с каждой секундой, отдавал всего себя, чтобы не дать мне погибнуть. Уверена, он держался до последнего, защищая меня.

Следующее воспоминание уже было связано с Оутором и Жако. Чичи со мной уже не было. Живой дух погиб, уснул навсегда, защищая последнюю в Орегоре носительницу искры Богини.