Глава 15

Марий Полумесяц ловко уворачивается от сполохов и, отражая удар за ударом, прорывается к некромантам. Спина к спине с ним сражается Здоровяк Дмитр. Боевой молот задорно крушит черепа сотворённых: р-р-р-а-а-з, и очередная голова превращается в чёрное месиво. Но меткий выстрел сбивает Дмитра с ног. Здоровяк падает навзничь, хрипит, дёргается, судорожно хватаясь за рану, его плоть дымится: арбалетный болт, похоже, напичкан чародейством.

Отрезанный от своих, Марий остаётся в меньшинстве: один против двух чародеев и десятка мертвецов. Некроманты закрывают глаза, шевелят губами и вскидывают руки, вбирая силу зла, боли и ненависти. Они готовят сокрушительный удар. Но Полумесяц этого не видит – разбуженные взяли его в кольцо. Окружили плотно – не вырваться.

Проклятье!

– Марий! – хрипит Яромир, и голос срывается. – Держись!

Перемахнув через парапет, он прыгает вниз, на покатую крышу стрельницы, а с неё, повиснув на руках – уже на землю. Ногу прошивает острая боль. Яр кривится, но не останавливается, бежит и, когда некры отточенным движением посылают в Мария смертоносную волну, бросается наперерез…

Слабая, но весьма действенная пощечина вырвала из лап кошмара.

– Ым-м-м-м… – Яр разлепил глаза. Чащоба дёргалась и плясала, будто ошалелая. Деревья водили хоровод. Во рту стоял тошнотворный привкус тлена, и пить хотелось бешено, как с дикого похмелья. – М-м-м…

Ледорез зажмурился, заморгал, силясь совладать с головокружением, и различил прямо перед собой двух девушек. Двух абсолютно одинаковых девушек в одинаковых тёмно-красных плащах.

– Очнулся? – хором поинтересовались они и принялись вращаться.

Яр моргнул покрепче, и девицы слились в одну. Вид у чудачки был потрёпанный – в спутанных волосах торчали листья, ветки и колючки, платье порвалось у подола и разошлось по шву от подмышки до талии, плащ перепачкался… Однако в серых глазах читалась пугающая, непоколебимая решимость.

– Цела? – прохрипел Яромир, и решимость слегка поугасла: девица растерянно хлопнула ресницами, сглотнула и, кажется, даже чутка покраснела.

Нервничает? Похоже на то. С чего бы?

Ледорез попытался встать и обнаружил, что руки связаны за спиной. Твою же погань! Вряд ли это происки бахаря – у него же лапы, а значит…

– Ты чего затеяла? – он вперился в девчонку недобрым взглядом.

– Я… – протянула она и кашлянула, видимо, намереваясь придать голосу твёрдость. Вышло так себе. – Я взяла тебя в плен! Теперь ты – мой заложник.

– Недурственно! – хохотнул Марий, возникший рядом с лошадью. Яр его восторгов не разделял: слишком уж напрягало отсутствие портупеи с ножнами. Куда мелкая шкода заныкала оружие, оставалось только догадываться.

– И что теперь сделаешь? – поинтересовался он у блаженной. Ремни на запястьях она стянула неумело, но вполне себе крепко: почти полминуты ушло, чтобы выпутаться. Однако сообщать об этом Яр не торопился. – Прикончишь меня?

– Прикончу? – чудачка явно удивилась. Растерялась даже. – Нет… Нет! Вовсе нет. Я отвезу тебя в замок, к Хозяйке. Она и решит, что с тобой делать. Садись на коня.

Девушка ухватила его за локоть.

– Это кобыла, – буркнул Яромир, безропотно подчиняясь приказу. Руки он послушно держал за спиной, поэтому точка опоры в виде узкой девичьей ладошки пришлась весьма кстати.

Расклад вполне устраивал. Великое везение! Его доставят до места, да ещё и верхом, как знатного пана. Плюс, ножны нашлись – девчонка укутала клинки в остатки многострадальной нижней юбки и кое-как примотала портупею к седлу.

Яр мысленно ухмыльнулся: все удовольствия разом!

– И не стыдно пользоваться наивностью несчастной девушки? – укоризненно заметил Марий, когда чудачка, потянув за повод, задала Каурой нужное направление.

Ледорез с трудом сдержался, чтобы не высказаться вслух. Это она-то наивная? Серьёзно? Да засранка водила его кругами, сбивала с пути, обманывала, и…

– И жизнь тебе спасла, – добавил призрак.

– Это не в счёт.

– Что? – блаженная обернулась.

– Ничего.

– Знаешь, ты очень странный, – заявила девушка, уверенно сворачивая на очередной развилке. Яр машинально подметил поваленную сосну, усыпанный поганками пень и высокий, в полтора аршина, муравейник. – Очень-очень странный. Я сразу заметила. И вид у тебя какой-то… нездоровый. Ты болеешь?

Ледорез промолчал.

– Попроси Хозяйку, она излечит любую хворь.

– Посредством отделения головы от тела, – самым серьёзным тоном присовокупил Марий. Когда им пришлось обходить бурелом, он, не мудрствуя лукаво, прошёл прямиком сквозь замшелые брёвна и коряги.

– Слышал, она превращает людей в химер, – сказал Яр, внимательно следя за дорогой. С каждой пройденной верстой лес становился темнее и глуше. Вековые деревья – такие могучие, что даже трое мужчин, взявшись за руки, не смогли бы обхватить стволы – поскрипывали, качая густыми ветвистыми кронами.

– Не всех.

– Это вселяет надежду, – хмыкнул Марий, а девчонка продолжила:

– Только подлецов, лгунов и клятвопреступников.

– Ну, слава Небесам, про наёмных убийц ни слова! – призрак ловко перепрыгнул через неглубокий ручей.

Чудачка пересекла его вброд, приподняв юбки. Она всё ещё заметно прихрамывала, но продолжала идти вперёд, не сбавляя скорости. Упорство и стойкость девицы невольно вселяли уважение.

Интересно, как всё-таки она попала в замок? Может, Хозяйка пленила её родителей, а девчонку взяла в качестве откупа? Или…

– Пришли! – блаженная сдула упавшую на глаза прядь и ласково потрепала Каурую по шее. Кобыла фыркнула. – Пришли.

Яр нахмурился. Пришли? Куда пришли? Никаких цитаделей, бастионов, крепостей и башен впереди не наблюдалось. Он видел лишь покосившуюся, крытую соломой бревенчатую хижину, обнесённую заскорузлым палисадом, на кольях которого вместо горшков тут и там красовались черепа. Не человеческие – коровьи. Окна скрывались за глухими ставнями. Дверей не имелось вовсе от слова совсем.

Что за…

Вдруг у девчонки беда с головой суровее, чем у него, и несчастная мнит лачугу замком, а собственную кошку – Хозяйкой? Всё может быть.

– Это не замок, – осторожно заметил Яромир. Помнится, кто-то говорил ему, умалишённых нельзя нервировать. – Это изба.

Девушка улыбнулась.

– Судить по первому впечатлению – большая ошибка. – Она крепче ухватила Каурую под уздцы. – Слезай. Я придержу лошадь. Помочь?

Ледорез смерил её сардоническим взглядом и ловко спешился. Земля под сапогами чавкнула, потянуло гнильём и сыростью. Видимо, где-то рядом болото. И деревья вокруг странные – кривые да разлапистые, с высоко торчащими корневищами и узловатыми ветками. И в каждом дупло, словно раззявленная пасть.

– Нечисто здесь, – озвучил Марий его мысли и сплюнул. – Слишком уж тихо. Аж оторопь берёт.

– Пойдём, – позвала блаженная, и Яр уже почти шагнул за ней, но тут же замер.

– Дерево, – тихо сказал он, и чудачка вопросительно воззрилась на него. – Оно шевельнулось.

Блаженная, видимо, хотела что-то сказать, даже рот приоткрыла. Но не успела вымолвить ни слова.

Сучковатые дубы закачались, заскрипели. Толстые корни выпростались из земли, мощные ветви потянулись вперёд, крючковатые пальцы растопырились. Кора треснула, и древни, распахнув полные гнева глаза, яростно взвыли…

– Экие страхоморды! – Полумесяц отскочил в сторону, когда твари с неожиданной прытью ринулись в атаку.

Можно подумать, они могли его сбить.

Каурая испуганно заржала, шарахнулась, и чудачка упустила поводья.

– О-ох! – девчонка попыталась снова их ухватить.

– Назад! – Яромир оттеснил её за спину и резким движением высвободил ножны из тряпичного кокона. Выхватил клинок.

– Ты… – пискнула она, но дослушивать её тираду Ледорез не стал. Крутанув меч на запястье, отразил первый удар.

Потом второй. Третий.

– Нет! – верещала девчонка, едва не кидаясь под руку. – Не надо! Нет!

Теперь Яр не сомневался, что она малость тронутая, но с этим он разберётся позже. Сначала – древни.

Они рычали, наступали, окружали и вынуждали пятиться. А он рубил их в щепы, точно обезумевший дровосек. Пригибался, ударяя снизу. Бил с разворота. Всаживал кинжал глубоко в кору. Но всё было бессмысленно: стоило снести узловатую конечность, как на её месте тут же отрастала новая.

Древни регенерировали быстрее, чем он их кромсал, а ускориться не выходило: после всех злоключений почти не осталось сил, и ноги еле держали.

Но хуже всего был шёпот. Чёртов многоголосый шёпот и чёртова слизь, которая всегда его сопровождала. Теперь она сочилась из земли, ползла по стволам, стекала с ветвей.

Погань! Проклятые видения как всегда не вовремя! Не хватало ещё потерять себя, как тогда, над обрывом.

– Держись! – крикнул Марий. Мерзкая жижа оплела его ноги, поднялась по телу и сдавила горло удавкой. Покойник захрипел.

– А-а-а-р-р-г-гх! – ревели древни, вспарывая корнями землю.

Каурая громко ржала, брыкалась, вставала на дыбы.

– Сюда! Сюда! – блаженная чудачка отчаянно махала рукой. – Сюда! Скорее!

Она побежала к частоколу. Отбиваясь, Яр последовал за ней: хуже уж точно не будет.

– Избушка! – на ходу прокричала девица. – Повернись к лесу задом!

Лачуга затрещала и приподнялась, демонстрируя толстые, покрытые чешуйками куриные лапищи. Неуклюже топочась, она подставила им другой бревенчатый бок, в котором зияла чернотой распахнутая дверь…