Глава 34

Джаббира ко мне привели. Только увидев его, я поняла, как соскучилась. Обняла его, такого родного, пропахшего своими непонятными благовониями, и вдруг вспомнила, что даже тогда, когда мы варили ихтиоловое мыло в Византии, от Джаббира всё равно пахло благовониями и немного аббасидскими специями.

Скорци не понимал, что вдвоём с Джаббиром мы стоим целой армии, он видел перед собой, женщину, загнанную в угол и старика. И, вероятно, очень удивился, когда я попросила привести не кого-то из своей охраны, а именно Джаббира.

─Хочешь я всех отравлю? ─ сказал Джаббир, когда я позволила ему увидеть свою минутную слабость, расплакавшись от радости, что увидела его.

Я улыбнулась: «Джаббир, настоящий боец, и ведь отравит».

─ Давай оставим это на крайний случай, ─ сказала я, ─ лучше подумаем есть ли шанс выбраться и «гостеприимного дома», и, ты не слышал, как там Энрике Дандоло?

─ Я пытался уговорить Скорци отпустить меня, чтобы я мог помочь, но от отказал, ─ грустно сказал Джаббир.

─ Конечно, он же собирается избраться на дожа Венеции, ─ мне стало горько оттого, что есть некоторые, кто ничем не гнушается для достижения своих целей.

Джаббир покачал головой.

Я ему рассказала, что произошло с моим статусом, что теперь непонятно, как вообще добраться до Англии, корабль свой мы сами отдали Скорци для ремонта на их верфи, а у меня возникли сомнения в том, что пробоина в днище появилась сама по себе, как-то уж очень вовремя она образовалась.

Видимо, Гвидо Скорци готовился к приёму «гостей» и всё продумал. Ещё раз убеждаюсь, что люди, у которых открытые эмоции, менее опасны, чем те, кто умеет спокойно улыбаться, якобы достойно проигрывать, и при этом замышлять планы мести.

Пока не получалось придумать, как выбраться из дома Скорци, но мы с Джаббиром решили времени зря не терять, и стали продумывать варианты плана, что я буду делать, когда выберусь. И это было не менее важно.

И надо сказать, вопросов было много. Начиная с того, как замаскироваться, чтобы никто не узнал. И заканчивая тем, а где взять средства на столь длинное и опасное путешествие. Я напомнила Джаббиру про Геную, он сказал, то это удлинит дорогу на неделю, если не буде штормов, но может сработать. Генуя гордилась своей независимостью.

А потом мы начали с Джаббиром рассуждать, о том, что может ожидать меня в Англии. И по мере обсуждения становилось ясно, что в Англию сразу мне нельзя. Надо или прорываться в Кардиф и объявлять все войну, собирая сторонников, либо заручиться поддержкой того, кто может помочь.

Из таковых имелся лишь Алан.

И я в сердцах сказала:

─ Вот бы поставить на место эту Элеонору, совсем распоясалась.

─Верно мыслишь, сайида, ─ лукаво улыбнулся Джаббир, ─ надо устранять причину, а не пытаться бороться с последствиями.

И я задумалась, что может быть такого, чего может бояться Элеонора, или кто может ненавидеть её так же сильно, как и я. Хотя не сказать, чтобы я ненавидела, просто так сложились обстоятельства, что они поставили нас по разные стороны, сделав противниками.

«А ведь она дала мне совет, когда-то, – вспомнила я, ─ жаль, что я не последовала её совету».

А Джаббир, как будто прочитал мои мысли, сказал:

─ Не жалей о сделанном, подумай лучше о том, что будет в будущем. И теперь, благодаря тебе оно есть для многих.

А ведь правда, если бы я стала королевой Шотландии тогда шесть лет назад, а сейчас бы пришла чума, многие бы погибли, здесь в Европе было бы сложно остановить распространение.

─ Кто ненавидит Элеонору? ─ спросила я, задав свой вопрос вслух.

Джаббир смотрел так, как будто бы он всё знал наперед, иногда мне казалось, что так оно и есть, и под этим взглядом ко мне пришло понимание. Почти треть Франции, вся Аквитания, графство Пуату и Гасконь, всё это стало приданным Элеоноры для нового брака*, и потерей для Франции.

(*Эти земли не были «королевским доменом» и во время брака Элеоноры с Людовиком VII, и стали приданным Элеоноры в браке с Генриом, тогда ещё графом Анжуйским, а когда Генрих стал королём Англии, эти земли вошли в состав Анжуйской империи (владений Плантагенетов на континенте), но юридически так и оставались собственностью Элеоноры (прим. автора.))

─Что думаешь, Джаббир, как нас встретят при дворе французского короля?

─ Ты выбрала долгий путь, сайида, но, возможно, он и есть самый прямой, ─ вот и всё, что ответил Джаббир, и, мы начали обсуждать план в этом направлении.

После ужина за Джаббиром пришли, чтобы увести его.

─ Почему он не может остаться здесь? ─ возмутилась я.

─ Так повелел синьор Скорци, ─ прозвучал ответ.

Джаббир взял меня за руку, и успокаивающе сказал:

─ Не волнуйся, сайида, я вернусь утром, отдыхай.

И я почувствовала, как мне в ругу лёг пузырёк и Джаббир прошептал:

─ Три капли усыпят, десять убьют взрослого мужчину.

─ Спасибо, Джаббир, ─ на глаза навернулись слёзы.

За окном уже было темно, когда пришёл Джузеппе Скорци. Я хмыкнула:

─ А где же твой отец, Джузеппе? Или теперь ты пришёл мне ставить условия?

─Я пришёл познакомить вас, леди Маргарет, с новой служанкой, она поможет вам подготовиться ко сну, ─ не обращая внимания на мой сарказм сказал этот новый для меня Джузеппе.

Он уже не казался нормальным симпатичным парнем, который общался вполне обычно и по пути в Византию, и оттуда. И был преисполнен искренней благодарности, за то, что удалось избежать болезни.

А вот чем ближе мы были к Венеции и в водах поблизости порта, где стояли наши корабли, он стал совсем другим человеком. Похоже, что таков и его отец.

Мне не понравилось его предложение, вот совсем не понравилось, что-то было в этом нездоровое.

─ Не стоит беспокоиться, Джузеппе, ─ я продолжала называть его по имени, как повелось с Византии, ─ меня и прежняя устраивала.

─ И всё же, леди, я настаиваю.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, мне очень хотелось вцепиться в наглую физиономию.

─ А где же ваш отец? ─ повторила я свой вопрос, чтобы удостовериться, кто всё-таки предполагается моим супругом.

─ Он уехал по делам, ─ скупо сообщил Джузеппе.

И это мне тоже не понравилось, было ощущение, что, что-то происходит. Но, к сожалению, подробностями со мной Джузеппе делиться не собирался.

Он отворил дверь и пригласил кого-то в покои, вошла девица, красивая. Чёрные волосы, убраны в низкий пучок, открывая красивое, правильной формы лицо, большие глаза, пухлые губы, изящная фигурка, одета она была в простое платье горничной.

─ Это Лаира, ─ сказал Джузеппе, ─ она поможет вам. Если не понравится, то я заменю её.

И я обратила внимание, что девушка вздрогнула.

Джузеппе ушёл, а девушка пошла готовить ванну. Вскоре она вышла и пригласила меня. По-английски говорила она плохо, но всё было понятно и так.

Она засучила рукава, и я увидела синие следы на руках, и натёртости, как будто от верёвок. Конечно, логично было бы задать вопрос, но я не торопилась, ещё из фильмов я помнила, про такой приём, когда в камеру подсаживали типа «товарища по несчастью», а потом всё что ему удалось выведать, становилось известно, тем, кому это не полагалось знать.

Так и здесь, вдруг она «подсадная утка», и руки вон как старательно обнажила, чтобы все синяки было видно.

Когда все процедуры были закончены, девица пошла расстилать кровать.

А потом принесла мне кувшин кипячёной воды, и, причём когда уже поставила поднос на стол, поморщилась, как будто испытывала боль и, видя, что я не обращаю внимания, вдруг рухнула на колени и схватила меня на за край домашнего платья.

─ Синьора, не губите!

И английский её вдруг стал звучать гораздо лучше.

«Значит всё-таки притворство,» ─ подумала я, и решила подыграть.

─ Что случилось, дитя? Встань, расскажи мне.

─ Скажите синьору Скорци, что вы очень довольны мной, ─ стала умолять меня девушка.

И замолчала, видно, что ожидала, что я начну расспрашивать, но я тоже молчала пусть, всё равно расскажет.

Так и вышло, после нескольких мгновений молчания, Лаира сказала:

─ А иначе он снова повелит связать меня, и станет мучить.

─ Я скажу, ─ пообещала я, и подумала: «Что ты сделала всё, чтобы выполнить его приказание, даже на колени встала».

Вскоре снова заявился Джузеппе. Я сделала недовольное лицо. Надоели уже, ходят как будто у меня здесь проходной двор.

─ Как вам Лаира, леди? ─ спросил Джузеппе.

─ А о чём вы конкретно спрашиваете Джузеппе? ─ я улыбнулась, глядя как голова девушки склонилось так низко что уже не видно было лицо, а на лице у Джузепппе Скорци появилось недоумение

Я пояснила:

─ Если как о горничной, то девушка своё дело знает, если, как о той, что должна была мне что-то показать, то ей почти всё удалось, руки свои она мне продемонстрировала, то, что вы строги тоже сообщила, было что-то ещё?

Теперь Скорци сделал глубокий вдох.

─ Я знаю, что вы умны, леди Маргарет, но вы должны понять, что если вы не будете послушны, то вас ждёт именно такое отношение. В Венеции власть над женой имеет муж, и разводы не предусмотрены.

─ Пошёл вон! ─ тихо сказала я.

─ Что? ─ видимо не рассчитывал такое услышать Джузеппе.

А меня такая злость охватила, что какой-то щенок будет меня пугать физической расправой в случае непослушания?

─ Пошёл вон! ─ громче повторила я, ─ и девку свою забери.

И Джузеппе ушёл, но перед тем, как выйти в дверь, обернулся и сказал:

─ Вы же умны, леди, подумайте.

«О! Я подумаю! Не сомневайся!»

Когда он ушёл, забрав с собой горничную, я задумалась о том, как мне выбраться из этого дома. В голову ничего не приходило, кроме предложения Джаббира всех отравить.

Но ночью всё изменилось.