Глава 56

С Наддом мы поговорили только утром следующего дня, когда он наконец-то отоспался и пришёл в себя.

Он тоже чуть было не сломал мне рёбра, обнимая.

Я подумала: «Боже, какое счастье, что такие люди стали моей семьёй».

— Маргарет, — сказал он, — мы не верили, что ты могла погибнуть. Мы знали, что в мире нет такой силы, которая может тебя победить, и, я рад, что мы оказались правы.

Я заметила, что глаза мужчины повлажнели.

«Мужчины не плачут, это просто ветер», — подумала я.

Мы же стояли на моей любимой башне, ветер явно пытался подслушать или принять участие в нашем разговоре, но только здесь можно было быть уверенным в том, что сказанное останется между нами.

— Дети у короля Алана, — сказал Надд.

—Спасибо тебе Надд, тебе и Эллери, что вы позаботились о моём сыне.

— Разве могло быть иначе, Маргарет? — произнёс Надд, и теперь глаза защипало у меня, а Надд добавил, — да и король Алан был рад, что мы обратились именно к нему.

— Он прислал гонца, — улыбнулась сквозь слёзы, которые нельзя было ничем остановить, спасибо ветру, что их сдувал.

— Да, я его видел, — сказал Надд. — Хороший парень, — взглянул на меня внимательно и спросил: —что думаешь делать?

— Через несколько дней будет совет баронов, — сказала я, — его созырал ещё князь Дехейбад, и я намереваюсь этим воспользоваться. Я предложу баронам правителя рода Гламорган, своего сына, и поддержку Византии.

— Поддержка Византии? — усмехнувшись переспросил Надд, и хитро прищурившись спросил:

— Маргарет, я видел византийского посла, мельком, видно, что он старается ни с кем не пересекаться, но мне показалось, что он похож на Джона Честера.

Я улыбнулась:

— Это не Джон Честер. Это Александр Орсини, византийский деспот и посол византийского императора.

— Хорошо, — качнул головой Надд, — в мире всякое бывает, и даже совсем незнакомые люди иногда кого-то нам напоминают.

— Да, так и есть, — подтвердила я, радуясь, что Надд не стал продолжать выспрашивать. Некоторые тайны не должны открываться, пусть остаются закрытыми.

А я подумала, что только люди, которые очень хорошо знали Джона, могли его узнать. Потому что по византийской моде он отрастил довольно большую квадратную бороду, волосы у него были зачёсаны на лоб, и шапка, которая носилась византийскими деспотами, полностью убирала все знакомые черты из его образа.

Но всегда найдётся кто-нибудь, кто узнает.

Я была уверена, что, если он столкнётся со своим сыном, то Генри может его узнать. Но Джон должен будет сдержать обещание Стефану и мне и не признаваться в том, что он жив. Возможно, что Джону удастся избежать встречи с Генри.

Мне же от Джона были нужны подписанные договоры с королём Генрихом, заверенные печатью василевса. И для этого Джону придётся потрудиться, согласовать эти договоры с Генрихом и Элеонорой, и потом с Папой.

Но ему есть ради чего стараться. Его сын будущий король Уэльса.

Через несколько дней в Кардиф начали съезжаться бароны.

Информация о том, что я вернулась, и, что князь передал мне полномочия, разлетелась со скоростью ветра.

То, что князь передал мне полномочия, это было, конечно, сильно сказано, но я не стала разубеждать в этом людей, пусть думают, что Дехейбад сам, добровольно, вернул мне власть, это будет свидетельствовать о большей силе на моей стороне.

***

Настал день Совета.

На башнях Кардиффа стояли две «Бешеные Маргарет». Английских кораблей в бухте больше видно не было, хотя «Бешеная Маргарет» не сделала ни одного выстрела.

Мы просто сообщили на флагманский корабль о том, что на расстоянии выстрела к замку подходить не надо, потому что вернулась правительница Уэльса, и с нервами у неё не всё в порядке. Она обнаружила остановившиеся производства, узнала об исчезновении своего сына. А когда женщина нервничает, то она может совершать неадекватные поступки.

Накануне Совета и герцог Кентерберийский собрал своих людей и ушёл из Кардиффа.

Мы с ним договорились следующим образом: поскольку он не мог покинуть Карнарвон без прямого приказа короля Англии, то пока он должен был уменьшить контингент своей армии, находящийся в Карнарвоне.

Я была уверена, что герцог выполнит обещание. Конечно, это было бы странно, если бы герцог всё это делал только за мои красивые глаза, как он всегда отмечал. Но такое бывает только в сказках.

Чтобы мотивировать герцога я предложила ему экономическое сотрудничество, показала расчёты и какими могут быть финальные цифры. Выходило так, что, если герцог соглашался, то через пару лет он становился богаче короля Англии.

Я, конечно, предупредила его, что в этом тоже есть опасность.

Ну, разве может что-то остановить человека, увидевшего, что его цель близка? Власть, деньги, тщеславие... Элеонора всегда очень хорошо умела этим играть.

Я же не играла. Это было моё оружие против неё.

И мы с герцогом заключили экономический союз, и я считала, что такой союз гораздо сильнее тех союзов, что основаны на силе. Но подтвердить это могло только время.

На Совете я говорила много, рассказала баронам и князьям свой план. Единственное о чём я умолчала, так это о своём намерении выйти замуж за короля Шотландии. Потому что был риск, что в четвёртый раз он мне не предложит.

Я, конечно, не собиралась ждать от него предложения, собираясь сделать ему предложение сама. Но вдруг он откажется? Говорят, у него там есть варианты выбора.

«Но, как сказал Надд, — думала я, — другой такой королевы ему не найти».

Где-то я была с Наддом согласна. Но Алан мужчина, по самолюбию которого я не один раз проехалась. Да и я уже не такая юная, каких ему наверняка подсовывают в жёны главы кланов. Хотя у меня есть одно большое преимущество: я знаю, как сделать Шотландию независимой. А те девочки, которых ему подсовывают, — нет.

И с этим я собиралась поехать в Шотландию.

Совет баронов занял три дня. Мы, конечно, не заседали круглые сутки, всё это совмещалось с обильными обедами, и веселыми ужинами, с народными гуляньями и даже с небольшим турниром.

Но, главное, что в конце третьего дня мой план по возведению в правители малолетнего сына при моём регентстве был принят.

Джон-Александр прилюдно подтвердил, что Византия поддерживает независимость валлийского государства. И это тоже прибавило мне весу.

Даже князь Дехейбад всё же преклонил колено и при всех поклялся мне в верности.

Преданность князя всё ещё вызывала сомнения, но его бароны восприняли этот жест, как знак, и тоже признали мою власть.

После того, как князь чуть было не отдал Уэльс Англии, я считала его «слабым звеном», и позволить ему полную независимость не могла, потому что княжество Дехейбад тянулось почти по половине сухопутной границы Уэльса. И если там не будет надёжной защиты, или княжество решит выйти из состава Уэльса, то это могло стать большой проблемой.

Поэтому я пошла на то, на что никогда бы не пошла в другой ситуации, я взяла заложника. Малолетний наследник князя будет воспитываться при моём дворе.

Это была сделка с совестью, но, в конце концов, я же точно знала, что даже если князь меня предаст, я не буду убивать его наследника. А вот вырастить парня лояльным к себе можно было попытаться.

Мальчику было двенадцать лет, и что самое любопытное, никто не удивился, все восприняли это как должное.

Средневековье, что тут можно поделать.

Спустя неделю после Совета бароны разъехались, Джона с посольством я тоже проводила.

Весна пришла в Кардифф. Она в этом году была ранняя, сильная, смелая и яркая. Солнце светило каждый день. Создавалось впечатление, что с моим возвращением мир обновился. Люди в замке и на улицах города улыбались.

А мы начали готовиться к морскому походу в Шотландию, параллельно восстанавливая то, что Ифор и остальные спрятали от чужих.

Начали работать производства, удалось восстановить остановленные стеклодувные печи. Рыбаки готовились выходить на промысел, потому что коптильни ждали сырьё. Купеческие обозы потянулись в Кардифф. И мы с Ифором назначили дату ярмарки.

Жизнь продолжалась.

Замок снова стал уютным домом.

Джаббир, и, обрадованная его возвращением Бера, Надд, Ифор, все трудились для того, чтобы жить дальше, и подготовить Кардиф к разным вариантам. Мы готовились к мирной жизни, но в то же время не исключали, что Англия не успокоится. Как говорится: «хочешь мира, готовься к войне» ...

Поэтому восстанавливали не только продовольственные производства, но и начали работать над усовершенствованием технологии печей для металлов.

Незадолго до того, как я сама покинула Кардиф, мы проводили Винацио. Конечно, нам не хотелось с ним расставаться, но он сказал, что ему пора возвращаться домой, вершить свою вендетту.

Мне так и не удалось отговорить его от этого. Хотя я предлагала ему вывезти его невесту сюда и остаться жить у нас. Но он сказал следующее: «что он сначала отомстит, а потом воспользуется этим предложением».

Дел всё ещё было много, но сердце моё тянуло к сыну.

И наконец настал тот день, когда мы выплыли в сторону Шотландии.