Глава 8

Маргарет

Ещё до отъезда из Карнарвона, я обсудила с сэром Джефри свою идею. Он загорелся сам, восхищённо глядя на меня и расстраиваясь, что ему эта мысль не пришла самому.

- Это гениальная мысль, леди Маргарет, - воскликнул он, - вы даже не представляете насколько в сложившихся условиях, когда король Англии готов к расширению территорий, а архиепископ Кентерберийский жаждет укрепить свою власть, это может помочь вам заручиться поддержкой Папы, а ещё обеспечит вам и Давиду личную безопасность.

Сэр Джефри мне объяснил, что, получив благословение Папы, пусть даже это сделает епископ, поставит меня в положение правителя, находящегося под защитой церкви.

На мой вопрос достаточно ли полномочий у присланного ко мне епископа, сэр Джефри подтвердил, что ко мне направили довольно известного в Риме служителя. Епископ Норвичский пользовался особым расположением Папы за свою честность и принципиальность. Оказалось, что епископ не лгал, утверждая, что он служит во имя веры, а не архиепископу Кентерберийскому.

Ещё одним плюсом было то, что я смогу назначить регента и Совет на время своего отсутствия, и они получат религиозное благословение на правление, на то время, пока я буду находиться в своём паломническом пути.

А моя защита будет включать в себя то, что любое посягательство на меня будет рассматриваться, как посягательство на интересы церкви и караться соответствующе, вплоть до отлучения. *

(* Например, собор в Руане в 1096 году постановил, что паломники и их имущество находятся под защитой церкви. Это означало, что любые посягательства на их безопасность или владения могли повлечь церковные наказания, такие как отлучение от церкви)

И моё предположение, что Стефан мог отправить Джона и свою семью в Византию тоже показалась сэру Джефри правдоподобной.

Впервые за много лет, я вдруг почувствовала, что ветер с моря несёт не только запах водорослей и рыбы, что эта жизнь мне дана не для того, чтобы я продолжала прятаться от неё, как улитка в свой домик, а для того, чтобы жить. И, если для этого мне понадобится перевернуть мир, то я сделаю это. Средства и возможности у меня были.

Пока добирались до Кардифа идея отправится в «паломничество» окрепла в моей голове. Я нашла в себе силы поделиться с Элери. Поначалу подруга воспротивилась:

- Ты что, готова оставить сына?

Это был самый тонкий момент в этом решении, но вариантов взять Давида с собой не было. По словам того же сэра Джефри, если бы ребёнку было хотя бы пятнадцать дет, то можно было бы взять его в столь непростое путешествие, но он слишком мал, да и присутствие законного наследника на своих землях было нужнее. Вокруг него уже выстраивались и регентство, и Совет.

- С поддержкой епископа Норичского и Святого престола, вашему сыну здесь будет нечего опасаться, никто не пойдёт на Уэльс пока вы будете совершать паломничество, - сказал сэр Джефри.

Хотелось бы мне в это верить, но сэр Джефри привёл пример из прошлого, и даже мелькнуло знакомое имя Владимира Мономаха и его супруги*, которая совершила паломничество, и это остановило междоусобную войну.

(*Гита (Гида), жена Владимира Мономаха, предположительно совершила паломничество в Иерусалим ок. 1096 г.)

Но Элери я ответила честно:

- Нет, я не готова оставить сына, но наступают такие времена, что для выживания и моего, и Уэльса, и моего сына, требуются другие решения.

- Почему ты отказала Алану? - Элери задала запрещённый вопрос, ещё тогда, пять лет назад я попросила не спрашивать меня о причинах. Но Элери была одной из тех немногих, кто имел право задать этот вопрос.

- Потому что я не вдова, - тихо сказала я, надеясь, что ветер, который играл нашими волосами и шалями, в которые мы кутались, стоя на палубе, не унесёт эту информацию никуда, а сочтёт её неважной и развеет над бухтой.

- Что? - глаза Элери, и без того выразительные и большие, стали просто огромными.

- Джон жив, - сказала я, ещё тише, - но эта тайна может погубить многие жизни.

- Поэтому ты молчала? Столько лет?

- Да, Элери, я посчитала, что нельзя построить личное счастье, если это может привести к гибели других, - ответила я.

- И что изменилось сейчас? - спросила Элеои.

- А сейчас молчание может привести к гибели меня и моих близких, - ответила я, - поэтому я должна найти его и разорвать то, что он уже когда-то разорвал. Только так я смогу начать сначала.

Элери знала меня много лет и поэтому она всё поняла без слов:

- А если ты опоздаешь? И Алан женится?

- Значит он не моя судьба, - сказала я, - и я выберу другой вариант.

- Ты не сможешь, - горько улыбнулась Элери, - ты не сможешь жить без любви.

Я не стала отвечать, лишь отвернулась, чтобы ветер высушил моё лицо, не время для слёз, время для нового выбора.

***

Получение благословения и сборы заняли месяц, ещё около месяца при благоприятных условиях я буду в пути, есть вероятность того, что я не успею вернуться до сезона штормов, но на этот счёт у меня был план.

Я не знала, сколько времени займёт моё «паломничество», но знала одно, что на это время Уэльс будет находиться в равновесии. Епископ Норичский вошёл в совет баронов, и представлял Рим в этом совете. Все документы для подписаны на имя Давида, регентом при нём становился барон Надд вместе с супругой.

Мне надо было предупредить Алана, и не получив никакого ответа, на моё предупреждение о том, что Генрих готовится к войне, я отправила ещё одно. В нём не было ничего секретного для того, кто не знал.

Я надеялась, что Алан знал, и потому написала, что я совершаю паломничество, и буду молиться о мире для себя и для него.

Это тоже была моя маленькая помощь Шотландии. Зная Алана, он бы не оставил меня в беде, если бы на Уэльс начали активно нападать со стороны Англии, теперь же, какое-то время Алан сможет сосредоточиться на защите своей земли.

***

Алан, король Шотландии

Вряд ли бы кто-то, взглянув сейчас на сидящего за письменным столом человека, узнал бы в нём того бесшабашного, в килте на голое тело, предводителя скитающегося клана, Алана.

Рубаха из выбеленного полотна, стянутая серебряной брошью, изображавшей льва, у которого вместо головы был вставлен большой красный камень, потому что лев на гербе Стюартов был красным.

Трёхцветный килт, кожаные наручи и вплетённые в косички каменные бусы, как память о тех кого уже нет.

За эти года, не без помощи Маргарет, которую он не видел долгих пять лет, запретив себе мечтать о ней, в Шотландии наладили производство шерсти, выделку и покраску, и у каждого клана были собственные цвета, пока цвета определились тем, где находились земли клана, Если на юге, то больше было синего цвета, там было больше лугов на которых можно было собрать васильки и вайду для синей краски, если на Западе, что коричневый, там кроме болотной травы особо ничего не было.

Когда-то Маргарет ему рассказала, о том, что если использовать много цветов, то можно ткать ткань в клетку, и это даст много разных комбинаций, но пока они могли делать всего несколько цветов, поэтому клетка, если и получалась, то из двух трёх оттенков максимум. Всё равно смотрелось гораздо лучше, чем просто одноцветная коричневая ткань.

(*К началу XVIII века по узору тартана (так называлась ткань в клетку) можно было определить место происхождения человека. Однако клановые тартаны в современном понимании появились позже. Клановые тартаны носили только члены соответствующих кланов. Например, тартан клана Стюартов включал жёлтые, чёрные, синие, белые и зелёные полосы на ярко-красном фоне)

Король Алан сделался ещё шире в плечах, этому способствовало то, что он редко сидел на месте, постоянно объезжая кланы, и поддерживая свою армию в боевом настроении.

Пока были мирные годы, Алан не давал воинам расслабиться, помня предупреждение Маргарет, что Англия не остановится, что нельзя им доверять. Это он знал и так, чувствовал. Видно, не просто так камни Дал Риады давали корону, вместе с короной приходило и особое королевское чутьё.

Вот и сейчас Алан перечитывал послание от Маргарет и был благодарен, хотя он знал уже об этом, потому что его шпионы в Англии, доносили, что Генрих стягивает войска к северным границам, размещая их в близлежащих замках.

Но письмо, которое он получил сегодня, сказало ему гораздо больше.

Она собралась в паломничество, в Византию, что она там забыла?

И только получив донесение от Макбэйна, находившегося в Кардифе и Алан понял, что задумала Маргарет. Она отпускала его людей, и давала ему возможность сосредоточиться на защите своих границ, потому как пока она будет проходить святой путь, Уэльс будет в безопасности. Генрих не пойдёт на конфликт с церковью.

Алан задумался, он все эти пять лет получал от неё письма, но ни на одно так и не смог ответит, хотя продолжал заботиться о ней и был в курсе всех её дел. Но король не может позволить себе слабости, а она делала его слабым, потому что он знал, если она позовёт он снова бросит всё и помчится к ней на помощь.

Это было недопустимо и именно поэтому он принял решение, что пора жениться и оставить наследника, ведь ещё пройдут годы, чтобы наследник вырос, а он должен воспитать его настоящим преемником.

И сейчас он рассматривал три кандидатуры: дочь его советника, главы одного из самых сильных кланов Шотландии, дочь Генриха и Элеоноры, Матильда, уже почти достигла брачного возраста, ещё год и можно жениться, он знал, что Генрих ждёт его ответа и именно поэтому стягивал войска к границе, чтобы показать, что так или иначе но Шотландия станет частью Англии. И дочь Вальдемара, короля Дании, она была возрастом чуть моложе Маргарет, и у неё уже был один брак, муж погиб, и укрепление связей с королевством викингов тоже могло стать интересным союзом.

Такова доля короля, в жизни короля нет места для личного счастья.

Алан вздохнул.

Но зачем она всё-таки собралась в Византию?