36

Арина

Дверь тяжело скрипит за спиной. Эрик запретил выходить, но ноги сами несут меня на улицу. Корабли викингов уже стоят на пристани. Сердце пропускает удар. Они вернулись?

Люди собрались в центре поселения. Различаю отдельные выкрики, обрывки фраз, но не могу сложить их в единую картину. Кто-то машет рукой, указывая на корабль. Женщина в сером платке закрывает лицо ладонями. Седой мужчина сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

Похоже, случилось что-то ужасное.

Воины сходят на берег молча. С мрачными лицами. Замечаю Эрика на одном из кораблей. Он стоит и мрачно смотрит вниз. Мир вокруг будто сужается до одной точки.

Конунг погиб.

Я делаю шаг назад. Пяткой наступаю на сучок, и он хрустит под ногой. Люди оборачиваются, смотрят на меня с ненавистью.

– Ведьма! – кричит кто-то.

– Конунг погиб из-за неё!

Голоса становятся громче. Грубее. Злее. Они сливаются в один протяжный, звериный рёв. Я вижу, как женщины отворачиваются, но не вмешиваются. Замираю, не в силах пошевелиться. Ноги словно налились свинцом.

Толпа начинает собираться вокруг меня. Вчера они просто косились. Шептались за спиной. А сегодня они готовы разорвать меня на части.

– Мы привели проклятие в дом! – голос Беорна перекрывает остальные. Он выходит вперёд, расталкивая локтями толпу. На лице торжество, ему нравится чувствовать власть. – Пришлая ведьма принесла смерть!

– Я не убивала! – слова вырываются сами собой. – Я была здесь! Я даже не…

– Молчи, ведьма! – рявкает Беорн. – Твои речи только умножают беду!

Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. Ищу глазами Эрика, только он может остановить этот кошмар. Эрик стоит слишком далеко. Он не видит меня или не может подойти.

– Нужно от неё избавиться! Пока она не принесла ещё больше бед! – Беорн делает ещё шаг.

Я невольно отступаю, но бежать некуда. Тело будто перестало слушаться. В горле пересохло.

Внезапно наступает тишина. Эрик поднимает руку. Жест короткий, но в нём есть власть, которая заставляет людей замолчать.

Словно в замедленном кино я вижу, как он проходит сквозь толпу. Люди расступаются перед ним. Эрик встаёт между мной и Беорном, подзывает к себе старика. Жестами отдаёт ему приказы.

Старик поворачивается к толпе. Голос у него громкий, скрипучий, но уверенный.

– Подготовить корабль для ритуала! – объявляет он. – Проводим конунга в Вальхаллу, по всем традициям! Как подобает великому воину!

Толпа замирает. Викинги опускают головы. Значит, это правда: конунга больше нет. Он привёл меня сюда, приказал вылечить Эрика, даровал мне свою защиту и безопасность. А теперь…

– Восславим нового конунга! – голос старика гремит над толпой. – Эрика, сына Харвальда!

– Да здравствует Эрик! – кричит кто-то из воинов.

– Да здравствует новый конунг! – подхватывают другие.

Я смотрю на Эрика. Он стоит неподвижно, но вокруг него уже выстраиваются ярлы. Присягают ему на верность. Люди кланяются, подчиняются ему. Только Беорн недовольно наблюдает за толпой.

– Что же касается рабыни, – старик не договаривает, оборачивается на Эрика.

Толпа снова оживает.

– Да! Решай, конунг!

– Что с ней делать?!

Голоса полны злости. Им нужна жертва, которую можно растерзать или предать огню за то, что накликала беду. Я не двигаюсь. Не могу. Сердце бьётся где-то в горле, пульсирует в висках.

Старик делает шаг вперёд. Толпа затихает, ловя каждое слово.

– С этой минуты рабыня принадлежит новому конунгу! – объявляет он.

Раздаются недовольные возгласы. Беорн сплёвывает на землю. А я стою, не зная, как реагировать на подобное заявление. Слово ввинчивается в сознание как сверло. Принадлежит. Будто я его вещь, собственность. Впрочем, чего я ожидала, для рабыни большего не дано.

Медленно поднимаю взгляд и смотрю на Эрика. Он стоит на том же месте, высокий, широкоплечий, в тёмной меховой накидке, развевающейся на ветру. Он не подходит ко мне. Держит расстояние. Между нами целая пропасть из людских взглядов и невысказанных слов. Но его решение уже принято.

Холодный ветер дует с фьорда, треплет мои волосы. Они лезут в лицо, закрывают глаза. Я не убираю их. Эрик спас меня от неминуемой участи быть растерзанной толпой. Но теперь я принадлежу ему.

Он поворачивается ко мне, хмурится. Наши взгляды пересекаются. Я смотрю ему прямо в глаза, серые, словно грозовое небо. В мыслях бьётся только один вопрос:

Что ты сделаешь со мной, Эрик, сын Харвальда?