39

Эрик

Ветер с фьорда холодный, колючий, он пахнет морем. Треплет волосы, забирается под воротник, будто пытается заставить меня двигаться.

Но я стою на месте. Передо мной резной нос драккара отца. Голова дракона с открытой пастью, поднимается над водой, будто всё ещё ведёт его вперёд. В последний поход. Туда, откуда не возвращаются.

Корабль станет для него погребальным костром. Мы проводим отца в Вальхаллу, как и подобает конунгу.

Он был сильным и смелым воином, сколько я себя помню. Даже когда болел, даже когда возвращался из походов израненный, едва держась на ногах, в нём чувствовалась эта мощь.

Я помню, как он стоял также у воды и смотрел вперёд, будто видел то, что скрыто от обычных глаз.

– Что ты там видишь, отец? – спросил я однажды, мальчишкой.

Он тогда усмехнулся, положил тяжёлую ладонь мне на макушку.

– Будущее, сын. Оно всегда там, за морем. Нужно только разглядеть.

Отец всегда знал, что делать. Даже когда другие сомневались. Даже когда судьба поворачивалась спиной. Он погиб как воин. Так как и хотел. Встретил смерть лицом к лицу, с оружием в руке и именем Одина на устах.

Я убеждаю себя, что так и должно быть. Но внутри пустота. Какая-то глухая, безнадёжная тоска, от которой хочется выть.

За спиной слышатся тяжёлые шаги воинов. Подготовка к ритуалу идёт полным ходом.

Отец лежит на палубе. В блестящих доспехах. Будто готовится встать и снова отдать приказ. Рядом с ним кладут его меч. Тяжёлый, широкий, с рукоятью, обмотанной кожей – я помню эту рукоять с детства. Помню, как отец учил меня держать оружие, вкладывая свои ладони поверх моих.

– Держи крепче, сын. Меч – это продолжение руки, не бойся его.

Круглый щит, оббитый железом, со следами от ударов недавнего побоища. Амулеты, которые он никогда не снимал. Его серебряный кубок с резными узорами, из которого он пил после побед. Каждая вещь, которую сейчас укладывают рядом с телом – часть его жизни.

Воины подходят попрощаться с конунгом. Я стою чуть в стороне. Ноги словно приросли к земле, стали частью этого берега. В груди болезненно сжимается.

Я должен спеть погребальную песнь. Должен сказать слова, которые проведут его в Вальгаллу, которые запомнят на сотню лет.

Но ведь я даже не могу произнести его имя. Я отворачиваюсь на мгновение. Один короткий миг слабости, которую никто не должен увидеть. Смотрю на горы, на туман, на серое небо – куда угодно, только не на воинов. Только не на лицо отца.

Соберись, Эрик. Ты конунг. На тебя должны равняться остальные.

Драккар готов к ритуалу. Ярлы поворачиваются ко мне, ожидая сигнала. На берегу собрались все жители поселения. Пришла даже она.

Арина.

Я вижу её одинокий силуэт на утёсе на краю поселения. Она была рабыней отца и должна была взойти на драккар вместе с ним. Принести себя в жертву Одину.

Но я решил, что этому не бывать. Она спасла меня, поэтому я сохранил ей жизнь.

Поворачиваюсь к ярлам и поднимаю руку. Показывая, что пора спустить драккар на воду.

Они понимают без слов. Потому что это – древний ритуал, старше их отцов и дедов. Воины работают молча, слаженно. Двое отделяются от толпы и несут на палубу сухие ветки, они помогут огню разгореться быстро и сильно.

Они подчиняются мне несмотря на сомнения, на шёпот за спиной, на Беорна с его злыми глазами. Сейчас в этот момент, когда огонь готовится забрать их старого вождя, они смотрят на нового. И признают его.

Драккар медленно спускают на воду. Дерево жалобно скрипит, словно не хочет уходить. Волны тихо бьются о борт, вода принимает корабль в свои объятия.

Он покачивается на волнах, отплывает от берега. Теперь отец отправится в Вальгаллу. Всё как и должно быть.

Над берегом раздаётся протяжный голос старого ярла Торкеля. Он запевает песнь. К нему присоединяются другие ярлы. Голоса сливаются, становятся громче:

– Вальгалла открывает двери для того, кто пал с мечом…

Песня эхом разносится над Фьордом. Я должен был петь вместе с ними, но не могу. Открываю рот, но выходит только рваное дыхание. Прости, отец!

Воины зажигаю факелы. Пламя колышется на ветру, когда я отдаю следующий сигнал. Огненные стрелы отправляются в небо. Летят, оставляя за собой шлейф из дыма, и обрушиваются на драккар. Сухие ветки мгновенно вспыхивают. Огонь разгорается всё сильнее.

Воины продолжают петь. Я вижу, как огонь поглощает корабль целиком. Он уносит с собой ту часть меня, которая могла быть слабой. Остаётся только ответственность перед моими людьми.

Теперь я конунг, которого должны слушать, даже если я не могу говорить. Я поднимаю взгляд. Смотрю на горы. Туда, где совсем недавно горели вражеские костры. Сейчас там пусто. Вглядываюсь в серую дымку, в очертания скал, в чёрные провалы ущелий.

Но не вижу ничего и никого вокруг. Они ушли?

Может быть, возвращение наших драккаров отпугнуло их. Они снова затаились, ожидая удобного момента.

Я смотрю на горящий драккар. Прошло уже достаточно времени. От него остался лишь обгоревший остов. Он дымится и медленно уходит на дно. Конунга больше нет, он ушёл как воин. Память о нём навсегда останется в наших сердцах.