Глава 31

Никто не обратил внимания на прошедшую осень, едва успели заметить зиму, а когда снег стал подтаивать, баронесса взялась за осуществление своих задумок по установлению автоматических дверей в ратуше, двигающихся игрушек в витрине лавки игрушек и компаса на набережной.

Маги выполнили свою работу и… остались. Задумка открывающихся дверей перед посетителями заинтриговала их. Они долго сидели и разбирались в механизме — и были в восторге. Как Поля и надеялась, часть сложного устройства они заменили на напитанные магией кристаллы и почти переселились в лавку мастера игрушек.

Там с дрожью в руках от эмоционального трепета они помогали делать игрушечный архимедов винт, который по задумке Поли должны были крутить дети и смотреть, как он поднимает шарики из прозрачного корыта. Шарики падали на панельку, и она опускалась, толкая на один шажок зубчатое колёсико.

Шарик возвращался в корыто, в то время как на панельку падал новый шарик, и колёсико вновь сдвигалось. Надо было дождаться, когда упадёт достаточно шариков и колесо сделает круг, тогда приходила в движение фигурка стрелка́.

Он выпускал стрелу в подвешенный перед ним гонг. Раздавался «бамс», а дети продолжали крутить колесо, заставляя работать архимедов винт, падать шарики, прокручиваться зубчатое колёсико, которое подтягивало выпущенную стрелу на исходное место и всё повторялось вновь.

Никакого волшебства — сплошная механика, придуманная ещё древним греком Героном. Королевские маги не были артефакторами, но механика натолкнула их новые возможности по использованию своего дара и кристаллов с их магией.

Они остались помогать достраивать жилые дома, и как только закончили, Полина сразу же сдала новострой новым жильцам внаём. После с помощью магов в считанные дни поставили трёхэтажный постоялый двор и, к удивлению Поли, его полностью выкупил король в подарок для своего человека.

Более того, его величество выплатил полную стоимость зданий государственного значения, чётко обозначая присутствие своей власти в порту. Это была странная система двоевластия, где роль хозяйки оставалась за баронессой, но последнее слово всегда было за королём.

И с жалованием служащих было не всё просто. До завершения безналогового периода она должна была платить жалование всем служащим. Потом, когда начнут собирать королевский налог с порта, выплата жалования поделится на доли, которые будут оплачиваться из разных источников.

Одну долю продолжит выплачивать баронесса, если пожелает и дальше иметь право голоса, а не отстранится, как когда-то сделал предок Томаша по отношению к городу. Вторую долю служивые будут получать из доходов порта, и это величина непостоянная, а третью следовало брать из королевского налога, и это была самая надёжная, но одновременно и самая маленькая доля — своеобразный гарант стабильности дохода служащих при любых обстоятельствах.

Полина не возражала: раз заведено так, пусть будет!

И не дожидаясь приезда будущего трактирщика, установила в месте его работы питьевой автомат, как и планировала ранее. Ну, а человек короля пусть сам ухаживает за этой штуковиной, наполняет напитками, учит посетителей бросать в прорезь монетки нужного веса.

Конечно, эта забава людям быстро надоест, но Полина велела закрепить внутри автомата охлаждающий артефакт, и в замкнутом пространстве он работал на полную катушку, так что холодное пиво или квас в жаркий день всегда будет иметь спрос.

Уже растаял снег, и из имения Томаша уехали маги, а их коллеги на Скальной гряде с азартом приняли участие в создании водяных часов, в запуске водопровода, в котором Полина попыталась соединить магию и технику, а потом приехали первые поселенцы-эльфы и высадили по краю леса мэллорны.

Баронесса уже не ждала их, так как Лилианэ говорил, что его поданные собирались ехать по снегу, но из-за ажиотажа с расследованием и охраной порталов в дивный мир, нашедшийся молодой глава охраны резиденции задержал всех. С этим эльфом-дознавателем случилась целая приключенческая история, где было место покушению на него, ранению, любви с человеческой знахаркой и возвращению с разоблачением почти всех приближенных к Лилианэ эльфов.

Впрочем, Полина была рада, что хоть кто-то из пропавших эльфов остался жив, что молодые эльфы не рванули на её земли зимой, а дождались потепления, потому что весна — это лучшее время для них.

— Полюшка, это никогда не кончится, — с грустью заметил Нэт, с наслаждением прижимая жену к себе.

Огромный замковый комплекс со зданиями для академии были отстроены, и по всему королевству оповестили, что ждут бывалых воинов и новичков, чтобы пройти курс или курсы обучения и влиться в армию его величества.

— Ну и пусть, я переезжаю к тебе. Ты не представляешь, как я соскучилась и как сильно мечтаю по тишине, укромному местечку и возможности рукодельничать. У меня столько нереализованных идей, а времени на них нет, и я сильно устала от всех этих важных, нескончаемых дел.

— А как же Скальная гряда? Ты столько сил вложила в неё! — Нэт затаился, пряча охватившую его радость.

Сколько раз он порывался схватить её и привезти к себе! Собирался, скакал во весь опор, приезжал… и отступал. Этот порт стал полем битвы для Полины, и она целеустремлённо шла к победе. Останови он её, выдерни из этого сражения, и она почувствует себя растерянной или того хуже, потеряет уверенность в себе.

Полина, не замечая переживаний мужа, нервно дёрнула плечом. Ей было непросто спрыгнуть с того колеса, которое она с таким трудом раскрутила, но пришла пора оглядеться и понять, что настало время выбора.

Поле нравилось быть генератором идей и хозяйкой суматошного, непредсказуемого города-порта. Ей льстило, что она справляется с управлением и впереди время рассвета её детища, но всё чаще приходила усталость и мысли, что сыта ненормальной гонкой по горло. Утром идеи и дела вновь захватывали её, но…

— Баронет управится. У него много помощников, а если что — я рядом. Да и мастерам надо дать свободу в творчестве, а то при мне они зажимаются, — попыталась дать правильное объяснение Поля. — Мой авторитет на них давит, поселяет чувство неуверенности, и они думают только о том, как исполнить мои замыслы, а сами перестали что-то придумывать.

— Так может, они не способны?

— Нет, я звала сюда тех, кто умеет быть гибким, кто не забыл, как мечтать и творить.

Она произнесла слово «творить» — и подумала о том, что давно уже не творила сама. Конечно, не так-то просто приспособить земные фишки в этом мире, но это не заменит собственное творчество, где особую сладость занимает вынашивание идеи, планирование в её реализации и волнение при осуществлении планов.

— Полюшка, твои маги подали прошение с просьбой остаться на гряде. Они очарованы тобою, вдохновлены твоими идеями, и как студенты заново учатся применять свои способности в разных областях жизни.

— Нэт, мне бы выучиться! — смутилась Поля. — У меня такой сильный дар, а всё, что я умею — это создавать иллюзии. А ведь можно было бы эти иллюзии вкачивать в артефакты, и все детишки имели бы возможность смотреть те представления, что я показывала принцу.

Этой зимой его высочество остался без праздника. Из-за накалённой обстановки во дворце и королевстве его перевезли в малый дворец, где он в малом кругу отметил день рождения. Поля была рада тому, что ей не пришлось тащиться в столицу, но в то же время ей было жаль мальчика, который уже к следующему году подрастёт и вряд ли воспримет её новую иллюзию с той же детской непосредственностью, как ранее. Увы!

— К осени академия переедет к нам, и ты можешь начать учёбу, — счастливо выдохнул Нэт, понимая, что жена наконец-то поселится рядом с ним.

— Значит, пора мне заняться нашим домом?

— Милая, я так жду этого, так жду! — он крепко обнял её, уже не скрывая заблестевших глаз.

Конец изводящей душу тоски! Он тосковал даже тогда, когда все мысли были направлены на решение каких-либо задач.

Графиня-мать слала письма, укоряющие в сыновней нелюбви к ней и сообщающей о её желании вновь стать семьёй, раз жена пренебрегает своими обязанностями и не заботится о нём.

Средняя сестра сняла себе отдельное жильё и, бросив всех, ведёт странный образ жизни. Баронесса Бишоп написала письмо, где уведомляла графа Томаша, что девушка работает на неё и есть шанс, что она перебесится.

У младшей сестры всё положенное ей жалование забирает мать, и она грозится жаловаться королю, если брат не примет меры. А Нэт не собирался принимать меры и вообще вмешиваться.

— Как Витольд? Ты сегодня ничего о нём не рассказываешь, — прервала горькие думы о рассыпавшейся как ворох сухих листьев семье.

— Малыш приболел, — посерьёзнел Нэт. — Всё время плачет. Лекарь сказал, что он простыл и нянька даёт ему травяные отвары.

— А целителя у нас поблизости нет или артефакта? — Полина вспомнила о том, сколько рождается детишек и сколько доживает до взрослого возраста, и ей стало страшно.

— Милая, ближайший целитель в нескольких днях пути, а артефакты к детям магов применяют только в крайних случаях из-за угрозы нарушить развитие магических потоков.

Вот тут до Полины дошло, что, до последнего момента стараясь сберечь магию у детей, родители упускают их жизнь.

Нэт же умолчал, что его элементаль может помочь стабилизировать огненную магию у сына при любых обстоятельствах, но вот отголосок ещё одной энергии, доставшейся от княжеского рода, тогда точно пропадёт, и этого хотелось бы избежать. Так что, в общем-то, озарение Поли было верным.

— Подожди меня, — подскочила она, — я соберусь, и мы сегодня же поедем к тебе.

Поля побежала за аптечкой. У неё чего только не было, но местные редко обращались за помощью. Было как-то, что она буквально от смерти спасла несколько человек своими лекарствами, но было и такое, что пришлось развести руками, когда у кого-то заболел зуб или не смогла помочь при травме на работе. Всё-таки она не врач. Но если лекарь определил у малыша простуду, то тут легче и можно подменить некоторые травки более действенными лекарствами.

Полина переехала, и первичное обустройство прошло на скорую руку от волнения за страдающего малыша, который уже не на шутку боролся за свою жизнь.

Мальчишечка смотрел на неё глазами Нэта и каждый раз, когда она брала его на руки, старался покрепче ухватить за шею, чтобы Поля подольше не клала его в кроватку. На руках девушки он успокаивался и засыпал; глядя на её улыбку и слушая ласковое воркование, открывал ротик и глотал всё, что она давала. Вит впервые получил столько нежности и заботы, а Поля была растрогана его доверчивостью.

Однажды, в ответ на очередную уловку малышка по привлечению внимания Полины, дворецкий заметил, что все мужчины рода Томашей невероятно преданны своим женщинам. И действительно, на нянечек малыш так не реагировал, а вот Полину стал отличать сразу.

— Эх, умеешь ты покорить женское сердце, — шептала она, укачивая пасынка.

Волнуясь за него, Поля стала проводить больше времени рядом с ним, а малыш тянулся к ней и даже соперничал с отцом за её внимание. Нэт ревновал. А Поля смеялась и берегла любовь крохи, но и мужу доставалось много ласки. Нэт даже представить себе не мог, сколько счастья и радости доставит ему брак с Полиной.

А у молодой графини появились вопросы к тем, кто ухаживал за маленьким Витольдом.

Полина стала подсматривать за няньками. Их было трое. Все опытные мамы, вырастившие своих детей и даже внуков. Женщины оказались очень ответственными и выполняли всё предписанное, но вот общение… каждая из них садилась рядом и, уставившись в одну точку, думала о своём, предоставляя подопечного самому себе.

Ни одна не взяла его лишний раз на руки, чтобы со своего роста показать окружающий мир, не дала в руки ложечку, чтобы малыш начал учиться есть самостоятельно, не помогла занять себя…

Может, они боялись проявлять инициативу, а может, дома привыкли делать только самое необходимое и как можно быстрей, потому что других дел полно, но ведь в доме Томаша у них других дел не было!

Лекарства действительно помогли, и вскоре Витольд пошёл на поправку, а родовое гнездо Томашей ждали перемены, хотя казалось, куда уж больше!

У Поли было два месяца, чтобы превратить маленький родовой замок в просторный светлый дом и оставить в нём работать только тех людей, кто действительно необходим. А осенью её ждала учёба.