Глава 8

Глава 8

Ужин прошёл неожиданно спокойно. Представила друг другу пани Зузану и господина проверяющего, обсудили планы насчёт потенциальной школы в деревне. Зузана от идеи пришла в восторг и тут же вызвалась по мере сил помогать с обучением.Правила этикета касательно допустимых тем за ужином оказались очень умным, тонким, продуманным решением.К допустимым темам относились погода, природа, светские новости, увлечения и культура. Предполагаемое создание школы отлично вписалось в темы увлечений и культуры.

Договорились на завтра, что будем открывать покои графини Анны, создательницы Потапыча, обожавшей химерологию.

После ужина я предложила пройтись по портретной галерее, чтобы Аристарх Львович рассказал нам всем чуть больше о роде Фон Цур Остервальд. И вот на лестнице это и случилось.Пани Зузана увидела её. Химеру-многоножку на ноге господина проверяющего.Самый хвостик, выглянувший из-под брючины при подъёме ноги на лестницу.Я когда-то видела, как охотничья собака делает стойку на дичь.Пани Зузана справилась лучше всякой собаки.

Сначала Зуза издала звук, нет Звук. Это была такая тонкая, звенящая нота чистого восторга - цель обнаружена! Примерно так можно было перевести этот звук в слова.Все на всякий случай замерли.

А Зуза вытянула правую руку в сторону ноги господина проверяющего и издала ещё один звук - такой, шипяще-свистящий. Видимо, обозначающий, что цель захвачена.И вот так, с вытянутой рукой, пани Зузана не то прошла, не то протанцевала расстояние, отделявшее её от князя. На него она не смотрела, как впрочем и куда-либо ещё. Для химеролога Зузаны Новак весь мир, кроме химеры-многоножки, существовать перестал. Точнее, самого хвостика химеры. Вот к этому хвостику совершенно зачарованная, полностью поглощённая Идеей, пани Зуза и опустилась. Прямо на пол.

Я вздохнула.— Осмотр портретной галереи переносится. Присаживайтесь на ступеньки, Костадис Петрович. Аристарх Львович, будьте любезны, принесите из кабинета бумагу и карандаш, или перо - что угодно.

— Да, Ваше Сиятельство, - степенно поклонился Аристарх Львович и поднялся в кабинет по второй лестнице.

— Что происходит?, - спросил одними губами замерший в полной неподвижности Костадис Петрович.

— Происходит встреча одного вдохновенного гения с работой другого. Притворитесь, что всё происходящее - нормально и естественно. Просто присядьте на ступеньки, вытяните ногу и поднимите штанину. Иначе, боюсь, вы и этих штанов лишитесь, - тихонечко улыбнулась я.

Костадис Петрович послушно сел на ступеньки - медленно, аккуратно, без лишних движений. Закатал штанину на ноге чуть выше колена, открыв химероида-многоножку полностью. Многоножка всё также цепко держала травмированную ногу. Основное её тело было с внешней стороны ноги, цепкие многосуставчатые лапки обхватывали ногу полностью и смыкались, перехлёстывая друг друга, уже на внутренней стороне ноги.

— Оооо!, - зачарованно протянула юная химеролог и нежно, самыми кончиками пальцев, коснулась многоножки.

— А кто это у нас тут такой красивый, такой прекрасно-многофункциональный?, - заворковала пани Новак, - Какая тонкая работа с органикой, какие восхитительные полиморфные суставы! И как изящно решён парадокс Чеслава, неизбежно возникающий при таком сложном энергетическом каркасе! Оооо, тут ещё и удалённый иерархический доступ с распределёнными ролями и функциями операторов! Да ты ж сладкая булочка, нежная пусенька, кто ж такую красавицу собрал, а где же у нас клеймо?

Тут мне пришлось руку пани Новак перехватить - снимать многоножку явно было рано.

Пани Новак вскинула на меня недовольные глаза и уже почти начала выражать возмущение, как вдруг осеклась. Огляделась. Увидела, где мы все и в каком положении находимся. И неостановимо начала заливаться краской, прикрыв лицо руками. Положение спас вернувшийся Аристарх Львович.Он как ни в чём не бывало протянул ей бумагу и артефактное перо.

— Прошу вас, пани Новак.

Зузана смущённо улыбнулась, взяла предложенный набор и начала быстро-быстро что-то зарисовывать, делая какие-то пометки.

Параллельно она пыталась объяснить, что данная конкретная химера ну вот просто чистейшей прелести чистейший образец, но всё время сбивалась на комментарии и пометки.

Наконец первичные наброски были сделаны, и Зузана, извинившись, убежала к себе.

Мы с Костадисом остались на лестнице одни. Точнее, он сидел на лестнице, а я так и стояла в холле.Ну и ещё за моей спиной тенью замерла Катти - иначе совершенно неприлично!

— Понимаете, - начала я, - увлечённые творцы иногда бывают как бы немного…Слишком захвачены идеей.

— Понимаю, - хмыкнул Костадис, - но ещё ни разу я не ощущал себя роли жертвы, с которой вот-вот сдерут штаны в неестественных целях.

— Ой, не преувеличивайте, - рассмеялась я, - нет ничего неестественного в здоровом энтузиазме увлечённого химеролога.

— Это вы так говорите, потому что не на вас нападал этот здоровый энтузиазм, - проворчал Костадис Петрович, расправляя штанину обратно и вставая.

— А я, может, глубоко травмирован теперь и буду плохо спать. Мне будет мерещиться, как стая юных энтузиастов-химерологов отпиливает у меня ногу в исследовательских целях.

— Я попрошу Михала встать на стражу у вашей двери.

— Спасибо, обойдусь. Охрана у двери будет мне слишком напоминать работу. Кстати, - господин проверяющий внимательно посмотрел на меня, - Нет ли у вас почтовой шкатулки?

— Увы, пока нет. Мои вещи должны приехать с обозом ещё не скоро, а в особняке Александр продал всё, что смог. Подозреваю, почтовые шкатулки тоже. Но вы можете отправить магического вестника, - предложила я.

— Боюсь, вестник слишком мало сможет передать, - вздохнул господин проверяющий.

— Тогда я напишу письмо, вы сможете отправить его почтой?

— Безусловно, - ответила я, - Если напишете сегодня, то можете передать управляющему, он попросит Михала утром съездить в город, передать на почту ваш конверт. А сейчас, с вашего позволения, мне пора.

И я шустро ретировалась по второй лестнице к себе. Удобно, что их две - можно убежать от хромого проверяющего с повреждённой ногой. Хотя, будь он здоров, вторая лестница мне бы не особо помогла.

Интересно, кому и что он хочет написать?