Глава 14

— Елизавета Андреевна, обед скоро.

Звонкий голос Катти выдернул меня из раздумий. Как уже обед? Ещё вот, только-только утро было!

Катти протягивала мне корзину с разряженными артефактами.

— Вот, мы тут с Эммой Готлибовной подготовили, чтобы вам два раза не ходить, вы заряженные заберёте, а эти на зарядку оставите.

И впрямь. Если уже обеденное время, то пора сходить в алтарную комнату, проверить, как там Эльтен. Я с сожалением посмотрела чай, стоящий на краю стола — я и не заметила, как Катти его принесла. И остыл он уже наверняка.

Катти перехватила мой взгляд:

— Заварник артефактный, рабочий ещё, им редко пользовались. Пейте, чай всё ещё горячий!

Какая прелесть. Это прям как наши термокружки, только артефактный заварник. Люди есть люди, в любом мире ценят удобство. И горячий чай.

Катти заботливо налила мне чай в тонкую фарфоровую чашечку. Мммм, какой запах!

И вкус тоже был потрясающим. Хороший чёрный чай с добавлением пряных трав и лесных ягод. Настоящее блаженство. Такой чай грех портить сахаром или молоком, это настоящее произведение искусства!

— Потрясающе вкусно, спасибо, Катти, — я аж зажмурилась от удовольствия, — и аромат, и вкус великолепны!

— Да я что, я только принесла. Чай мы чёрный закупаем, а уж травы да ягоды Марфа Васильевна сама собирает и сушит, с этим лучше Берендея никто не справится, — Катти разулыбалась, похвала ей была приятна, — я Марфе Васильевне передам, что вам по вкусу чай пришёлся.

— Спасибо, Катти.

И, взяв корзинку с артефактами, я пошла в алтарную. Чувствую, первые несколько дней, а то и недель, это будет мой постоянный маршрут.

В алтарной была совершенно новогодняя атмосфера — алтарь выглядел так, будто на него бросили и включили все гирлянды разом. Артефакты и накопители сияли и переливались как новогодняя ёлка или та самая груда сокровищ из пещеры Али-Бабы.

— Эльтен, какая красота! Их уже можно забирать?, — я огляделась. Пса не было.

—Эльтен?, — я готова была запаниковать, куда делся мой друг и защитник?

В сознании теплой волной откликнулось “Здесь”. Просто без поддержания внешней формы он может заряжать быстрее, а ведь надо было поторопиться — и он поторопился. Он ведь молодец, да?

— Конечно молодец! Ты самый лучший у меня!, — ответила я совершенно искренне, дух-хранитель дарил мне невероятное ощущение собственной нужности. Как и я ему.

Он ощущался скорее как часть меня, мой друг, мой брат, мой хранитель. Мы больше не были одиноки — как бы там дальше не повернула дорога, мы есть друг у друга.

Я заменила заряженные артефакты на разряженные. Теперь искрилась и сверкала корзинка, а на алтаре снова лежали тусклые штуки непонятного назначения.

— Ты ж мой хороший!, — я погладила алтарь, внутри пробежалась волна ответной радости.

— На обед со мной пойдёшь, или пока тут будешь?

“Тут. Заряжать. Много. И сам дом ещё”.

Я ещё раз погладила алтарь и даже почесала, как собаку за ушком. И пошла наверх, отдавать экономке сияющую волшебством корзинку.

Корзинку у меня Эмма Готлибовна забрала, сообщила, что обед через двадцать минут в Малой Жёлтой Гостиной. Что ж, двадцать минут — это двадцать минут. И я вернулась в кабинет.

Сквозь чистое, прозрачное окно светило осеннее солнце. Парк за окном был ещё преимущественно зелёным, но уже пробивались сквозь зелень и золото, и багрянец.

В кабинете ощутимо легче дышалось, не было больше ощущения заброшенности и безнадёжности.

Я подошла к столу, медленно обошла его и села в кресло, положив руки на подлокотники. Было в этом какое-то умиротворение. Солнце светило в окно за моей спиной, комната была вычищена — настолько насколько это было возможно за такой срок. Взгляд скользил по кабинету. Роскошные резные двери, уютный диванчик. Кажется, над диванчиком когда-то была картина — на стене было более светлое прямоугольное пятно. Камин был вычищен, каминная полка блистала чистотой. Книжный шкаф также был тщательно протёрт, тускло сияло отполированное дерево.

Это было максимально удобное, продуманное рабочее пространство.

А когда в него вернут чистые шторы и вычищенный ковер перед камином, оно станет ещё и уютным.

Взгляд остановился на камине. По краям от каминной полки прямо в стену были вмурованы два массивных подсвечника, на три свечи каждый. У правого почему-то завитки на ножке выглядели сильно более отполированными — как будто кто-то зачем-то этот подсвечник часто трогал. Я подошла к камину, пробежалась пальцами по кованому стеблю.

Теплый.

Аккуратно, почти примериваясь, приложила руку к этим завиткам.

Пальцы сами сжались, словно бы этот подсвечник было можно взять и унести. Или не унести, а…

Где-то в затылке пробежало предчувствие, будто сейчас…

— Елизавета Андреевна, обед, — позвала Катти.

Я вздрогнула, сбрасывая невнятные ощущения.

Обед!

Интересно, что там на обед приготовила совершенно потрясающая Марфа Васильевна?

В Малой Жёлтой Гостиной меня ждала Эмма Готлибовна.

Я села во главе стола, Эмма Готлибовна всё также села слева от меня, как и за завтраком. Регламент? Надо будет найти в библиотеке книжку по этикету и почитать, что ли.

У графини, конечно же, могут быть любые манеры, но лучше бы, чтоб хорошие.

Одобряемые обществом.

А то мало ли как оно там дальше выйдет.

На обед был нежнейший рыбный суп на сливках, подавался он с малюсенькими такими пирожками. В пирожках тоже была рыба с чем-то, что я не распознала, уж очень вкусные оказались пирожки!

Как только я доела суп — божечки, что это был за суп!

Нежная красная рыбка, рассыпчатая картошка кубиками, звёздочки морковки (и не лень же было вырезать их!), карамелизированный лук, немного зелени и всё это на бульоне, щедро заправленном свежими деревенскими сливками! Блаженство!

В общем, суп я съела с удовольствием и даже объелась — учитывая ещё пирожки!

И тут, как только я доела — Марфа Васильевна внесла второе блюдо!

— Марфа Васильевна! Ну куда ещё еда, я же лопну!, — взмолилась я и постаралась сделать максимально жалостливые глаза.

Марфа Васильевна остановилась. Внимательно посмотрела на меня, словно оценивая мою внутреннюю вместимость, потом на поднос, что держала в руках. На подносе исходила паром чуть припущенная в масле форель, возвышался на зеленых салатных листьях в отдельном блюде мелкими шариками обжаренный картофель, обложенный по краю маленкьими, малюсенькими такими черри-помидорками. Как там Катти говорила, ум отъешь? И ум, и всю-то возможность двигаться.

Оценив мои перспективы едока как никудышные, Марфа Васильевна вздохнула.

— Ладно, рыбу с гарниром я в малый стазис-ларь уберу. Но уж чай-то, с брусничным паем, чтоб обязательно! Там и теста-то нет почти, так, чтобы было, куда бруснику, томлёную в меду да с яблочками, положить! Считай не пирог, а одна сплошная оздоровительная польза!

И выплыла из гостиной обратно. Я покорно осталась ждать чай.

Надо будет как-то исхитриться, и вежливо, но твёрдо пересмотреть меню — по крайней мере моё — в сторону уменьшения. Я физически не смогу столько есть, да и перспективы стать колобком меня совсем не устраивали. Еда должна быть вкусной, полезной и в умеренном количестве.