Глава 30, часть первая

Это воспоминание я сохраню в памяти навечно.

Ночь, улица, двор крепости и частично разрушенная стена, за которой начинается дорога. Над всем этим в тёмном небе начинает свой восход полная луна.

Перед проломом в стене стоит неказистая флегматичная лошадка, запряженная в двуколку. Слева и справа от лошади зависли в воздухе летучие мыши, держащие в лапках магические фонари. Сзади за двуколкой привязан гроб, в котором лежит спящий князь, заботливо укрытый одеялами. Гроб парит в воздухе, потому что его на цепях держат висящие в воздухе летучие мыши.

Сзади за гробом стоит здоровенный механический бронемедведь, у которого светятся глаза-фонари. А по бокам двуколки, летающего гроба и бронемишки выстроились ездовые кабаны, на которых сидят одетые в доспехи гномы. По пять с каждой стороны.

Кабаны — матёрые секачи, выглядящие как сгусток ненависти и мускулов. Гномы, впрочем, уверяли, что это так только кажется, а на самом деле кабаны очень даже послушные и ласковые. Но для драки и боевых столкновений тоже обучены, крови и громких звуков не боятся.

Мне казалось, что эти кабаны вообще ничего не боятся. И никого. Даже скорее наоборот, так и ищут маленькими глазками, кому бы вломить с разбега.

Я стиснула в руке брошь-вестник, и передо мной из искорок соткалась мелкая бледно-зелёная птичка. Я представила лицо управляющего, особняк и надиктовала.

— Аристарх Львович, мы возвращаемся. Будем через четыре часа. Всё хорошо, нас пятнадцать, нужен ужин на всех и две гостевых спальни.

Вестник улетел.

Я пыталась было уговорить Трюгге, что гномам не обязательно возвращаться обратно сразу же, что можно в особняке заночевать, а вернуться утром — но Трюгге был непреклонен.

Так что Орин и его десятка вернутся сразу же. Десять верховых гномов — не то зрелище, которое нужно показывать всему населению графства. Да и летуны пригодятся на своих местах.