Интерлюдия. Костадис, ненаследный князь

Коста спал и видел сны. Какие-то лёгкие, приятные, без мутных переживаний и затягивающих кошмаров, без тревог, без… без всего того, что сопровождало обычно его сны. Эти были нежные, как в детстве. Он никуда не спешил, не опаздывал, он успел, у него получилось. И самое главное — он жив. И, судя по снам, в безопасности. Так беззаботно спать иначе бы просто не получилось.

Периодически в этих снах мелькал образ золотоволосой девы.

А потом Коста услышал голос. Голос рассказывал сказку про прекрасного принца, ставшего чудовищем. Потому что прекрасный принц не любил никого, кроме себя. Чем и взбесил ведьму — а ведь всем известно, что ведьм бесить ну никак нельзя, вспыльчивые они и мстительные. Сказка была интересной. Голос, рассказывающий сказку, был женским и очень приятным. Слушал бы и слушал.

Коста и слушал, а потом голос замолчал. Замолчал на том, что бывшему прекрасному принцу, а ныне чудовищу, надо найти невинную деву, что полюбит его всем сердцем.

И тогда Коста, совершив нечеловеческое усилие, окончательно проснулся. И спросил:

— И как, он смог?

Собственный голос был чужим — хриплым, каркающим, треснутым. И говорить было больно. Но это стоило того — в глазах девушки, которая обернулась на его вопрос, был настоящая тревога. Но боялась она не его, а ЗА него! Это было понятно из её дальнейшего поведения и слов.

Сказку ему рассказывала та самая Златовласка, которую он увидел после того, как прорвался через сбойнувший портал.

И эта девушка-видение всерьёз переживала, что целитель ему не разрешал ещё говорить. Она беспокоилась. Наверное, впервые с самого детства кто-то беспокоился, что Костадису плохо. Не за то, что работа встанет. Не за будущие проблемы. А за него, за его здоровье! Это было…неожиданно. И приятно.