Глава 1

Ольга

– Советник Эмрэд, – красивый мужской голос, наполненный сталью, звучит немного искаженно в моей голове, – так вы забираете мою невесту или как?

– Думаете, стоит? – отвечает ему кто-то неприятным басом.

– Однозначно. Она красивый аксессуар к вашему статусу.

Этот низкий бархатный голос затрагивает в душе нечто такое, отчего по телу проносится странная дрожь. Или это так наркоз действует?

– А что же вы, герцог?

– А я разлюбил, считайте.

– Магия в ней, говорите, редкая, да, герцог?

– Вот и выясняйте, насколько она редкая. У меня нет времени на торги. Я от нее отказываюсь, а до брачной церемонии несколько часов. К счастью, я могу обойти закон. А вы после свадебной церемонии делайте с ней всё, что вам заблагорассудится, – усмехается вновь "красивый голос".

Сквозь мутную пелену глаз я даже разглядеть говорившего мужчину с красивым голосом толком не могу. Лишь общие очертания: темные волосы до плеч, лицо расплывчато, и голос искажается шумом в ушах.

Темноволосый с бархатным голосом склоняется ко мне. Его лицо размыто - не разглядеть. Огрубевшие теплые подушечки пальцев пробегаются по моей щеке и я вновь наслаждаюсь низким голосом с хрипотцой:

– Ты не оставила мне выбора, Оливия. С бОльшим удовольствием я бы вырвал твое сердце сейчас. Но я же благородный дракон, поэтому я просто тебя передаю в другие руки.

– Я ее беру, герцог, – зловеще рычит другой мужчина и склоняется надо мной, загораживая герцога.

Очертания видения проясняются, и перед собой я вижу хмурого мужчину лет тридцати пяти, с копной длинных светлых волос.

Так, я не поняла, это что такое? Что за возмутительная "продажа" женщины?! И чего он так смотрит на меня?

Так, спокойствие, Оля, только спокойствие. Это просто сон.

Я же вообще-то под наркозом сейчас, а это, по всей видимости, очень странный сон. Зато интересно. Мне давно такие сны не снились!

На какое-то мгновение я вновь погружаюсь в безмятежную темноту. Правда, ненадолго.

– Др-р-рянь! – рычит кто-то глухим басом над ухом, и теперь голос этот слышен отчётливо.

Я морщусь и пытаюсь дёрнуться, но тело поддается слабо.

Они чего это творят, изверги? А ещё доктора! Что за издевательства над пациенткой в бессознательном состоянии во время операции?!

– Открой глаза, др-р-рянь, не смей мне тут подохнуть! Как меня вообще угораздило взять этот пустоцвет?! – рычит на ухо опять какой-то тестостероновый гад. – Бесполезная дрянь! Ты ещё молить меня будешь о смерти! Да прокляни тебя Орс! Это же жалкие крохи магии в тебе!

Магией они называют злокачественную опухоль, да? Интересный сленг у медиков. Но вот их отношение к пациентке меня не устраивает!

Сейчас им как Минздравом пригрожу!

Собираюсь с силами и пытаюсь открыть глаза. И – о радость! Удается!

Мужчина хлестко ударяет меня по щеке, отчего голова дёргается в сторону. Щеку неприятно обжигает от удара. Боль как настоящая!

– Так, полегче, тестостероновый! Руки убрал! – вскрикиваю я отчего-то тонким и мелодичным голосом.

Пытаюсь проморгаться, когда яркий свет режет глаза.

Взбешённая таким отношением медиков, добавляю тут же:

– Совсем тут, что ли, все озве...

На меня пристально, скрестив руки на груди, смотрит исподлобья широкоплечий длинноволосый блондин.

– ...рели, – договариваю я, сиротливо озираясь по сторонам.

Я только было собралась сказать, что пойду жаловаться в Минздрав, а тут такое!

– Очухалась, жёнушка, – криво ухмыляется этот широкоплечий "Геракл" в кожаных коричневых штанах.

– Да какая я тебе жёнушка? – тут же возмущаюсь я красивым звонким голосом, вскакивая с холодного камня.

Сама не ожидаю от себя такой прыти и энергичности и едва не падаю на холодный каменный пол.

Нет, может быть, я и могла бы стать такому красавцу хорошей женой, если б он умел нормально разговаривать и вести себя с женщиной, а не как быдло из неблагополучного района.

– Непокорная, ненужная, ущербная сирота, бесполезное и никчемное, ни на что не годное отребье! Ещё и пустоцвет! – перечисляет мужчина, наверное, свои лучшие стороны.

Так, я передумала, ТАКОМУ козлу я бы точно женой не стала. Одного уже хватило – бывшего моего мужа Серёжи.

Складываю руки на груди и всматриваюсь в брутальное лицо, обезображенное плохо скрываемым гневом.

– Прекрасно, а меня можно просто Ольга звать, – холодно отвечаю я. Взгляд цепляется за отражение на блестящем камне позади мужчины.

– Полоумная, – вдруг зло оскаливается ненормальный.

– Джордан, сыночек. – Из тени выступает пожилая женщина в пышном платье, как с бала. – Так, может быть, лекарь ошибся? Может, после консуммации брака она всё же подарит тебе наследника? А то и пятерых.

«Ага, а чего не десяток сразу?» – раздражённо мысленно отвечаю я этой даме.

Хмурюсь, дальше особо не вникая в разговор сыночки-корзиночки и его явно странной маман.

В отражении на меня смотрит очень красивая и хрупкая, нежная девушка с шоколадного цвета волосами до поясницы. И вся она такая хрупкая и нежная, будто фарфоровая куколка. Волосы цвета молочного шоколада собраны сзади в свободную косу, миндалевидные глаза цвета жидкого серебра излучают спокойствие.

На вид ей не больше двадцати двух лет можно дать. Она стоит в одной белой сорочке, а неприкрытую кожу рук и ног украшают чудовищные синяки и кровоподтёки.

Медленно поднимаю руку – девушка в отражении делает то же самое.

Делаю шаг – и она тоже.

Ну надо же. Какой реалистичный сон, какая я здесь красавица. Даже на два десятка лет помолодела.

Я рассматриваю себя в отражении и пытаюсь понять. А может, я уже того... Это рай или ад, интересно? Судя по тому, что этот Геракл явно какой-то сатанист, я попала в ад. Но ощущение, что это сон, не покидает.

– Сыночка, да на ней уже и места живого нет, – блеет седовласая женщина в пышном платье и заламывает руки.

– И не будет! Герцога я убить не могу, так хоть на этой оторвусь! Подсунул мне бестолочь какую-то, только с красивой обёрткой. Это же позор моему статусу! Пустоцвет в жёнах! – рычит "Геракл". – Но крохи ее магии я отберу. Хоть на что-то сгодится.

И тут же фоном слышу привычный писк аппарата, к которому меня подключили в больнице. Писк ускоряется, становится тревожным. В следующий момент сквозь сон я ощущаю, как мне на грудь что-то непривычно тяжёлое опускается. Давит ритмично.

– Дефибриллятор! – командует кто-то словно через толщу воды. – Разряд! Ещё разряд!

Меня спасают – это хорошо. Значит, шанс есть. А значит, это очень реалистичный и очень странный сон. Уж очень любопытно, что мое подсознание проектирует на него.

Фоном кто-то что-то говорит про время, но это я уже почти не разбираю.

– Выпей, – злится "Геракл" и пихает мне чуть ли не в лицо стакан с водой.

– Нет, спасибо, из рук незнакомцев не беру ничего.

– Пей, полоумная. И потом будешь помнить только свое имя да как меня обожаешь. А я буду играть роль влюбленного идиота, – хохочет ненормальный.

Роль идиота тебе, тестостероновый, играть точно не придется.

Этот перекачанный психопат щелкает пальцами, и я почему-то с охотой принимаю стакан и выпиваю до дна.

На вкус горькая вода.

– Через десять секунд подействует, – ухмыляется мужчина. – Отведи ее в комнату, мама.

Через десять секунд я всё ещё помню, что меня зовут Ольга, я администратор кафе "У маяка" и в свои сорок три мне очень уж хочется перейти на работу в дневную смену. А ещё помню, что операция по женской части вполне рядовая. У врачей руки волшебные, и я даже не волнуюсь. Особенно мне нравится этот наркоз. Вон какой сон яркий, красочный, реалистичный. Надо будет потом поблагодарить Андрея Павловича, анестезиолога.

Он ведь сказал, что проснусь после операции совершенно новым человеком!

В комнате светло и винтажно. Абсолютно каждый предмет мебели отдает стариной!

– Сиди здесь, – поджимает губы маман Геракла.

– Ага, – флегматично отзываюсь, разглядывая интерьер.

Нет, а чего мне волноваться-то? Сон всё-таки.

А раз это мой сон, значит, я могу делать, что хочу. Например, уйти. Верно?