Глава 3

И вспоминается песенка колобка: "Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел..."

А от тебя, садюга проклятая, я и подавно уйду!

Нет, это, конечно же, весело – во сне бегать от кого-то вот так. Но когда я уже проснусь? Какая долгая операция!

Тут же под ноги бросается небольшое пушистое существо.

– Крыса! – вопит кто-то рядом истерично.

Какая-то пожилая дама клюкой бедного зверька гонит.

– Ловите крысу! – басит кто-то.

– Ловите ее! – вдалеке где-то рычит знакомый бас.

Топот мужских ног, какие-то яркие синие вспышки рядом со мной.

– Чего стоишь? Прячь меня! – рычит кто-то требовательно. И этот кто-то рычит из-под длинных юбок моего платья!

Хочется верить, что это не какая-то часть моего тела, решившая заговорить со мной внезапно.

Из-под подола выглядывает мордочка зверька. В черных глазках-бусинках отчётливо вижу мольбу. Шерсть взъерошенная, цвета капучино, хвост длинный и пушистый. Вот только на зверьке какая-то интересная крохотная накидка золотистого цвета. Ну надо же. Прямо хорьковый мудрец, не иначе!

– Меня бы кто спрятал. – Перевожу напряжённый взгляд в конец улицы.

Сюда направляется муж-тиран, ведя за собой толпу мужичков в алых мундирах. Они что-то выкрикивают и продолжают чем-то горящим и синим кидаться в меня.

Какие невоспитанные!

В ту же секунду мне в ногу впиваются острые зубки. Конечность пронзает совсем настоящей болью.

– Беги, говорю! – гаркает зверёк. – Нужно к извозчику! – указывает лапой на стоящие у обочины кареты.

Говорящий зверёк, забавно... Но почему боль такая реалистичная, настоящая? Она растекается по ноге, и место укуса точно пульсирует. Наклоняюсь к ноге и провожу подушечками пальцев по коже. На ней уже выступили капли крови. Растираю между пальцами и смотрю на эти алые пятна на подушечках.

Нет-нет. Я же не могла умереть и переродиться уже в готовом красивом и молодом теле. Я жива, я просто сплю.

Лёгкая паника и растерянность оглушающим набатом бьют под дых.

И тут же разум вновь подсовывает фрагмент сказанного врачами, что я не смогла изначально разобрать.

– Наташа, фиксируйте время, – произносит где-то фоном или же в моей голове усталый голос Андрея Павловича, анестезиолога-реаниматолога.

– Время смерти – шестнадцать часов двадцать две минуты, Андрей Павлович, – голос медсестры.

– Я… что же это... – в горле встаёт ком, и я не могу договорить.

Земля будто бы уходит из-под ног, и мне внезапно перестает хватать кислорода. Кажется, я будто бы и вовсе задыхаюсь! Сердце колотится в груди с такой тяжестью, что, кажется, вот-вот пробьет ребра.

– Умерла, да! – нетерпеливо произносит зверёк. – А теперь ты Оливия, и тебе надо спасаться. Все разговоры потом.

Погодите... Так это что, не сон?! Это всё по-настоящему?!

Тут же сминаю пальцами свои щеки, нос проверяю тоже. Хорошо, что он есть. С носом как-то лучше и спокойнее, что ли. Волосы... Мягкие такие на ощупь.

Хорек тем временем резво подпрыгивает, и шерстяные лапки с мягкими подушечками наотмашь бьют меня по щекам.

– Приди в себя, женщина! Иначе ты снова умрёшь! – истерично вопит хорёк. – А я только переродился!

Ошарашенно перевожу взгляд на хорька. Щипаю себя за руку.

Снова умирать?! Снова умирать я не хочу, я еще эту смерть не осознала!

– Извозчики, Оливия! – надрывно кричит зверёк, а красные мундиры приближаются.

Во рту пересыхает, и я срываюсь с места, скачу как лань к одной из карет. Выбираю ту, что поближе. Она стоит немного в стороне, и я бегу к ней со всех ног.

Помню, я так бежала последний раз только на поезд, когда опаздывала в город. А поезд, надо сказать, вообще-то ходит только один раз в день. Опоздать – не уехать и вовсе в ближайшие пару дней.

Каким-то образом я оказалась в новом теле! Кого мне благодарить? Вот только осталось теперь выжить в этом красивом безумии.

Добегаю до черной матовой кареты с алой отметкой на двери и запрыгиваю в нее под душераздирающий вопль хорька:

– Только не в эту! Только не в эту!!!

Ага. Я так тоже однажды орала, когда мой бывший муж решил разнообразить нашу интимную жизнь. До того, как подал на развод, сообщив, что уходит жить к любовнице...

Но уже поздно останавливаться, и я, вскочив внутрь, тут же взываю к кучеру:

– Пожалуйста, едем быстрее!

Секунда, две...

Ничего не происходит.

Так, это как-то по-другому работает, да?

Тут же кто-то прочищает горло.

Вздрогнув, оборачиваюсь. Натыкаюсь на внимательный взгляд необычного цвета глаз – фиалковые.

Темноволосый мужчина отчего-то кажется смутно знакомым.

На вид ему не больше тридцати пяти. Волосы длинные, до плеч, цвета темного шоколада, широкие плечи, обтянутые в белую рубашку с золотистой вышивкой на груди. Мускулистый торс и внушительные бицепсы, когда мужчина складывает руки на груди в защитном жесте, приковывают внимание. Он смотрит на меня внимательно и с долей иронии.

– Простите, я не заметила вас. – Облизываю пересохшие губы и стараюсь дышать менее шумно, чтобы отдышаться после этой сумасшедшей гонки. – Давайте, пожалуйста, поедем. Я оплачу поездку!

Мужчина скептически изгибает бровь. Смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Ну, давайте прокатимся, – усмехается он уголком губ, словно делая одолжение. – Бельгор, трогай!

Карета вздрагивает и накреняется, едва ли не встав вертикально. Рывок и...

...я соскальзываю с сиденья и заваливаюсь на незнакомца, которого едва успела разглядеть.

А вот теперь точно могу разглядеть его лицо получше, в такой-то близи!

Красивое мужественное лицо, обрамленное темно-шоколадными волосами до плеч, грубо очерченные скулы, и лёгкая небритость только украшает мужчину. В фиалковых глазах вспыхивает удивительное алое пламя, стоит моим пальцам коснуться его широких и мускулистых плеч в попытке удержаться.

Его мускулы напрягаются там, под моим пальцами, и становятся будто бы каменными.

О, а вот эти ощущения вполне реальны! Их ни с чем не перепутать!

Новый вдох дарит мне странное ощущение неги. Запах его парфюма с нотками сандала и мускуса рождает во мне стойкое чувство, но отчего-то чужеродное, что я уже однажды слышала этот аромат...

О том, что я вообще-то сижу в неоднозначной позе на незнакомом мужчине, я начинаю думать не сразу. Хотя сейчас и не до стеснений.

До сих пор ощущение, что всё это нереально. Я – не я. И тело не мое. Но чувствуется как собственное.

И только когда чужие мужские ладони ложатся на мою талию и соскальзывают на поясницу, а затем замирают, вдавливаясь в мои бедра, я прихожу в себя. Незнакомец придерживает меня так бережно, но так уверенно.

– Так, а ну, руки убрали! – возмущаюсь я. – Мы с вами не настолько близко знакомы, чтобы меня вот так бессовестно лапать!

– Не знакомы, говорите? – В глазах мужчины вспыхивает недоверие. – Что ж... Очень жаль. Мне, знаете ли, вполне нравится такое положение дел, – насмешливо отзывается незнакомец низким бархатным голосом. – Так что, может, сразу ко мне?

Последнее сказанное им сопровождается лёгкой усмешкой.

Разжимаю пальцы и медленно сползаю с мужчины, ощущая, как горят щёки от возмущения за такую неловкую ситуацию. А оттого, что мы вообще-то соприкасались только что теми частями тела, которыми в обычной ситуации никто не соприкасается, так вообще хочется надавать подзатыльников тому, кто проектировал эти кареты! Где ремни безопасности, товарищи?!

Но тут же другое сбивает меня с толку: его зрачки в момент вытягиваются в тонкую вертикальную линию, словно разрезая фиалковую радужку пополам.

Разве у нормального человека могут быть такие глаза?!

И тут же крупица информации ложится в голову: такие глаза у драконорожденных. Двуликие опасны, могущественны, сильны и очень умны.

Вот только его голос звучит так знакомо. Пытаюсь выудить из подсознания то, с чем он ассоциируется. Эта мысль крутится в голове, но ответа пока не находится. Где я могла слышать этот голос?

– Вам лучше? – спокойно произносит незнакомец.

– Кажется, да, – охотно соглашаюсь, присматриваясь к мужчине.

Прекрасная терапия – посидеть на коленях у красивого мужчины. Так ещё и в новом молодом теле. Да в роскошном платье!

Хотя погодите...

Передо мной настоящий дракон! Живой. И я его только что трогала! А он трогал меня... И так неоднозначно трогал, что я не могу ответить определенно, что мне это не понравилось.

Дыши, Оля. Это просто дракон. Красивый, сильный и благородный, как в тех фэнтези-романах, что ты читала. Ведь благородный же, да?

Незнакомец смотрит на меня пристально. Его взгляд скользит вниз по моей фигуре и обратно, словно оценивает, ощупывает. И от этого по спине ползут мурашки.

И затем вновь возвращается к моему лицу, к глазам.

И что-то в его взгляде мне кажется таким...

«...знакомым», – подсказывают ощущения моего нового тела.

– Мы знакомы? – поддаваясь необычным чувствам, тут же спрашиваю.

Так, Оля, какое "знакомы"? Это же не твой мир.

Сердце бьётся о ребра с новой силой. Кажется, вот-вот проломит свою костяную клетку.

Вдох – выдох, улыбаемся и машем, Оля!

Мужчина едва заметно мотает головой.

– Вы бы меня запомнили, – с лёгким раздражением в голосе отвечает мужчина.

Но продолжает смотреть так знакомо...

Что, если это приятель тирана? Но стал бы он играть роль незнакомца? Знает ли он о том, кто я? Вернее, чье тело я заняла? Господи, как это вообще возможно?!

– Куда так спешите?

– Я еду по личным делам на встречу, – вежливо улыбаюсь, отводя взгляд к окну, за которым мелькают серые тучи.

Улыбаемся и машем, господа, улыбаемся и машем!

– Нет. Так не пойдет, леди. И раз уж вы здесь, то предлагаю начистоту.

Собственные брови рефлекторно сводятся к переносице.

Незнакомец щелкает пальцами, и карета вдруг резко накреняется вперёд так, что я вжимаюсь спиной в сиденье и едва ли не принимаю горизонтальное положение.

Как только незнакомец удерживается на сиденье напротив?! Штаны приклеились, что ли? Какой хороший, однако, клей. Надо бы уточнить, мне на даче всяко пригодится.

«Пригодился бы», – подсовывает подсознание трагичное напоминание о собственной кончине в моем мире.

Мужчина невозмутимо улыбается.

– Что происходит? – с волнением уточняю.

От ощущения падения закладывает уши.

– Ничего особенного. Мы падаем, – спокойно отвечает мужчина. – Я могу покинуть экипаж, обернуться драконом и полететь. А вы?

– Боже... – сдавленно охаю. – Что вы хотите?

– Ваше чистосердечное признание, – жёстко произносит мужчина, прожигая меня тяжёлым взглядом.

– В чем? – ошарашенно выпаливаю.

Да я сейчас готова признаться даже в убийстве президента Кеннеди!

– В том, что вы действительно не знаете, кто я? – усмехается вдруг мужчина, и в его глазах я нахожу странный отблеск неверия.

– Ну конечно же, нет! Я впервые вас вижу! – срываюсь на крик и абсолютно не лгу.

Теперь подозрение в его глазах сменяется чем-то иным.

– Ясно. Это даже хорошо. Не терплю сцен.

Щелчок пальцев, и карета тут же выравнивается, вновь набирает высоту.

А я под новым углом наклона кареты вновь по инерции падаю прямо на мужчину.

– Пустите! – возмущаюсь, отбиваясь от поймавших меня рук незнакомца.

Но он только крепче удерживает меня.

– Тише, леди, – хрипло произносит он, словно усмиряя необъезженную лошадь.

Собираюсь замахнуться, но он ловит обе мои руки за запястья и разводит в стороны, будто раскрывая мои объятия.

Глаза в глаза. Мои, злые и воинственные, в его, невозмутимые и смотрящие на меня с жёстким спокойствием, сквозь которое пробивается неведомая мне эмоция.