Глава 6

Дни в пути проходят спокойно и долго.

Питаться приходится чем-то пресным, но съедобным из банок, взятых в дорогу у торговца за один браслет. За этот же браслет я выручила шерстяной плед, подушку, бутыли с водой, новое платье приличного вида, туфли и раба. Но от раба я отказалась сразу же, попросив освободить бедного мужичка.

Драгоценности на монеты меняю в разных ломбардах. Я такое в фильмах подсмотрела, что в одном нельзя. Хотя и так на меня вон как поглядывали мужички в лохмотьях у дверей.

– Приехали! – кричит Бабл, вырывая меня из размышлений.

Вокруг суровый непроглядный осенний лес. Пожелтевшие листья кажутся золотистыми издалека и будто бы вовсе мерцают. Здесь очень красочно и красиво, вот только вся почва пропитана чем-то черным, вязким. Будто бы здесь и вовсе болото.

Осторожно спрыгиваю с телеги, и ноги тут же увязают во влажной земле.

Протягиваю извозчику мешочек со звякнувшими в нем монетами. Понятия не имею, сколько вообще стоит вся эта поездка, но решаю, что сильно не обеднею от десятки золотых монеток.

Извозчик улыбается и мотает головой.

– Возьмите, пожалуйста, вы же не за спасибо сюда ехали, – улыбаюсь вежливо, настойчиво протягивая мешочек.

Но извозчик разводит руками, а затем... Вовсе вместе с каретой и лошадью просто развеивается по ветру.

– Э-э-э, товарищ, ты куда делся, – глубокомысленно изрекаю, хлопая ресницами. На всякий случай вожу рукой по воздуху в том месте, где только что стояла карета.

– Успокойся, они не берут плату, – веселится вдруг Бабл и встаёт по стойке.

– Почему? – ошарашенно смотрю на то место, где только что стоял экипаж.

Для убедительности вожу рукой по воздуху ещё раз. Но карета точно исчезла!

– Потому что мертвые так искупают свои грехи, – поясняет Бабл, садясь на попу, и чешет задней лапкой за ухом.

Мёртвые? Так вот почему я не видела, чтобы он ел. А я же с ним шесть дней провела в пути!

– Ты почему мне не сказал, что меня вез покойник? – возмущаюсь и зябко ежусь, вспоминая, что я ведь спала даже при нем!

Но шелкопят уже несётся в сторону тропинки, ведущей в сухой пожелтевший лес.

Сглатываю и стараюсь не думать о том, с кем я ехала. Хотя, с другой стороны, прекрасный водитель, отличный попутчик. Никаких тебе: "У меня вообще-то свой бизнес есть, а таксую я для души".

Достаю карту, чтобы хоть как-то сориентироваться. Но на карте тут ничего толком и не опознать. Лес как лес. Никакой деревни, и уж тем более таверны нет.

– Неужели лорд Дрейган был прав? – констатирую разочарованно, кутаясь сильнее в шаль от пронизывающего холодного ветра.

С тоской смотрю на опадающие с деревьев листья малиновых оттенков.

Он хозяин всех этих мертвых земель.

Становится жутко от этого знания. Как он здесь живёт? В этих мрачных условиях, с прорывами и мёртвыми, катающими на телегах живых.

Прислушавшись, слышу шарканье шагов.

– Иду-иду! – Дряхлый старик в коричневой рясе шаркающей походкой выходит по узкой тропинке из дебрей леса. – Пойдёмте за мной. Вы без багажа, как я вижу?

Опасливо кошусь на дедушку. В принципе, если что, от такого легко убежать. Так что я ничего не теряю. Хочется верить, что честь и достоинство тоже останутся при мне.

– Да, налегке. – Настороженно слежу за каждым шагом деда. Из багажа только мешочек с монетами и драгоценностями, зверёк и ощущение преследования тираном.

– А вы, позвольте уточнить, кто?

– Привратник местный, – отмахивается старик. – Вынужден встречать всех приезжающих сюда. Мой лесничий домик вон там, отсюда не видно, а я вижу всех. Как зовут-то тебя, милая? – ласково интересуется старик, поглядывая на меня с улыбкой.

Милая! Всё, я готова даже обнять старика. Давно никто меня так ласково не называл.

Улыбаюсь ещё шире и доверительно сообщаю:

– Оля.

– Ась? – Седые густые брови старца лезут на лоб.

– Ольга Ивановна Фро...

– Оливия! – вопит шелкопят где-то под ногами, и я тут же нервно смеюсь и кокетливо отвожу взгляд.

– Оливия я.

– А из чьего рода-то хоть ты, Оливия? Какой Дом?

– Фин Уильямс, – произношу то, что было написано в документах.

А дом был хороший, богатый. Жаль, владелец его – козел.

– Не местная, значит. И не мертвая, уже радует.

А меня-то как радует, что я живая!

Тут я улыбаюсь и соглашаюсь со старцем, что действительно, хорошо быть живой. И даже охотно киваю как болванчик.

– Родственники есть?

Поразмыслив, понимаю, что лучше никому не говорить пока о том, что я супруга Советника. Хоть Гиблые земли и не подчиняются местному монарху напрямую, но всё же являются частью империи. Это все урывками восполняется в моем сознании.

– Сирота я. – Для убедительности даже пытаюсь выдавить скупую женскую слезу. Но бросаю это дело и просто трагично вздыхаю.

И пока мы заходим в самую глушь леса, начинаю замечать, как деревья здесь будто бы меняются. Словно обретают краски, сияние и становятся живыми. Если приглядеться, то даже дышат!

Они стоят в ярких красивых нарядах из листьев: красные, золотистые, лиловые... Настоящая золотая осень! Такая красочная, что я невольно засматриваюсь, сбиваясь с шага.

Здесь даже огромное раскидистое дерево, похожее на нашу иву, есть! Интересно, а можно ли из ее веток плести корзины? В конце концов, надо же как-то отдыхать. А отдыхаю я, плетя корзины. Это успокаивает. В конце концов, не заладится с таверной, буду зарабатывать плетением. Я в своем мире даже на заказ плела!

С каждым шагом здесь даже дышать становится легче, а в душе так вообще что-то расцветает, несмотря на время года.

– Ну вот и пришли, – кряхтит дед. – Тебе какой дом надобно?

И я, осмотревшись, нахожу глазами пункт моего назначения, указываю рукой.

Перед нами стоит ветхий дом с широкими стеклянными витринами и большим, выступающим над ними козырьком.

На таверне полуразрушенная вывеска с негорящей подсветкой "Драконье Сердце". И красивое такое сердечко, загляденье просто!.. Сердечко, которое, пока я моргаю, преображается в настоящее и пульсирующее. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза снова. А нет, показалось.

Чуть поодаль небольшая башня, похожая на часовню, и всего несколько каменных домов в два этажа. Небольшая площадь с неровной брусчаткой выглядит тоже заброшенно.

Здесь сейчас безлюдно, несмотря на то, уже дело близится к полудню, судя по солнцу.

И на первый взгляд ничего не бросается в глаза, кроме того, что...

На пороге заведения с витринами стоит большой рыжий кот на задних лапах и с веником. Метет опавшие листья с порога и ворчит себе под нос.

– А, это Барсель, – поясняет дед, увидев, что я бесстыже пялюсь на работающего кота.

– А чего он... – не договорив, тычу пальцем в животное.

– Корм отрабатывает, – хмыкает дед.

– Хороший котик, – удивленно, всё ещё под впечатлениями отзываюсь я. – Был бы у меня такой. А лучше два!

– В общем, дальше, как говорится, сами. – Шаркающей походкой старичок удаляется в сторону небольшой часовни во главе площади.

Я перевожу взгляд на кота, тот ставит метлу и садится на попу, вытягивая вверх заднюю лапу, и принимается ее вылизывать , но без энтузиазма.

– Мяу? – вопросительно смотрит на меня рыжий кот.

– И тебе привет, пирожочек. – Подхожу к нему и тянусь рукой к его голове, намереваясь потрогать шёрстку, погладить.

Кот заваливается и подставляет жирненькое пушистое брюшко.

Ну вот кто не любит котиков? Только те, кто ещё своего кота не встретили. Жаль, при своей жизни я так и не успела завести животинку. Хотела даже двух!

Пока чешу, кот начинает стучать хвостом – видимо, что-то ему не нравиться стало.

Через мгновение дверь заведения скрипит и слышны шаги.

– А кто это у нас тут такой жирненький и пассивно-агрессивный? – продолжаю сюсюкать с котом, приподнимая голову. Получается так, словно я адресую сказанное вовсе и не коту, а вышедшей женщине.

Неловко вышло, да.

На крыльце стоит тучная немолодая женщина с красными щеками и в строгом простом зелёном платье. Она вытирает руки о передник и хмуро, даже враждебно, окидывает меня взглядом. Лишь цедит:

– Опять она за свое...

За ней хрупкая молодая девушка с пучком на голове, но смотрит с интересом.

– Ой! – улыбается девушка. – Вы же наша...

Дама пихает весьма грубо девушку локтем под ребра, и та скручивается от боли, так и не договорив.

– Чего надобно, миледи? – зыркает на меня грозно пышная дама.

Похоже, тут не только котик страдает пассивной агрессией.

– Меня зовут Оливия фин Уильямс. – Выпрямляюсь и слышу лишь разочарованный вздох кота, когда прекращаю чесать его мягкое брюшко. – И я здесь для того, чтобы познакомиться с заведением. И с вами, разумеется.

А потом и заняться ими всеми вплотную. А то вон даже вывеска не держится уже!

Новый порыв ветра и новый скрип висящей на "соплях" вывески.

Демонстрирую женщинам удостоверение и тут же разворачиваю документ.

– Вот же гадство! – в сердцах восклицаю, когда понимаю, что этому мерзавцу драконьему удалось каким-то образом обуглить и печати, и часть имени владельца!

– Не переживай, Оливия, это можно восстановить, – ободряюще произносит Бабл. – Через сутки восстановится. Нужен только порошок оживляющий. Его легко создадим из трав! В крайнем случае мы можем вырыть…

– Норку, – заканчиваю мрачно за хорьком.

– Ну и чего? – вдруг елейно уточняет грузная пышная дама. – Не твоя таверна, да? Ай, какая жалость. Приходи, леди, когда документы приведешь в порядок.

– А как вас зовут? – решаю не сдаваться.

– Чё? – тетка хлопает глазами. – Хочешь сказать, леди, что не знаешь моего имени?! Как меня можно не знать? МЕНЯ! – Поворачивается к девушке с пучком и фыркает: – Она МЕНЯ не знает, слышала, Дафна? – указывает на меня пальцем.

Всё ясно. Тетка тоже кукушкой поехала. Или они знают эту Оливию?

– Так что насчёт имени? – Одариваю своей самой лучшей улыбкой и твердо смотрю в глаза женщине.

– Алурия я, – бормочет та враждебно. – На порог не пущу, пока документы не покажешь.

– Хорошо. Но, имейте в виду, таверна принадлежит мне. Я ее законная хозяйка. Восстановлю документ и...

– И чё? – тут же фыркает мне в лицо женщина. – А я Ее Величество императрица Агария Иль Савенн.

И тут же громко хохочет.

Скептически выгибаю бровь и просто жду, когда она вдоволь насмеется.

Отсмеявшись, тетка с вызовом смотрит.

– Где здесь можно остановиться? – невозмутимо уточняю.

– Так у нас, – радостно сообщает Дафна. Алурия тут же гневно зыркает на девушку, и та заметно сникает.

– Вас, столичная пигалица, я даже на порог не пущу. Вот если готовы пойти подавальщицей, то милости просим.

Мысленно прикидываю, что особо ничего я не теряю. К тому же всю внутреннюю кухню моей собственности нужно изучить самостоятельно. Поэтому легко соглашаюсь. Что мне эти два дня? Да я администратором кафе даже туалеты, бывало, мыла, когда уборщица не приходила!

– Входите, пожалуйста. – Дафна мило улыбается и пропускает меня внутрь. – Я вам покажу всю таверну и небольшой постоялый двор на втором этаже. Расскажу, что где находится. Работы предстоит очень много, но вы это и сами поймёте.

На стенах картины, в зале столики деревянные, стулья простые... Где-то в углу рояль. Даже цветы в горшках стоят!

Очень милое заведение.

Могло бы быть.

Если бы не облезшая краска на стенах, неровный пол, стайка мышей, с писком проносящаяся мимо нас. Дыры в углах в стенах и свисающие балки с потолка. Цветы – давно и, подозреваю, безвозвратно погибшие – стоят как памятники самим себе. Столы шатаются...

Картины на стенах так вообще покрылись пылью и паутинами. А рояль, бедняга, аж весь перекосило, и вон как клавиши свисают, оторванные явно каким-то варваром!

И я ощущаю тут же огромное воодушевление. Так это, считай, с чистого листа таверну обновлять! Здесь с вырученными за драгоценности деньгами ой что можно сотворить! А какой интерьер мы сделаем!