Глава 12. Я всегда ищу смысл в абсолютно бессмысленных вещах, меня это успокаивает

Поднявшись на чердак, я призадумалась: а где и что тут искать? Вот молодец дедуля Коноллио! Иди, говорит, туда не знаю, куда и найди то, фиг знает что. Еще немного почертыхавшись и повозмущавшись нелогичностью поступков прежнего хозяина, я принялась размышлять. Итак, налево от лестницы у нас имеется жилая комната, в которой живу я. По правую руку разместилась пара кладовок с каким-то хламом, куда особо никто не заглядывает. Стало быть, искать нужно в них: в жилом помещении прятать что-то ценное опасно, кто-нибудь да обнаружит, или жильцы, или горничные. Хотя… В горничных у нас ходят милые Лаяна и Рияса, дамочки с мутной личной историей и подозрительными жизненными целями. Они, если и найдут что-то, оставленное прежним владельцем, себе не присвоят… Наверное, не присвоят, раз они как-то связаны с этой таверной… Значит, и в моем жилище может иметься тайник, или что там прежний владелец мне оставил. И все-таки начать я решила с кладовок. Открыла ту дверь, что была ближе к лестнице, и с визгом захлопнула – из темноты помещения на меня попыталась выпрыгнуть какая-то громоздкая тренога. Сочтя это предупреждением в стиле «Не влезай, убьет!», я потянула на себя вторую дверь. Дверь и не подумала поддаться. Странно, два дня назад я заглядывала в обе кладовки. Все прекрасно открывалась, и ничего на меня оттуда не выпрыгивало. Еще раз потянула дверь на себя. Потом толкнула внутрь: вдруг я забыла, что дверь открывается в другую сторону. Тоже безрезультатно. Тогда я взялась за железную скобу двумя руками, уперлась ногой в косяк, поднатужилась и… – Помочь тянуть, Василиночка? – прозвучало за спиной вкрадчиво и так неожиданно, что я подпрыгнула. «Крякс», – сказала ручка, отделяясь от двери. «Млякс!» – некультурно отозвалась я и полетела спиной вперед, все также крепко сжимая в руках дверную скобу, впечаталась лопатками в твердую мужскую грудь, подивившись, какой она оказалась мускулистой на ощупь. А ведь внешне Седрик совсем не тянул на бодибилдера. – Что ты тут пугаешь меня, наглый оборотень?! – проворчала возмущенно, стараясь не замечать, как приятно мужские руки обняли меня. – Это твои работники меня сюда послали. Иди, говорят, помоги хозяйке… – объяснил Седрик и зачем-то зарылся носом мне в волосы. А когда я попыталась отодвинуться, крепче обнял и со смешком предложил. – Может, еще постоим, пообнимаемся, Василиночка? Мне понравилось… – А мне нет! – соврала я и решительно впуталась из мужских объятий. – Так в чем требуется моя помощь? – деловито осведомился Седрик, забирая у меня оторванную дверную ручку. Оглядел торчащие из нее гвозди: – Нужно что-то еще сломать? Это я легко. – Послушай… – произнесла я неуверенно, рассматривая его некрасивое, но странно привлекательное длинноносое лицо с темными насмешливыми глазами. Неужели он тоже злодей? Как же не хочется в это верить! – Слушаю, моя прелесть, – вскинул он на меня взгляд. – Я тебе не доверяю, Седрик. Боюсь тебя. Подозреваю в самом нехорошем… – начала я перечислять свои страхи, тревожно всматриваясь в его лицо. – Всего-то? – одна черная, красивой формы бровь приподнялась. Насмешливо сверкнули темные глаза. – Разве этого мало? Лицо мужчины вдруг изменило выражение, стало серьезным, даже мрачным. – Василина, да, мне нужен твой артефакт, ты же слышала мой рассказ. Но убивать тебя или как-то вредить я не буду никогда в жизни. И не потому, что в этом случае артефакт не дастся мне в руки. Просто… тебе я не могу навредить. Ты не веришь мне, но это так, – произнес он и растянул губы в кривой ухмылке. – Почему не можешь? – переспросила я, рассматривая его глаза. В них снова горело то оранжевое пламя, что я уже видела, когда он защищал меня от старосты Пуруша и Хорька. – Почему, Седрик? – Это неважно, – ответил он. Поднял руку и медленно провел кончиками пальцев по моей щеке, от уголка губ к виску, вызвав этим простым жестом целую бурю странных и противоречивых эмоций. Удовольствие, тепло и трепет в груди. Расслабление. Еще странную нежность и желание шагнуть ближе и прижаться к мужской груди. Тем более, она такая крепкая и мускулистая! – Просто поверь, – попросил он и вдруг сам шагнул ко мне. Одной рукой обнял мой затылок, другой – талию. Потянул к себе и прижался к моим губам поцелуем. — Ах! – только и успела я выдохнуть, и обмякла в мужских объятиях. А Седрик настойчиво целовал меня. Ласкал мои губы, поглаживал их, мягко прикусывал. Вторгся в мой рот языком и, не встречая сопротивления, переплел его с моим. Погладил его и дразнящим движением прошелся по небу, заставив меня глухо застонать. «Я не должна…» – мелькнула мысль и тут же пропала. Растаяла под напором настойчивых губ. Растворилась в участившемся дыхании. Унеслась в вихре ощущений, восхитительных и одуряюще сладких… Мужские губы прижались к шее, пошли цепочкой поцелуев вниз. Приласкали плечо там, где решительные пальцы отодвинули ткань платья. Зубами Седрик мягко прихватил кожу, заставив меня вздрогнуть и застонать почти в голос. Под его ласковыми руками по телу пошел жар. Волной прокатился по позвоночнику и растекся по плечам и рукам. Перед глазами у меня поплыло, сердце забилось в бешеном ритме… Все сплелось в незнакомое, оглушающе прекрасное чувство, от которого я начала терять связь с реальностью. Заскользила ладонями по мужской груди, и пальцы сами начали расстегивать пуговицы на его рубашке… – Василина, – Седрик глухо застонал и замер. Выпрямился, крепко прижал меня к себе, одной рукой обняв спину, другой затылок. Зарылся лицом в мои волосы и, обжигая кожу дыханием, прохрипел. – Мы должны остановиться… – Почему? – Не сейчас и не здесь… – выдохнул он и крепче обнял меня. Мужская грудь под моей щекой сотрясалась от ударов бьющегося в бешеном ритме сердца. – Не сейчас… – ответила я, вцепившись в его рубаху и все еще плавая в розовых облаках. – Что ты хотела найти в этой кладовой, Василина? – спросил Седрик. Мы так и стояли, обнявшись. Я слушала, как медленно, неохотно успокаивается грохот его сердца, и с трудом возвращала собственное соображение на место. Хотя ужасно не хотелось этого делать: можно я еще немного побуду слабой и желанной женщиной?! – Не знаю что хотела… – ответила я, неохотно отстраняясь от такой надежной мужской груди. – Прежний владелец написал мне письмо, в котором посоветовал заглянуть на чердак. Возможно, тут есть объяснение или подсказка, почему я очутилась здесь, в этом мире. И в этой таверне, где все называют меня Хозяйкой и словно чего-то ждут, подвигов каких-то. Заглянув в его темные внимательные глаза, пожаловалась: – Я ничего не понимаю в происходящем, Седрик! И мне страшно! – Честно говоря, я тоже пока мало что разобрал. Кроме одного, Василина… Ты, и правда, должна совершить какой-то подвиг. А если не сделаешь этого, мир просто погибнет. Ну и мы с тобой вместе с ним, конечно, – губы Седрика растянулись в ухмылке. – Как ты смотришь на то, чтобы умереть в один день и в объятиях друг друга? – Да ты бываешь когда-нибудь серьезным?! – возмутилась я. – Конечно! Вот я, например, совершенно серьезно говорю, что последний выдох в обнимку с тобой будет прекрасным финалом для моей непутевой жизни, – мужчина подхватил меня под бока, приподнял и ласково поцеловал в кончик носа. Поставил обратно на пол и уже серьезным тоном предложил: – Ну тогда давай искать, что там тебе оставил старикан Коноллио. Мне кажется, он был тот еще хитрец, и если что-то спрятал, то мы найдем это в самом неожиданном месте. Седрик оказался прав на все сто процентов. То, что оставил для меня прежний хозяин, нашлось в очень неожиданном месте. И нам даже переворачивать весь чердак не пришлось, ура! Просто Седрик, с присущей ему деликатностью вломился в мою комнату, а я кинулась его выгонять. У меня не прибрано, между прочим, гостей не ждала! В общем, я его пыталась выставить за дверь, а он упирался. Заявлял, что уютнее комнаты в жизни не видел, и делал дурацкие предложения о совместном со мной проживании. А пока я выгоняла наглого оборотня, мой взгляд почему-то все время падал на картину на стене. Ту самую с сюрреалистичным пейзажем и черным вороном. В какой-то момент я замахнулась на Седрика оторванной от двери кладовки ручкой, и глаз ворона неожиданно полыхнул красным. Не просто красным, а кровавым и зловещим! Вспыхнул и погас, а я замерла с открытым ртом и застывшей на языке фразой. – Василиночка, птичка моя, значит, ты согласна, что теперь мне следует жить в твоей комнате? – отреагировал Седрик на мое молчание. – А? Да… Наверное… Нет… – промычала я рассеянно. Подняла дверную ручку вверх, и глаз ворона снова вспыхнул. Опустила – погас. Подняла – загорелся, опустила – потух. – Смотри, Седрик! – взвизгнула я и замахала ручкой, словно регулировщик на оживленном перекрестке своей полосатой палочкой. – Смотри, глаз ворона реагирует на движения руки! – Не руки, Василечек, а ручки, – задумчиво ответил Седрик, понаблюдав за моими телодвижениями. Забрал у меня дверную скобу и начал вертеть ее, изучая. Я понаблюдала за ним, а потом завопила: – Это ключ! Ключ от сейфа! – и подпрыгнула от восторга: ну какая же я догадливая, оказывается! Показала на торчащие из ручки гвозди, два тонких, а третий толстый и солидный. – Седрик, это ключ. А теперь посмотри на картину – там замочная скважина! – Ты хочешь сказать… – Да! Эти три пятна на картине идеально совпадают с расположением и размером гвоздей на ручке! – Да моя ты умничка! – Седрик притянул меня к себе и быстро чмокнул в кончик носа. Подошел к картине, всмотрелся в ее поверхность, затем прицелился и приложил острия гвоздей к самым крупным черным «точкам», расположенным треугольником. – Ну-ка, попробуем открыть. – Сим-сим, откройся, – пробормотала я и скрестила наудачу пальцы. Седрик надавил, и гвозди мягко вошли в полотно. Послышалось тихое шипение, словно в батареях отопления спустили воздух, и изображение ворона пошла рябью. Стало расплываться и медленно таять, открывая нашим взглядам небольшую нишу в стене. В ней лежала одна-единственная вещь – тонкая тетрадь в потертом кожаном переплете. Чувствуя, как подрагивают от волнения пальцы, я протянула к ней руку. – Подожди, – остановил меня Седрик. – Это может быть ловушка. Взял с умывального столика забытую там ленточку для волос и осторожно опустил ее на тетрадь. Секунду ничего не происходило, а потом раздался резкий хлопок, и нежно-розовую полоску ткани просто разорвало на молекулы. – Ой, заминировано! – шарахнулась я от ниши. – Что теперь делать?! – Подумать, – коротко ответил Седрик, ловя меня за талию и не давая далеко убежать. – Подумать и… использовать артефакт. Думаю, без него эта вещь не дастся в руки. – Ну-у, не знаю… – протянула я, неуверенная, что хочу показывать свой кулончик. Где-то глубоко в моей душе так и продолжали копошиться сомнения в лояльности оборотня. Паранойя никак не отпускала, что поделаешь! Седрик понимающе, но немного грустно усмехнулся и предложил: – Оставлю тебя одну, Василина, а ты просто положи артефакт на тетрадь и посмотри, что будет, – повернулся и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Похоже, я его обидела… Повздыхав и мысленно обругав себя за гнусные подозрения и черные мысли, я сняла с шеи кулон. Держа за самый кончик цепочки, протянула руку и быстро бросила украшение на тетрадь. Зажмурилась, ожидая нового взрыва, и… ничего не случилось. Подождав для верности секунд сорок, я открыла глаза и удивленно присвистнула: вместо потертой тонкой тетрадки в нише лежала солидная, в дорогом переплете книга. В центре обложки, глубоко вдавленный в кожу, переливался зеленым пламенем мой кулон. Мысленно благодаря Седрика за помощь, заодно извиняясь перед ним, я взяла книгу. Села на кровать, положила тяжеленький талмуд на колени и открыла. «Если ты сейчас читаешь эти строки, значит, Страж найден. Действуй с ним сообща и не бойся искать в себе то, что кажется потерянным. Истинная сила кроется в том, что ты уже знаешь, но не осознаешь. Верь в своих друзей, и они помогут тебе», – было написано на первой странице.