Глава 17. Закон един для всех, поэтому на всех его не хватает

Монстры, почему-то строго по одному, выползали из разреза в Барьере. Выбравшись, отряхивались, как мокрые собаки, и отходили в сторонку, давая дорогу следующему. Идущий за ним в точности повторял действия первого: вылезал, отряхивался, вставал в строй рядом с предыдущим. Казалось, они действовали по какой-то программе, одной для всех, не в состоянии сделать ни одного лишнего движения. Барьер, перечеркнутый поперек неровной темной трещиной, дрожал и мерцал. Небо над ним превратилось в красно-кровавое полотно, в свете утреннего солнца сливаясь с ним в жутковатое багровое, с фиолетовыми переливами море. Мы замерли, рассматривая серо-синих монстров, отчетливо выделяющихся на алом фоне. Высокие, тонкие, с телами, состоящими из переплетенных жгутов, они были похожи на странные и страшные мумии. Вместо лиц инопланетянские морды с горящими красными глазами и распахнутыми пастями, полными желтых острых клыков. «Похоже на картину Мунка «Крик» – родилось у меня сравнение. – Такое же небо неестественного красно-кровавого цвета. Искаженные контуры предметов, исчезнувшая перспектива, цвета, переставшие согласовываться между собой. И уроды на переднем плане, только с зубами и еще более жуткие, чем тот, что у художника на его полотне». Мамочки, сейчас-то зачем во мне искусствовед проснулся! – Вот твари отвратные, – сплюнул на землю рядом со мной староста Пуруш. – Хмаргова нечисть! Я таких отродясь не видел, – прошептал его дружок гном. Глаза у Хорька сделались размером в половину лица, нос заострился, губы посерели. Казалось, он вот-вот потеряет от страха сознание. – Эй, братка, ты только в обморок не шлепнись, – толкнул его в плечо Пуруш. – А ведь я видал таких уже, – вдруг проскрипел один из моих учеников русскому матерному. Старичок, такой древний на вид, что казалось, дунь и рассыплется, приставил ладонь козырьком к глазам и неотрывно смотрел в сторону Барьера. – Видели?! Когда это было? – оживилась я. – Давно, очень давно, Хозяйка. Я тогда еще мелким был, а сейчас мне столько, что никого старше меня и нет в этом мире, наверное, – прокряхтел дед. – Помню, битва тогда была жаркой, наших полегла целая уйма. Но загнали все-таки уродов обратно за Барьер. – А кто был Хозяином тогда, не помните его имя? – продолжала я расспросы. Это было важно! Вдруг дед говорит именно о том случае, когда приходили эфирные монстры. – Откуда же мне помнить, говорю, давно это было, – ответил дед. – Жаль, – с досадой выдохнула я. – Помню только, что рыжий он был. Здоровый такой, и волосы до середины спины красными кольцами вились. – Рыжий! – я снова встрепенулась. Точно, это тот случай дед описывает. В дневнике сказано, что Хозяин был рыжим и длинноволосым, великим воином из какого-то мира с непроизносимым названием. – Расскажите, что еще помните о той битве, – вцепилась я в деда. – Жаркая была битва, много наших полегло, – начал он повторяться. – Почему они не нападают, а выстраиваются в ряд? – перебила я. – Так, командиров ждут. Тогда тоже так было: сначала простые солдаты вышли, а командиры последними. – Что обсуждаете так громко? – к нам подошли Седрик и Ардар. – Рассказываю Хозяйке, что видал уже этих монстров, – словоохотливый дед переключился на новых слушателей. – Говорю, это солдаты строятся, а командиры после вылезут. Главные у них, как вчерашние матки, только почти невидимые. Мы переглянулись с Седриком и драконом. Значит, я была права насчет эфирных монстров! – Как их уничтожали, солдат этих, помнишь? – спросил деда Седрик. – Помню, конечно, я хоть мелкий был, но то сражение у нас много лет еще вспоминали и обсуждали, а я слушал. Наших-то полегло немерено, жаркая битва была… – Дед, рассказывай, как убивали! – поторопил его Седрик. Старик надолго задумался, потом захлопал морщинистыми веками и признался: – Точно не помню, как смогли загнать обратно за Барьер. Но знаю, что всяко их убивать пробовали. И мечами, и топорами махали. Все как обычно. Только эти чудища и без рук-ног могут передвигаться. Сколько ни обрубай им конечности, все равно ползут и сожрать норовят. – Сожрать, – просипела я, чувствуя в горле позыв тошноты. – Ага, в первую очередь им нужно головы обрубать и сжигать сразу, иначе их бошки и отдельно от туловища укусить могут. А если цапнет, то все, помрешь, – радостно проскрипел дед. Да уж, весело, что тут скажешь! – А почему они так медленно выползают из Барьера? – задала я зудящий на краю сознания вопрос. Скорость, с которой собиралась вражеская «армия» настораживала. Вчера монстры почти мгновенно кинулись в атаку, а эти что-то тянут резину. – Так ночи ждут. Они только к обеду все вылезут и начнут атаковать. В тот раз так было. Только под солнцем они как-то слабенько нападали, наши даже думали, что легко их уделают. Но к вечеру, как солнце садиться стало, они, словно ожили, и сил у них наросло немерено. А мы, почему догадались-то, что их сжигать нужно? Потому что костры развели, чтобы видеть хоть что-то, а несколько монстряков в них упали и мигом сгорели, только дым пошел, – сообщил дед самую, на мой взгляд, важную информацию. – Значит… – я повернулась к Седрику и Ардару. – Значит… – Значит, не надо ждать их атаки, а напасть первыми, – кивнул Седрик, а дракон спокойно добавил: – Пойду своим команду дам спалить уродов. А ты, Василина, думай, как Барьер обрушить. Пока что все твои предположения насчет этих эфирных монстров подтверждаются, значит, и насчет закупорки прохода ты верно придумала. Дракон ушел, а меня позвал Пуруш. – Василина, значит, самое страшное заклинание – это «пошел к черту»? Я сначала даже не поняла, о чем он. Потом сообразила, что это он про ругательства, которым я их учила перед тем, как лопнул Барьер. – Есть еще два, они немного, то есть, сильно страшнее, – ответила. Чувствуя смущение под внимательным взглядом Седрика, произнесла особо любимые у себя на родине посылы на три буквы и в тот орган, откуда мы все вышли на белый свет. Потом подумала и перестала смущаться. Какого фига я стесняюсь, как говорится?! На войне, как на войне – все средства хороши, и изображать из себя тургеневскую девушку не время и не место. Даже если Седрик слушает меня, а в глазах у него откровенный смех! Поглядывая на продолжающих выстраиваться в ровные ряды монстров, я старательно проговорила все знакомые мне идиоматические выражения. Подправила своим ученикам произношение и, оставив их повторять изученный материал, вернулась к Седрику. Схватила его за руку, оттащила в сторону и задала на ухо продолжающий волновать меня вопрос: – Послушай, почему «Сердце дракона» далось василиску в руки? Ты же говорил, что условие, при котором артефакт можно получить – хозяин должен отдать его добровольно. – Ты и отдала его мне добровольно, пташка. Артефакт передал мне свою силу и стал простым украшением. На глаз ведь не отличишь, есть в нем сила или нет, вот червяк и купился. Но, думаю, когда он отнесет украденное своему заказчику, то будет большой скандал, и василиск еще вернется к нам. Это тварь мстительная и злопамятная, не прощающая обид никому. Даже тем, кого он ограбил, если украденное оказалось не тем, на что червяк рассчитывал, – засмеялся лис. – Придет мстить мне за то, что артефакт, который он у меня украл, оказался пустым? – я поежилась. Чудесная логика, что тут скажешь. Мало нам монстров еще и пришествия василиска теперь жди. – Откуда ты знаешь, что он «Сердце» украл для кого-то? – Василиск, ко всем прочим своим недостаткам, еще и страшно хвастлив и болтлив. Просто до ужаса. Стаскивая «Сердце» с моей шеи, он попутно рассказывал мне, сколько получит за этот артефакт у заказчика. С его слов выходило, что очень, очень немало. Так что, поверь, пташка, он обязательно придет требовать с нас двоих упущенный барыш. Седрик приобнял меня за талию, притянул к себе и поцеловал в макушку: – Когда разобьем монстров, от меня не отходи ни на шаг – раньше червяк побоится здесь появиться. А вот только станет спокойно, сразу объявится, – «обрадовал» он меня. – Что-то мне дурно, – я прижалась щекой к мужской груди. Сразу стало чуть спокойнее. – Главное, все время держись рядом со мной, – повторил Седрик, обнимая меня еще крепче. К нам подошли Грюмок и медведеобразный Блис. – Что это чешуйчатые затеяли? – прогудел орк, задрав голову к небу, где драконы, перестав описывать круги в воздухе, начали садиться на землю. – Появилась новая информация, – ответил Седрик и быстро пересказал слова деда. – Так что, планы меняются: нам нужно самим напасть и сжечь монстров. Только надо сделать это до наступления темноты. Тогда мы сможем легко победить уродов! – добавила я радостно, еще не зная, что через минуту-другую все изменится так, что от наших новых планов и моего оптимизма останутся одни лохмотья. Прижимаясь к Седрику, я смотрела, как в небо снова поднимаются драконы. В этот раз всего двое, красный и черный. Красный повернул к правой границе Барьера, черный к левой и, описав широкую дугу, две летучие махины на огромной скорости устремились к трещине и выстроившимся в ряд монстрам. Замерев от волнения, мы смотрели, как сначала черный, издав громоподобный рык, выпустил из пасти огненную струю. Затем то же самое проделал красный, и пока монстры внизу полыхали, превращаясь в пепел, оба летающих огнемета рванули вверх. Красуясь, сделали по «мертвой» петле, и неспешно начали спускаться. – Позеры чешуйчатые, – фыркнул Седрик. – Во дают! Урряу! Бей гадов! – понеслись отовсюду ликующие крики. – Драконы – красавчики! – прогудела орчиха, невестка Грюмока, а вторая завопила. – Женись на мне, красненький! У нас будут прекрасные дети! – Ага, зеленые в красный горох! – толкнула ее в бок подруга, и обе дивчины сложились пополам от хохота. В общем, кругом царили радость и эйфория от быстрой победы. – Интересно, нам нужно подождать, пока наберется новая партия монстров, а потом снова их спалить, или что? – с сомнением спросила я, глядя, как из Барьера неспешно вылезает новая уродливая фигура и встает туда, где недавно был строй сгоревшего воинства. – Похоже, нужно думать, как обрушить Барьер, – ответил Седрик. – Мы не знаем, сколько их там. Может оказаться столько, что никаких драконов не хватит их сжигать. Тем более, когда наступит темнота, они активизируются, если дед ничего не сочиняет. Тогда справиться с ними станет сложнее. – Нас двенадцать, огненной мощи достаточно, чтобы спалить десяток армий, – ответил вернувшийся к нам Ардар. – Это хорошо, если мы сможем долго удерживать монстров, не давая им атаковать. Но вечно это продолжаться не может, нам нужна сила, чтобы обрушить Барьер. Нужен какой-то накопитель, артефакт, ловушка для магической энергии, – задумчиво ответил Седрик, продолжая всматриваться в происходящее у Барьера. Дракон тоже внимательно смотрел в ту сторону и все сильнее хмурился. Негромко произнес: – Мне вообще не нравится все это, слишком просто выглядит наша победа. Чувствую, нас ждет подвох. Как в воду глядел король драконов! Не успел он это сказать, как раздался еще более оглушающий треск, чем предыдущие, и поверхность Барьера пошла сотнями маленьких, больших и средних размеров трещин. Разломы прямо на глазах стали расширяться, удлиняться, и вдруг из них, словно черти из табакерки, начали выпрыгивать десятки, сотни новых монстров. Выскочив, чудища резво вставали в строй, такой же, как недавно сожженный драконами. Одна шеренга, вторая, третья… за какие-то несколько минут их стало несколько десятков, и в каждой по сотне стоящих в затылок друг другу монстров. Что же их так ускорило-то?! Люди, только что радостно прыгающие, кричащие и хохочущие, замерли. Наступила тишина, и даже воздух вокруг как будто стал плотнее. Заплакал какой-то ребенок, женский голос шикнул на него, и снова вокруг растеклось безмолвье. – Твою же мать! – совершенно без акцента, на чистом русском произнес староста Пуруш, а гном Хорек все-таки не выдержал и, закатив глаза, без сознания сполз на землю. «Нежный какой! Просто движением перышка его с ног свалишь», – подумала я с досадой и замерла, таращась на лежащее неподвижно тело. – Василина, что с тобой? Тебе плохо? – перед моими глазами появилось обеспокоенное лицо Седрика. Я медленно повела головой вправо, потом влево и снова вправо, лихорадочно обдумывая появившуюся у меня мысль. Потом кинулась на шею Седрика и от души поцеловала его: – Страж, ты гений! Ловушка! Я знаю, чем мы соберем энергию эфирных монстров, а может, сможем их самих взять в плен. «Ловцы снов»! Я видела такие в лавке на соседней улице, хозяйка плетет их как украшение для интерьера. Но это они, «Ловцы снов» из моего мира. Это настоящие артефакты, способные поймать недобрую эфирную сущность, как у нас говорят, «злых духов». А-а-а, я тоже гений! – Василина, решай вопрос со своими «Ловцами», а нам пора в атаку, – Седрик на миг прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Отодвинул на вытянутые руки и, глядя в глаза, попросил: – Пожалуйста, не рискуй собой, пока меня не будет рядом. – Даже не собираюсь, я вообще не рисковая, – растерянно ответила я. Чего это он о таком заговорил? И тон такой, словно прощается… – Вот и умница, – еще один быстрый поцелуй, и Седрик ушел. – Парни, готовимся выступать! Пришло время атаки! – прозвучала его команда, и наше войско начало встраиваться такой же боевой «свиньей», как вчера. – Василина, что нам-то делать?! – ко мне подскочили Лаяна и Рияса. Из окна таверны на нас внимательно и с неодобрением смотрела Мидла. Вот вредная тетка! – Так… Лаяна, ты отвечаешь за дым, когда наши выступят, разжигаете костры, и пусть маги направляют дым в сторону сражения, – отдала я первое распоряжение. – Дальше ты, Рияса. На тебе дети и их «музыкальные» инструменты. Следи, чтобы никто из них не рванул в сторону боя, а если возникнет хоть какая-то опасность, уводи детей. В подвале у булочника все приготовлено, чтобы дети, старики и женщины могли отсидеться, пока… пока опасно, – велела я рыжухе. – И еще, на тебе наши «ругальщики», пусть начинают одновременно с детьми. – А ты? – Лаяна смотрела на меня тревожными, блестящими глазами. – А я пошла мастерить систему ловушек для монстров, – повинуясь внезапному порыву, я по очереди обняла девчонок и побежала к группе женщин, среди которых стояла хозяйка лавки, где я видела «Ловцов Снов». На мое счастье, долго объяснять свою задумку не пришлось. Пожилая дама мгновенно схватила суть и, взяв с собой трех помощниц, рысью понеслась в сторону своей лавки. Через несколько минут женщины вернулись, неся почти три десятка разнообразных «Ловцов». Как объяснила женщина, у нее весь чулан ими забит, куда девать не знает. – Мне просто нравится их делать, а куда их использовать даже не знаю. Какими-то из них лавку украсила, какие-то подругам подарила, а в основном просто делала и складывала на полки. – Нам повезло, что складывали! – в восторге подпрыгнула я, рассматривая наше богатство. Но тут же озадачилась: а как их использовать, если они здесь, а монстры там. Тем более, эфирные еще и не вылезли… – Проблема? – к нам подошел староста Пуруш. – Да, есть проблемка. Теперь нам нужны… эх, дроны бы сюда! Дроны – это такие штучки из моего мира. Ими можно на расстоянии управлять, и они полетят, куда тебе нужно. Подвесили бы на них «Ловцов» и направили туда, где основное скопление монстров и их энергии. А у меня идея есть, а как ее исполнить, не знаю, – с сожалением развела я руками. – Говоришь, эти штуки нужно поднять в воздух и отнести туда, где уроды? – прищурился Пуруш. – Так у нас же слизни есть. – Слизни? – не поняла я. Это же такие ползающие наземные моллюски… – Точно, они самые, – староста повернулся к сидящему на земле с отрешенным видом гному и рявкнул: – Хорек, хорош из себя нежную фею изображать! Давай, ноги в руки и тащи сюда слизней своих. Живо! Видя, что гном не двигается, Пуруш в пару шагов подскочил к нему и смачно двинул ногой в бок. – А ну, встал и пошел, я сказал! У нас тут вопрос жизни и смерти, а он сидит, ромашкой притворяется! Пинок произвел на гнома самое благотворное действие: он поднялся на ноги, встряхнулся и резво понесся по переулку. Староста еще крикнул что-то вдогонку, а я только головой покачала: надо же, как мужика экстремальная ситуация переменила! Ведь полным гадом казался еще совсем недавно, а теперь вон какой нормальный… Словно прочитав мои мысли, Пуруш повернулся ко мне и подмигнул: – Ты, Хозяйка, не думай, что я теперь всегда буду белым и пушистым. Как потравим монстряков, так я снова стану мерзким и жадным жирдяем с отвратительным характером, – и захохотал, довольный своей шуткой. Я в ответ выдавила кривую улыбку и пробормотала что-то вроде: «Ничего такого не думала…» – Ладно, это я шуткую. Но характер у меня, и правда, поганый. Сам от него страдаю, а ничего с собой поделать не могу, – доверительно шепнул мне Пуруш. Наклонился и взял один из «Ловцов снов». Взвесил его в руке и удовлетворенно кивнул: – В самый раз для слизня поднять. Тут и Хорек появился. В руках он тащил коробку, размером как небольшая микроволновка, по виду довольно тяжелую. Во всяком случае, лицо у гнома покраснело от натуги, а грохнув ее на землю у моих ног, он принялся тяжело отдуваться. Интересно, что за слизни такие неподъемные? – Открывай, – скомандовал Пуруш. Гном осторожно приподнял крышку и… – Фу-у-у! – я и стоящие рядом женщины торопливо зажали носы и отскочили в сторону, потому что из коробки пахнуло так, что мама не горюй! Шведский сюрстремминг из протухшей селедки и экзотический фрукт дуриан по своей вони даже рядом не стояли с тем амбре, что сейчас витало вокруг нас! А ведь мне казалось, ничего ужаснее их не может пахнуть. Оказывается, может, и еще как! – Вот они, наши красавцы! Приклеим к ним эти твои штуки, Хозяйка, и полетят они, как миленькие, куда скажем, – довольно прокомментировал Пуруш. Зажимая нос и пытаясь вообще не дышать, я наклонилась над коробкой. В ней, поблескивая пупырчатыми боками, рядочками лежали розово-голубые… не пойми что. – Они могут летать? – с сомнением спросила я, оглядываясь на Пуруша, а заодно на Барьер, проверить как обстановка. А ситуация была так себе: монстры продолжали множиться, наплодившись в таком количестве, что становилось жутко. Наши парни уже стояли в полной боевой готовности и, кажется, собирались выступать. – Конечно слизни летают! – обиделся гном. – Мы их используем для… э-э-э… В общем, срочную и секретную почту с ними отправляем. – Ну, тогда ладно. Седрик, стой! Надо дождаться появления эфирных монстров! – прокричала я, замахав руками. Потом повернулась к коробке и попросила: – Покажите хоть, как слизни летают. В ответ Хорек приложил грязные с желтыми, табачными ногтями пальцы к губам и издал тонкий протяжный звук: – Фью-у-ююю… Тут же одно из созданий в коробке приподняло голову с маленькими рожками, встрепенулось и стремительно рвануло вверх. На лету расправило крылья и зависло в воздухе, таращась на нас круглыми глазами. – Вот, слизень-нетопырь. У него на брюхе есть петля, можно твои штуки, Хозяйка, прикрепить. Дадим команду, и полетит птичка куда надо, сделает, что велят, и обратно прилетит, – прокомментировал Пуруш, и я с облегчением выдохнула: кажется, у нас есть хороший шанс выиграть эту войну. (*) «Ловец снов» представляет собой амулет, который много веков назад придумали индейские племена. По их представлениям , круг и сплетенная внутри него паутина ловит злых духов и не дает им проникнуть в сновидения человека.