Глава 13 Амулет

– А то как же! – тут же встревает неугомонный шерстокрыл. Ретфер стремительно оборачивается ко мне и коту на моих руках. – Ой-ой-ой, спасите. Меня маленького каждый может обидеть! – причитает нахал не хуже какой-нибудь бабуськи в очереди Маленький, как же, руки уже отпадывают от его веса, а возможности когтей наглядно демонстрируют лохмотья, в которые превратился рукав Ретфера. – Не заткнешься, вышвырну на улицу, – сурово припечатывает Ретфер, а шерстяное чудовище прижимается ко мне, будто в поисках защиты. – Не посмеешь, я ведь домашний любимец, да? Я с ней добычей поделился, – и преданно заглядывает в глаза. Ага, которую перед этим отобрал у меня же. Ну не нахал, а? – Давайте уже спускаться что ли, а то кушать хочется, – заявляет он, наглаживая передними лапами вполне упитанное пузо. – Так что привело тебя в такую рань, – я и не думаю отступаться от Ретфера. Он сбивается с шага, и мы с шерстокрылом впечатываемся ему в спину. Как все втроем не падаем – ума не приложу. Кошак привычно причитает, а я не свожу пытливого взгляда с затылка Ретфера, прекрасно зная, как это действует. Сначала объект нервничает, подергивает плечами, а потом все-таки оборачивается и… да-да, встречается со мной взглядом. – В общем, – не выдержав молчаливого допроса, начинает он. – Я оставил тебе амулет для связи, чтобы при необходимости могла меня вызвать. Еще он может улавливать эмоции. Срабатывает при сильном испуге. – Вроде тревожной кнопки? – уточняю я и не знаю, злиться на него или нет. Вроде как проявил заботу, обеспокоился. Хотя, с чего бы, если меня терпеть не может? Но в то же время – он повесил на меня следилку! Без моего разрешения! А если бы я активировала этот переговорный амулет, когда… хм… занималась бы чем-нибудь интересным для меня, но не обязательным для знания остальных? Даже не знаю, вдруг бы Мирела меня все-таки за кого-нибудь сосватала, и тут откуда ни возьмись появится блюститель морали. Оно мне надо? И как я не заметила, что он мне что-то всучил?! По лицу Ретфера вижу, что он совершенно не понял, что я сказала. Видимо, здесь не знакомы с системами сигнализации. – Амулет, – уточняю я. – Какой он? Я ничего не заметила. И почему ты вообще решил дать его мне? – Он выглядит как небольшая сережка. А дал его потому, что ты, как ни крути, но, видимо, все-таки наша родственница, – ну вот, опять грубит. Ненадолго хватило его цивилизованности. Снова превратился в дикаря и грубияна. – Ты живешь здесь одна, и, хоть чужаки не попадут сюда, пока не найдешь артефакт, могут напасть дикие звери. Как видишь, я оказался прав, – он недовольно косится не шерстокрыла в моих руках. – Тоже мне. Нашел дикого, – недовольно бубнит котяра, еще и цепляет когтем платье. – Сам ты дикий. Вот, смотри, девушку обидел. А я домашний, ласковый. Если хочешь знать, я ее всю ночь охранял, глаз не смыкал, ни крошки во рту не было. Ослаб, обессилел. Мне бы мяска, а? – прохиндей прикрывает глаза, но продолжает подглядывать за нами светящимися щелками. В такой вот странной компании: презирающий меня мужчина и кот, считающий меня своей личной обслугой, —мы наконец спускаемся по винтовой лестнице и выходим на кухню. – Вот, – Ретфер сразу подходит к столу и что-то поднимает. – Вот он, амулет связи. Пожалуйста, всегда носи его с собой. Нигде не оставляй. Я и брат несем за тебя ответственность, – и протягивает мне прозрачный кристаллик на ножке – похожий на пусет. Под недовольный мявк я ссаживаю шерстокрыла на стул, принимаю «сережку» и пытаюсь вставить в ухо. Руки успели онеметь от тяжести животинки и сейчас не слушаются. Не получается попасть в прокол, все время промахиваюсь. – Дай-ка я, – после нескольких минут внимательного наблюдения, подходит Ретфер. – М-может попозже, – отступаю я. – Конечно, пом… – начинает было шерстокрыл и затыкается, не в силах разжать челюсти, будто съел батончик «Марса», и все слиплось от карамели. – Чтобы ты его опять потеряла? Ретфер осторожно забирает у меня пусет, подходит ближе. Хочется отступить, но я держусь. Его запах – морского бриза, гвоздики и мяты – окутывает меня плотным коконом. Я вдыхаю полной грудью и… плыву, как маленькая девочка, которую мальчик в первый раз взял за руку, а ведь Ретфер еще ничего и не начинал делать. Что же будет дальше? Вдоль позвоночника с гиканьем проносится стая мурашек – наконец-то их выпустили на свободу. Такие будоражащие ощущения всего лишь от присутствия мужчины рядом последний раз я не испытывала никогда. – Что ты делаешь? – почему-то шепотом спрашиваю я, а глаза захлопываются сами собой, когда тень Ретфера перекрывает солнечный свет. – Надеваю амулет, – так же тихо отвечает Ретфер. От его прерывистого дыхания трепещут колечки волос около уха, медленно и томительно ползут по шее мурашки, а сердце наоборот подпрыгивает в горло и мешает дышать. Шаг – и Ретфер почти касается моей груди. Я распахиваю глаза и порывисто вздыхаю, чувствуя через тонкую ткань платья пуговицы его сюртука. Ретфер вздрагивает. Взгляд соскальзывает на мою грудь, затем снова возвращается к уху. Смугло-бледные щеки окрашиваются слабым румянцем. – Не двигайся, – шепчет он. Я послушно замираю. Вернее, обмираю, не в силах пошевелиться, опьяненная теплом его тела и кружащим голову ароматом. Так не бывает. Не бывает, – стучит в голове, а я почти задыхаюсь. Никогда не растекалась подобной лужицей. Что-то здесь не так. Так не должно быть. Ретфер тем временем осторожно отводит волосы от уха и шеи. Они щекочут. Щекотка пробегает по плечам, спине и собирается почему-то на груди. Интересный поворот. Тело совсем от рук отбилось – что хочет, то и вытворяет. Ох! Прикусываю губу, еле сдерживая готовый сорваться стон – скользя по коже кончиками пальцев, Ретфер осторожно касается уха, при этом я едва не хлопаюсь в обморок, кажется, вот-вот прикусит мочку, но он только осторожно придерживает, поглаживает, будто ласкает и отвлекает от… от… Оу-у-у! Остается только мысленно стонать, потому что когда Ретфер вводит пусет в мочку, ощущения такие, словно… Ох! Это не сережка и не ухо, а… В общем, все взрослые, все всё понимают. Но вцепляюсь в его плечи так сильно, что если бы не сюртук, то на коже остались бы глубокие царапины. – Больно? – Ретфер отстраняется, обеспокоенно заглядывает в лицо, и наконец-то отпускает мое многострадальное ухо, но рука, опускаясь, задевает обнаженный участок спины, вновь пронзая меня с ног до головы электрическим разрядом. Это теперь так всегда будет, да? Новый мир одарил меня гиперчувствительностью? В этот раз я уже не сдерживаюсь, вскрикиваю и приникаю к Ретферу, потому что ноги предательски подкашиваются. Где-то на периферии слуха хмыкает шерстокрыл, а под самым ухом заполошно бьется сердце. – Больно, да? – Ретфер стискивает мои плечи. Вообще-то до этого момента было даже приятно, я и не знала, что могу испытывать такие эмоции ,ощущения. Внутри до сих пор все дрожит. – Это не простое украшение, а магически заряженный амулет. Он может усиливать чувства носителя, – растерянно бормочет Ретфер, не зная, что делать с повисшей на нем девицей. – Если тебе страшно, то страх превратится в панический ужас, если больно, то от нее можно потерять сознание… – А если приятно, то взлетишь в облака и увидишь звезды, – бормочу я. – Что? – не понимает Ретфер, все еще пытаясь рассмотреть мое пылающее лицо. – Ничего. Мои эмоции теперь всегда будут усилены? – Нет, со временем пройдет, – Ретфер и не думает меня отпускать. Бережно поглаживает по пояснице, будто успокаивая. – Пока не снимешь и не захочешь надеть снова. Тогда ощущения снова усилятся. Поэтому лучше не снимать. Ясно. В ближайшие дни надо держаться ото всех и всего подальше. Веселенькое будет время. Краем глаза вижу лфиолетовый всполох, треск разрываемого пространства почти оглушает, и тотчас слышу суровый голос: – Что вы делаете?! – Не видишь что ли, обнимаются? – встревает невыносимый котяра. Продепилировать его что ли, чтобы заткнулся. – А ты чего приперся? Мяска мне дать? Точно, ждет наглую животину эпиляция. И без наркоза! – Ретф?! – в голосе Инсида слышится угроза. Буравя мрачным взглядом, он надвигается так, будто Ретфер нарушил какие-то договоренности. – Что это значит? – А тебе не говорили, что врываться без стука в чужой дом неприлично? – не обращая внимания на попытки Ретфера отойти, я обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом. Разумеется, даже под действием амулета, усиливающего все мои ощущения, я не проникаюсь к Ретферу безграничной симпатией, но еще меньше нравится подозрение в том, что меня без меня женили. Потому что Инсид сейчас ведет себя как муж, застукавший жену на измене, а замуж я пока не собираюсь. Я еще слишком молода, тьфу ты, слишком мало знаю этот мир, чтобы бросаться в супружество, как в омут. – Не думал, что можешь нам помешать? – я иронично изгибаю бровь. Эх, гулять, так гулять! Зарываюсь в волосы остолбеневшего Ретфера – какие же они мягкие, шелковистые, так бы теребила, трепала, пропускала между пальцами… м-м-м… – и впиваюсь поцелуем в неподвижные губы. Они сразу вспыхивают, раскрываются, я ловлю жаркое прерывистое дыхание. По телу прокатывает горячая волна, обхватывает мгновенно напрягшуюся грудь, концентрируется внизу живота. Не отдавая отчета в том, что Ретфер прекрасно ощущает мое состояние, я крепче прижимаюсь к нему, откидываю голову, привстаю на цыпочки, прогибаюсь. Живот скручивают спазмы, и в надежде их утолить я буквально притискиваюсь к Ретферу, чувствую его напряжение, повожу бедрами, ловлю губами сдавленный стон. Ретфер углубляет поцелуй, я задыхаюсь, но раскрываюсь под его напором. Кажется, крыша окончательно отправляется в автономное путешествие без обещания вернуться. Руки Ретфера скользят по спине, сжимают, подбираются к груди. Еще немного, и мы начнем оголяться прямо здесь. – Пожалейте мои глаза, – слышу вредный мявк шерстокрыла, но не обращаю на него внимания, и только настойчивое покашливание возвращает к реальности. – Кхм-кхм, я вам не мешаю? – со злым ехидством интересуется Инсид и вскрикивает – умница шерстокрыл взлетает, взмахивает лапкой, и на шее Инсида расцветают четыре алые полоски. – Ах ты, мерзкое животное! – восклицает Инсид и пытается схватить шерстокрыла за шкирику, но он, не будь дурак, расправляет крылья, с самым жалобным выражением на наглой физиономии бросается ко мне и камнем падает на руки. Я даже охаю. – Не трогай моего питомца, – строго смотрю на распоясавшегося гостя. За то, что поцарапал Инсида, я даже готова простить кошаку некоторые вольности, а шерстокрыл, будто понимая, трется об меня башкой и мурлычет, как настоящий кот. – Ты нам помешал, мог бы раньше догадаться. Кто тебя звал? – почесывая шерстокрыла за ушком, опускаю его на стул. – Так я это… – идет на попятную Инсид, но пи этом прожигает Ретфера злым взглядом. Точно, у них какие-то договоренности. – Я помочь пришел. Смотрю, Ретфа уже нет. Нельзя же все сваливать на вас двоих. Кстати, артефакт уже нашли? – он шарит взглядом по кухне, будто я спрятала находку в одном из шкафов. – Нет, – отрезаю я и отхожу от Ретфера. Неправильно это, что я так на него реагирую. Сейчас не отвечаю за себя, что можно сравнить с опьянением, значит надо проявлять особую осторожность. А то на пять минут расслабишься – двадцать лет воспитываешь. Нетушки, нам такого пока не надо. – Как нет? – Инсид изумленно распахивает ясные зеленые глаза, которые уже не кажутся мне таким очаровательными, а вот шрам Ретфера, наоборот, вызывает странную дрожь внизу живота. – Никто ничего не будет искать, пока мы все не поедим, – припечатываю я. – Я знал! Я знал, что ты самая лучшая ублажительница! Я согласен быть твоим господином! – обхватив меня лапами, заявляет наглое созданье и получает увесистый подзатыльник по господинской башке.