Зов

Я настолько была ошеломлена услышанным, что потеряла дар речи. Но прежде, чем сумела совладать с эмоциями, я ощутила резкий рывок в районе солнечного сплетения, и оказалась на поляне со статуей богини.

На поляне я была не одна. Перед храмом собрались люди – не очень много, человек десять-пятнадцать, – и что-то оживлённо обсуждали.

– Госпожа Диана!

Хельга, увидевшая меня, аж просияла от радости и вышла вперёд. В руках она держала солидных размеров глиняный кувшин с молоком.

– Мы рады, что вы откликнулись на наш зов, – почтительно проговорила она и поставила кувшин к подножью статую богини.

«Так вот что это было…»

Похоже, взяв на себя функции богини, я приобрела способность «откликаться на зов», то есть переноситься в то место, где меня позвали. И процесс переноса происходит без моего на то желания, чисто автоматически.

«Удобно, – признала я. – Не нужно бояться, что пропущу чью-то молитву».

Это, к слову, объясняло обиду Адаларда на то, что Мэрен не приходила на его зов. Он, должно быть, знал об этой особенности своей возлюбленной, и поэтому считал, что она его специально игнорирует.

Между тем из толпы вышел низенький старичок в серой шубе (которая, судя по внешнему виду, раньше бегала по лесу, выла на луну и воровала у местных овец и коз) и отвесил мне низкий поклон.

– Госпожа Диана, – слегка шепелявя из-за отсутствия двух передних зубов, сказал он. – Я, как староста, приношу извинения за поведение моих односельчан и умоляю вас проявить милость и не наказывать их за глупость.

Я растеряно моргнула.

– О чём вы говорите?

Старичок поднял на меня смущённый взгляд.

– Вы поймите, они ребята молодые да горячие, хоть некоторым уже четвёртый десяток идёт. Да к тому же их сам милорд привёл… а милорду отказывать нельзя! Он ведь наш господин. Ему слово поперёк скажешь – мигом высечет, да так, что на спине место живого не останется, и ты ещё неделю с постели встать не сможешь.

О несладкой жизни крестьян мне было хорошо известно по моему собственному миру, так что слова старосты меня ничуть не удивили. Я только всё никак в толк не могла взять, а причём тут, собственно, я?

– Я понимаю, что вы все люди подневольные, – заметила я отстранённо. – Но от меня вы сейчас чего хотите?

– Милосердия, – не раздумывая ответил старик. А затем, видимо, сообразив, что я его не понимаю, пояснил: – Не насылайте на деревню мор и голод и не отбирайте скот. В остальном мы готовы понести заслуженную кару за оскорбление Богини.

А… так вот он о чём.

– Я никак вас наказывать не собираюсь, – отрезала я. – Так что можете спокойно расходиться по домам.

По толпе прошли взволнованные шепотки.

– Но вы ведь не отвернётесь от нас? – с тревогой уточнил староста. – Мы можем приходить к вам с дарами и просить о помощи?

– Для того чтобы получить мою помощь, необязательно приносить плату, – заметила я. – Достаточно просто попросить.

Мне не нравилась мысль, что за мою неумелую помощь люди будут вынуждены платить, возможно, отдавая последнее, что у них есть.

– Дар должен идти от чистого сердца, а не от острой нужды, – продолжила я назидательным тоном. – И уж точно не нужно мне отдавать последнюю рубаху или последнюю краюху хлеба.

На лице старосты мелькнуло удивление, которое быстро сменилось радостью.

– Госпожа Диана великодушна и милосердна, – низко поклонившись мне, проговорил он с уважением. – Мы будем рады служить вам.

Толпа вторила ему нестройным хором голосов, после чего все склонились передо мной в глубоком поклоне.

«Ну вот, похоже, я обзавелась паствой, – с лёгкой грустью подумала я. – Теперь осталось только придумать, что с ними делать».