Глава 39

В Мурсию я шла обходными тропами, стараясь, чтобы редкие огни шато оставались далеко в стороне. Грудь разрывалась от злости и обиды. Эти Рокуэллы умудрились испоганить мою жизнь. Причём в тот самый момент, когда я понадеялась, что мне удалось найти немного покоя.

До небольшого городка я добиралась больше часа. В лесу пару раз слышала волчий вой и замирала, вспоминая, всё что слышала на уроках биологии. Вроде бы волки летом сыты и не нападают на людей? А морозными зимами, наоборот, выходят к жилью. Сейчас была осень. До морозов ещё далеко. Вот только знают ли об этом расписании сами волки?

К счастью, мне повезло. Лесного зверья я не встретила. Может, потому что шла по самому краю, не углубляясь в опасные заросли.

Было уже совсем темно, когда я ступила на мощёные улочки Мурсии. Городок всегда казался мне тёплым и ласковым. Возможно, именно из-за своего названия.

Мы с дядюшкой Одэлисом иногда заезжали в Мурсию, чтобы развеяться или закупиться необходимым для шато.

Воспоминания о синьоре Портэлле больно кольнули сожалением. Как же хорошо и спокойно мне жилось, когда старик был рядом. И как же стало невыносимо теперь, когда его нет.

Знаю, что это эгоистичные рассуждения. Я должна скорбеть по дядюшке, а не по своей загубленной жизни. Но это всё было так неразрывно связано. Ведь именно благодаря ему, его заботе я так легко пережила переход в другой мир, предательство мужа и подруги. У меня до сих пор оставалось ощущение, что мой родной мир, где я родилась и выросла, – всего лишь сон.

А реальность – она всегда была здесь.

За размышлениями не заметила, как дошла до центральной площади Мурсии. Артисты всегда выступали здесь, и даже если их пригласили в какое-то поместье выступить на празднике, здесь наверняка знают, куда они поехали. В общем, я шла по городу, надеясь исключительно на удачу.

Мне действительно повезло, потому что аляповатые фургоны, хорошо различимые в свете факелов и костров, стояли здесь, окружив деревянную сцену. Значит, завтра будет представление, потому их и не прогнали куда-нибудь на окраину – позволили подготовиться.

К бродячим труппам здесь вообще относились удивительно тепло. Артистов привечали, не ругались за ночной шум и свет костров. На завтрак многие горожанки приносили им горячие булочки с чаем. Видимо, надеялись, что вдохновлённый свежей сдобой трубадур упомянет такую же сдобную горожанку в очередной балладе.

Сами артисты никогда не разочаровывали своих поклонниц. С аппетитом уминали приношения, а потом задирали горожанкам юбки, здесь же, в плотном сумраке шатров.

Сейчас актёры и акробаты сидели вокруг костра, дожидаясь, когда похлёбка в большом котле будет готова.

– Здравствуйте, – не дав себе времени передумать, я вышла в круг света. Пусть сразу увидят, что я не представляю опасности. А то мало ли как они реагируют на ночных гостей.

– Ну здравствуй, красавица, – с раскладного стульчика поднялся высокий худой мужчина. Его волосы вились и доставали почти до плеч. В свете костра я разглядела частую седину. Лицо было изборождено морщинами, а улыбка обнажала крепкие белые зубы. – С чем пожаловала к нашему огоньку? Хочешь усладить мою ночь своим телом?

– Боже упаси, – пробормотала я, чем вызвала взрыв хохота.

Кудрявый смеялся громче всех.

– Тогда что привело тебя к нам? – посерьёзнел он очень резко.

– Позвольте уехать с вами. Я могу быть полезной.

Кудрявый долго смотрел на меня, словно оценивая. Остальные молчали. Наверное, он их предводитель. И от его слова зависит, останусь я на растерзание Роналдо или отправлюсь в путешествие по дорогам Лигурии.

– И какая же от тебя польза? У нас в каждом городе таких полезных десятки, – он склонил голову к левому плечу, глянул весело в сторону замерших соратников и подмигнул им. Артисты тут же разразились смешками, явно понимая, что имеет в виду их предводитель.

Фу, пошляки. Только об одном и способны думать. Хотя с женщинами в этой труппе явно была напряжёнка. Я увидела лишь одну – мрачную старуху, которая помешивала в котле поздний ужин. И при этом недобро посматривала на меня.

Надо было переодеться мальчиком. Но кто же знал, что тут артистки в дефиците.

Я стояла и молчала, решая, как себя вести с этими парнями. И стоит ли вообще проситься с ними в путь. Не получится ли так, что я меняю шило на мыло?

Артистам то ли стало скучно смеяться надо мной, то ли готовность ужина давала о себе знать ароматами, но они понемногу отворачивались от меня и начинали беседовать о чём-то своём.

Я поняла, что упускаю внимание. А это в моей ситуации недопустимо. Первое впечатление можно произвести лишь один раз.

Поэтому я решительно достала из корзины скрипку и заиграла быструю ритмичную мелодию, одну из тех, что совершенно покорили меня в исполнении Ванессы Мэй.

К моему счастью, на артистов бродячего театра музыка произвела то же впечатление, что и на меня когда-то в детстве. Они обалдели. Все повернулись ко мне. И смотрели на скрипку в моих руках, открыв рты.

Вот так! Знай наших!

В этом мире техно-акустический фьюжн на скрипке явно исполнялся впервые. И я даже усмехнулась про себя – вершу историю.

На последней ноте моя рука дрогнула. Смычок взвизгнул, и наступила оглушительная тишина.

Я отсчитывала удары сердца. Один. Два. Три. Четыре…

После десятого я решила, что им не понравилось. Но изумление на лицах сменилось восторгом, и артисты зааплодировали мне. Несколько окон, выходивших на площадь, оказались открыты. Женщина на втором этаже громко приглашала меня сыграть на празднике в честь имянаречения её дочери. Другой голос ей ответил, что дочка обойдётся. Мала ещё. А вот на свадьбе дочери другой соседки сыграть нужно обязательно!

– Да что вы, бабы, рядитесь! – перекрыл женские голоса мужской, – завтра у синьора Дапульо юбилей! Вот где такая музыка нужна!

Через несколько минут я уже смеялась и не могла остановиться. Меня делили как горячий пирог, споря, кто заплатит больше. Мой тихий смех понемногу переходил в истерический – сказывалось нервное перенапряжение.

Замолчала я, только когда ко мне подошёл кудрявый и остановился рядом, глядя своим фирменным насмешливым взглядом, протянул кружку с разбавленным кипятком вином.

Я выпила ее в три глотка и затаила дыхание: возьмёт или нет?

Он помолчал. Явно намеренно, играя на моих нервах. А потом, прищурившись, произнёс:

– Меня зовут Микаэле. Добро пожаловать в труппу.