Глава 20. Бумага

– Опять вы, боевая боярышня?! – воскликнул Сомов, едва Вера появилась в просторной сводчатой горнице Благочинной палаты. – Доброго дня, сударь, – заявила Вера, подходя к столу, где сидел подьячий. – Вряд ли оно доброе, когда я вижу вас, госпожа Лебедева, – поморщился мужчина и, откинувшись на спинку стула, прищурился. – Наверняка опять за очередного босяка пришли просить? Или снова кто на вашу драгоценную жизнь покушался? – Нет. У меня другое дело до вас. – Надо же! Тогда присядьте. – Он указал на стул, стоящий от него через стол. – Итак, слушаю, зачем пожаловали? – Мне нужен патент на торговлю. Я хочу открыть лавку. – Лавку? Вы сами? – Да. Боярыня Медведева сказала, что в вашем ведомстве можно подать прошение на патент. Я намереваюсь торговать разной рассадой и лечебными снадобьями, – объяснила Вера и, улыбнувшись, добавила: – Уточняю, если надо указать в патенте. – И кто ж будет владельцем лавки? Патент на чье имя писать? – Я владелица, – ответила Вера. – Вот мой паспорт. Она положила перед ним на стол новенькую бумагу, в которой указывалось, что она Вера Владимировна, дочь боярина Лебедева, тридцати лет от роду и рождена в Московском княжестве. Эту бумагу она выправила только что у одного писаря за двадцать золотых. Помимо службы в Казначейской палате, он промышлял изготовлением поддельных бумаг. Его адрес и имя подсказал ей Могута вчера, заявив, что в Благочинной палате потребуются личные документы Веры. Раньше молодая женщина говорила горбуну, что потеряла свои бумаги. Не могла же она в самом деле достать паспорт Российской Федерации здесь, в Ярославском княжестве. – А что же думает о том ваш боярин? – осведомился Сомов. – Мой муж? – Муж или отец, или брат. Тот, кто за вами приглядывает и покровительствует? Разрешение от него имеется? Нахмурившись, Вера раздосадовано замолчала. Ей, вообще-то, тридцать два года, какой еще пригляд? Хотя она вспоминала слова Могуты о том, что мужчина голова. В этом княжестве, похоже, процветали патриархальные устои, и было неудивительно, что Сомов спросил ее о том. – Я не замужем. Батюшка умер, брата никогда не было. Я сама по себе. Потому и прошу оформить патент на мое имя. Сомов как-то подозрительно смотрел на нее и молчал. Вера уже занервничала, чувствуя что-то неладное. Вдруг подьячий злорадно усмехнулся и выдал: – Зря вы пришли, боярышня. Патенты жителям женского роду не выдаются! – Как? – прошептала недоуменно Вера. – Вот так, – развел руками Сомов, явно радостный оттого, что смог отказать ей. На его лице читалось злорадное удовольствие. – Был бы у вас муж, выписал бы патент на боярина. А так… патента вам не положено выдавать. Окончательно стушевавшись, Вера поджала губы. Она что же, зря пришла? И что, ее затея с лавкой провалилась, даже не начавшись? Ведь не зря Могута предупреждал ее, что ей ничего не дадут. Но тут Вера вспомнила. Некая боярыня Белкина, о которой упоминала Медведева, торговала сама, и ей выдали патент. Следующая мысль Веры была о том, что Сомов опять пользуется своим положением и нагло врет. – Сударь, могу я увидеть указ или документ, где сказано, что патент на торговлю дается только лицам мужского пола? – твердо попросила Вера. Такого заявления от молодой женщины Сомов явно не ожидал. Он побледнел, потом покраснел, как рак, и, ударив кулаком по столу, процедил: – Вы чего это, боярышня, сомневаетесь в моих словах? – Сомневаюсь, – елейным голосом ответила она, понимая, что оказалась права. И этот гадкий подьячий нагло врал. Иначе бы так быстро не вышел из себя. В следующий миг Сомов вскочил на ноги и гаркнул во всю глотку: – Бориска! Немедля пришли ко мне Оленева или Коровина! От его окрика и угрожающей позы со сжатыми кулаками Вера даже напряглась. Зачем он звал этих своих людей? Чтобы арестовать ее или для чего? Через минуту в просторной горнице появился Коровин, тот самый сотник, который приходил три недели назад со Щукиным к ним в усадьбу. Темноволосый, усатый и статный, он быстро вошел в помещение и проследовал чеканным шагом к столу Сомова. – Звали, Михайло Олегович? – Звал, Василий, подь сюды, – подозвал его Сомов. – Доброго здравия, Вера Владимировна, – вежливо бросил в сторону молодой женщины Коровин, узнав ее, когда проходил мимо. – Здравствуйте, – ответила едва слышно она. Чувствуя нервозность, Вера внимательно следила за тем, как Сомов начал шептать что-то на ухо Коровину, а тот в ответ так же тихо отвечал. Она заметила, что ответы Коровина явно не нравились Сомову, потому что его кулак то разжимался, то яростно сжимался. – И что ж, я должен выдать этой ушлой девице патент? – вдруг громко выкрикнул Сомов, не сдержавшись и недовольно глядя на Коровина. – Если она напишет заявление о том, то да. Должны, – ответил Коровин, кивнув. Видимо, этот зарвавшийся взяточник Сомов даже не знал как следует законов и указов княжества, оттого ему и понадобилась консультация подчиненного. Ну, конечно же, сейчас на должности в Ярославском княжестве назначали не за ум и доблести, а за другие заслуги. И неважно, что ты туп как пробка. Именно так говорил ей Могута. – Довольно, понял я! Ступай! – велел Сомов, махнув рукой Коровину. Тот слегка поклонился одной головой и, развернувшись, направился прочь. Проходя мимо Веры, улыбнулся ей как-то ободряюще. – Вот бумага, перо, – недовольно проскрежетал сквозь зубы Сомов, усаживаясь обратно за стол и сверкая на Веру злым взглядом. – Пишите. Кто такая и что надобно. И кратко. – Хорошо, – закивала Вера обрадованно. Подьячий дал ей еще пару указаний, что написать и как, а потом, взяв бумагу, прочел ее внимательно. – Как-то странно вы написали, боярышня. Где знаки-то на концах букв? – В нашем княжестве их давно отменили, – тут же ответила Вера, вспомнив, что здесь писали с твердыми знаками на концах. – Смысл же понятен и без них? – Понятен, – буркнул он и убрал ее бумагу в стол. Вера поняла, что он боится опять показать свое невежество, оттого принял ее заявление. – И когда же мне будет выдан патент? – спросила она. – Зайти через неделю? – Ох, какая вы быстрая, сударыня! – возмутился Сомов. – Месяца через два приходите, может, уже и готово будет, а может, и нет. – Как два месяца? – Любая бумага вылежаться должна. – Что значит «вылежаться», сударь? Мне этот патент срочно нужен для работы. Вы это понимаете? – А мне-то что за дело? По указу князя Драгана, все бумаги должны быть выправлены не позже четырех месяцев. Если только это не проезжие и не княжеские документы. Остальное требует времени на изготовление. – И что же, никак нельзя ускориться? – спросила Вера и тут же выложила на стол три золотых рубля. Она прекрасно помнила, что в прошлый раз за взятку Сомову ей удалось освободить Могуту. – Это что? Уберите немедля! – тут же взбеленился подьячий. – Ишь, вздумала давать взятки. И кому? Мне! Самому честному служителю палаты. – А прошлый раз вы… – Не было того! – перебил он ее, грохнув кулаком по столу. – Напраслину на меня возводите, боярышня. Уберите деньги, или сейчас кликну караульного и вас за это беззаконие в холодную посажу! Не понимая, отчего вдруг Сомов не хотел брать взятку, Вера нахмурилась. Сейчас они даже были наедине. Ведь в прошлый раз в помещении присутствовали как минимум еще три человека, которые все это видели. – И что же мне делать? – удрученно спросила Вера, убирая деньги и паспорт обратно в ридикюль. – Ждать, как должно, – важно заявил подьячий. – Все ждут, а вы что, особенная, сударыня? Ступайте ужо. У меня дел невпроворот. Через месяц зайдите, может, что и сделается. Сильно расстроившись, Вера вздохнула. Такого длительного срока она точно не ожидала. Она медленно поплелась к выходу. На ее глаза навернулись слезы от несправедливости и бессилия что-либо изменить. Вышла в коридор, полный снующих служащих и разномастного народу. Она шла вперед, ничего не видя перед собой от застилавших ее глаза слез. И нечаянно наткнулась на некоего мужчину. Он придержал ее за локоть и спросил: – Вы чем-то расстроены, сударыня? Она подняла глаза на Василия Коровина и ответила: – Расстроена. Надеялась, что патент на торговлю мне быстро выдадут. А подьячий Сомов велел ждать не менее двух месяцев, сказал, что все бумаги так делаются. А я хотела лавку открыть как можно быстрее. – И что, так и сказал, два месяца? – подозрительно спросил сотник. – Да. Может, и больше. Я его просила и денег даже дать ему хотела, ну, чтобы он побыстрее все устроил. Но он ни в какую. – Денег он не возьмет. По крайней мере, от вас, – тихо объяснил ей Коровин, склоняясь. – Ему в прошлый раз влетело от начальства, что он горбуна какого-то отпустил. И вы поспособствовали тому, взятку ему дали. Его тогда чуть с должности не выперли за это. Говорят, боярин Щукин донес про то самому великому князю. – А Щукину-то что за дело? – возмутилась Вера. – Везде свой нос сует, змей неугомонный. Никак не отстанет от нас. – Вы, Вера Владимировна, обождите меня здесь, – предложил Коровин. – Я попробую поговорить с Сомовым о патенте. Убыстрить ваше дело. – И вы сможете повлиять на него? – Думаю, смогу, – кивнул он. – Есть у меня одна зацепка, как заставить его. – Благодарю, – улыбнулась мужчине Вера. Коровин быстро последовал в арестантскую горницу, а молодая женщина присела на лавку в облезлом коридоре и принялась ждать. Спустя некоторое время она услышала крики Сомова. Он что-то громко говорил, ругаясь. Вера сжала кисти рук, думая, что Василий Коровин из-за нее пошел на конфликт с начальником, и от этого ей было не по себе. На ее удивление, Коровин вернулся спустя полчаса целым и невредимым. Его лицо радостно сияло. Он протянул Вере некую бумагу со свисающей сургучной синей печатью. Нерешительно она взяла ее и, раскрыв, прочитала вслух: – Данная бумага удостоверяет, что боярышня Вера Лебедева имеет право на торговлю в личной лавке на территории Ярославского княжества. Торговля может идти любыми рассадными растениями, саженцами, лекарственными сборами и настойками. Патент выдан на три года с сей даты. Подпись – главный подьячий Благочинной палаты города Михайло Сомов. Вера подняла на Коровина взгляд и радостно выпалила: – О! Благодарю вас, сударь. Как вам это удалось? Впрочем, неважно. Я очень благодарна вам. Могу я что-то сделать для вас? – Даже не знаю, – задумался сотник, улыбаясь и потирая подбородок с короткой темной бородой. – Наверное, нет. Я просто хотел вам помочь и все. – Тогда хочу пригласить вас сейчас на обед к нам домой. – На обед, наверное, нет, это долго. У меня служба. А вот чаю я бы выпил, если можно. У меня как раз перерыв теперича на трапезу. – Вот и прекрасно, сударь! – закивала довольно Вера, улыбаясь Коровину. В усадьбу Вера вернулась в сопровождении сотника. Всю дорогу, пока они шли и беседовали, Василий вежливо подставлял молодой женщине локоть, за который она держалась. Когда они оказались дома, все домочадцы уже пообедали, потому Вера попросила Миру помочь ей накрыть стол к чаю для гостя. Остальные дети и боярыня Бажена отказались с ними пить чай. Позже Вера сидела в столовой вместе с Коровиным и Ладомирой. На столе красовались пряники, вчерашний яблочный пирог и ватрушки с творогом. Отпивая из чашки ароматный только что заваренный чай, Вера отвечала на краткие вопросы Василия и немного смущалась. Сотник постоянно крутил черный ус и как-то уж очень пристально рассматривал молодую женщину. Она чувствовала, что нравится Василию. Она была рада, что Коровин оказался хорошим человеком, ведь он спокойно вошел в дом и чувствовал себя прекрасно, как и сказал ей минутой раньше. Мира сидела молча, откусывая мягкую ватрушку с творогом, которую поутру испекла Вера, с интересом погладывая на гостя. В какой-то момент из соседней комнаты раздались тяжелые шаги, и в столовой появился горбун с дровами в руках. – У нас гости? – удивился Могута, останавливаясь на пороге. Нахмурился и как-то недовольно оглядел сотника, сидящего напротив Веры, который в этот момент отпивал из чашки чай. – Господин Коровин помог мне получить патент, Могута, – объяснила Вера,и благодарно улыбнулась сотнику. – Если бы не он, этот вредный Сомов мне ничего бы не дал. – Не знал, что к нам кто-то пожалует, – пробасил горбун, проходя дальше, к камину. – А то бы приоделся в чистое. Вера поджала губы, чувствуя некую издевку в словах Могуты. Но не поняла, отчего он так говорит. – Еще раз благодарю вас, Василий, – продолжала ворковать Вера, снова обратив ласковый взгляд на гостя. – Если бы не вы… – Я же сказал, Вера Владимировна, не стоит благодарностей, – ответил ей Коровин, плотоядно улыбаясь. – Как же не помочь такой красивой боярышне? Мне… Его слова прервал неимоверный грохот. Это Могута уронил несколько деревяшек на пол. Начал подбирать их, присев на корточки и складывая дрова в небольшую дровницу у камина. Вера даже обернулась. И тут же наткнулась на острый пронзительный взгляд горбуна. Он явно был недоволен присутствием гостя. Чтобы снять напряжение, повисшее в столовой после прихода Могуты, Вера предложила подлить Василию чаю. Тот с радостью согласился. Спустя полчаса Коровин распрощался и покинул усадьбу. Вера, довольная тем, что теперь у нее есть патент, мурлыкала под нос песенку, убирая со стола. Она как раз вернулась в столовую, чтобы забрать грязные тарелки, когда на пороге просторной комнаты появился Могута, таща очередную партию дров для камина. – Убрался-таки сотник. Ишь, притащился лясы точить, словно службы у него нет, – процедил горбун, быстро складывая дрова в железную дровницу. – Это я его пригласила. – А он и рад! Хорошо приударить за боярышней, когда у нее все расчудесно и деньги есть, – процедил как-то недовольно Могута. – К чему ты это говоришь, Могута? – не поняла Вера, поднимая на него глаза. – Где был ваш Коровин, когда вам с малой боярышней есть нечего было? Со Щукиным в нашу усадьбу на разборки приходил да спокойно жить мешал! – Не понимаю, что ты… – недоуменно пролепетала она, отчетливо видя, что горбун хмурил густые брови, а его глаза недобро сверкали от возмущения. – Вот и красная цена вашему ухажеру, боярышня! – продолжал он, все сильнее гневаясь. – Скользкий он тип! Хитрый, как лис, так и норовит пыль в глаза пустить! Недобрый он, Вера. Гнать его надо подальше. – Боже, Могута, я не пойму, отчего ты так разозлился? – Чего понимать-то, Вера?! Глупые вы все девки. Только покажи вам статного молодца при должности, и простить его готовы за все грехи! – Неправда это. – Ага, потому в дом его и привела, чаи распивать! Вера недоуменно смотрела на горбуна, не считая, что она сделала что-то неправильно. Коровин помог ей с патентом, а она всего лишь хотела быть благодарной. Как когда-то хотела отблагодарить Могуту ужином за дельную подсказку с серебром. Но сейчас неожиданный выпад и злые слова горбуна в сторону сотника походили на приступ ревности. И Вера даже растерялась от этого вывода. Неужели Могута был влюблен в нее, и она нравилась ему? И все это ей было не по душе. Потому она решила сразу же пресечь на корню все недовольство горбуна, ведь он не имел права указывать ей, кого приглашать в дом на чай. – И что такого? Он мне помог, я только хотела отблагодарить его и все, – строго сказала она, открыто смотря в сверкающие злостью глаза мужчины. – И вообще, это не твое дело, Могута, и… – Ты права, не мое! Кто я такой?! Всего лишь грязный слуга. Ладно, пойду я. Некогда мне лясы точить с тобой, боярышня, – почти прорычал он сквозь зубы, явно взбешенный ее словами. Окинув Веру темным и каким-то предостерегающим взором, он быстро развернулся и торопливо заковылял прочь. Она видела, как его правая рука сжата в кулак. Это выдавало в нем сильную злость. Когда он ушел. Вера присела на стул и выдохнула. Приложила ладони к горящим щекам. – Нет, точно ревнует. Боже, еще только влюбленного горбуна мне не хватало. Это показалось ей совсем дурным. Ибо в качестве возлюбленного она никак не могла представить горбуна. Но все же Могута был приятен Вере, он казался надежным, вызывал уважение. Она очень ценила его и как работника, и как друга, которым он ей стал за последние дни. Была благодарна за его постоянную помощь и поддержку. Он всегда был на ее стороне и даже ходил с ней на всякие глупые вылазки, как тогда к Щукину. Хотя она знала, что он был против этого, но все равно пошел с ней к злому боярину, чтобы поддержать. И теперь с лавкой помогал. Хотя затея с торговлей ему тоже не нравилась. И сейчас ее повышенное внимание к Коровину, видимо, расстроило Могуту. Ведь сотник был явно красивее внешне и по социальному положению выше горбуна. И Могута наверняка чувствовал свою ущербность. Потому так сильно разозлился, что начал выяснять с ней отношения. С того дня Вера стала более тщательно присматриваться к горбуну, к его действиям и словам.