Глава 4

* * * – Марья — У меня болело всё. Абсолютно. Даже то, что априори болеть не может. Кое-как разлепила склеившиеся глаза. – Где я? – проговорила удивлённо, когда увидела над головой вместо родного потолка своей квартиры серую хмарь. Правда, из-за жуткого сушняка мой вопрос прозвучал невнятно и больше походил на «Хэ я?» – О, очнулась, спящая королевна, мя-а-а-у-ур. Где-где она? Ещё удивляется! В королевстве ты! На болотах! А отсюда вся магия ушла, зараза, мррр! Ты все-у координаты мне сбила, и вместо замка сюда нас занесло. Вот нельзя-у было просто переместиться, без кувырков и прочих трюков? Теперь нам отсюда пешком топать все двадцать верст. Рррр! – прозвучал под боком знакомый и крайне недовольный голос кошака, который я надеялась, мне всё-таки привиделся. Моргнула раз, потом другой, а потом… – …! …! …! – обложила я трёхэтажным могучим всех и вся, кто приложил руку, лапу и остальные конечности к моему болезненному состоянию и перемещению в другой мир. – Ого, как она умеет! – услышала чей-то восхищённый, то ли окрик, то хмык, то ли вообще на бульканье что-то похожее. Повернула голову на незнакомый голос и глаза округлила. На меня из трясины смотрела огромная рогатая голова, покрытая тёмно-зелёными водорослями. Кожа зелёная, глаза два красных угля, да раскосые. Уши длинные, острые, на кончиках мохнатые. Нос большой, звериный и приплюснутый. Безгубый рот был длинный, буквально от уха до уха. И вот сейчас улыбнулось чудище, и я увидела хоть и мелкие, но острые жёлтые зубы. Это ещё кто?! Так, не паниковать. Не паниковать. Что там кот говорил? Я хозяйка? Точнее, Хозяйка. А значит, это мой подчинённый, хоть и странный, да страшный. Взяла всю свою в кулак, стиснула зубы и попыталась сесть. Села. Меня сразу затошнило. Ох, мама, роди меня обратно. Посидела, подышала… Воздух тут конечно… Газовая атака отдыхает. Как я ещё кони не двинула? Кстати, лежала, вернее, уже сидела я на кочках, покрытых мхом и колючей травой. И в самом деле, находилась на болоте. Халат мой весь промок, испачкался. Тапочки тоже промокли. Один тапок вообще подрался. На неудобной и холодной поверхности отлежала всё тело. Ещё и продрогла. Ноги, руки замёрзли. Меня била крупная дрожь, кожа пупырышками покрывалась. «Дддддд…» – исполняли мои зубы. – Потрясающе, – прошипела я и обняла себя, пытаясь хоть чуточку согреться. – Теперь я сдохну от воспаления лёгких. А ты, Баюн потеряешь вторую хозяйку, потому что кое-кто не смог предупредить о переходе и внятно рассказать, чего мне нужно было делать, а что не делать! От собственного вопля у меня чуть не треснула голова. Всё затюкало, задавило, короче, мигрень по полной накрыла. Неужели я так сильно нагрешила? Или в жизни я ещё недостаточно натерпелась? Эй, там наверху! За что вы мне ниспослали такое «необычное» возмездие? Чего я вам сделала? – Не надо-у на мне зло вымещать, – фыркнул Баюн. Сунул мне под нос деревянную плошку с какой-то вонючей серо-зелёной жижей и сказал: – На вот, выпей, лучше. Тебе полегчает. Потом сразу и в путь отправимся. Мря-а-а-у-ур. Я от этого нервного перехода опя-а-а-у-уть проголодался. У меня в животе тоже заурчало. Голод мёртвой хваткой вцепился в мой желудок. Я бы тоже сейчас от сочного куска пиццы не отказалась. Или стейка. Или картошечки с грибочками. Или просто корку хлеба бы сгрызла. Но не вот эту же гадость мне пить? – Что это? – скривилась я и не спешила принимать пойло из лап наглющего котофея. Кот шевельнул усами, сощурил жёлтые глазищи и недовольно прошипел: – Пей, кому сказал, мра-а-у-ар! Болотник для тебя-у сделал. Это багульник болотный. Он замешан с трясиной и слюной древесной лягушки. Мощное целебное средство-у. – И моя слюна там тоже, она поможет, – добавило зелёное чудище и, поймав мой острый взгляд, опустилось в воду по самые рога и пустило пузыри. У меня на лице отразилась вся гамма эмоций и того самого мнения, которое я решила не озвучивать, а то зелёный монстр покраснеет. – Сам пей, коль такой умный, – сказала я и отодвинула предлагаемое питьё. – Марья! Не будь дурной бабой, – зарычал на меня Баюн. – Говорю, пей, значит, пей! Для твоего блага стараюсь. Мя-а-а-у-у-р! Скрестила руки на груди и проворчала: – То есть я должна выпить отвар болотного багульника, а если мне память не изменяет, то это ядовитое растение. – Марья… – зашипел кот и выпустил когти, они царапнули деревянную плошку. Но я продолжила: – Плюс в этом вареве трясина болотная, в которой сто процентов водятся всякие примитивные амёбы, миллионы неизвестных бактерий, вирусов и прочей дряни, которая обрадуется, оказавшись в моём организме и начнёт заживо меня жрать. Ах да, туда же ещё поплевала лягушка древесная, да и сам Болотник харкнул. Класс! От такого «лекарства» у меня коне-э-эчно сил прибавится! – Хозяюшка, я добро тебе желаю, не гневайся, – вдруг пробулькал зелёный. – Жгучий больно у тебя гнев-то. Я захлопала глазами, некультурно указала на него пальцем и спросила: – Погоди, ты, что ли Болотник? Существо вскарабкалось на огромное поваленное прогнившее дерево, и я смогла узреть болотную нечисть, так сказать, во всей красе. Он был большой, весь в ряске, длинные зелёные волосы перепутались с усами, бородой и водорослями. Пальцы на руках и ногах у него были перепончатые и с чёрными когтями. Очень длинными и острыми когтями. И хвост у болотника имелся. Нет, не рыбий. Длинный, гладкий. Похож хвост тот на крысиный. Только тёмно-зелёного цвета. А ещё он был мускулистый, коренастый. Кулак как кувалда. Если в тыкву даст, то башка сразу отвалится. Короче, могучий этот тип, который Болотник, колоритный персонаж. Но страху я не испытала. – Я, хозяюшка. Болотник, который тебе верно служить готов, только не гневайся, – сиплым, чуть булькающим и порыкивающим голосом произнесло существо. Почесала я озадачено шею и вздохнула. – Не знала, что и Болотники бывают. Думала, одни Водяные в любых водоёмах водятся. – Водяной – брат мой старшой. Хозяйство у него другое. А я вот, такой уродился, – вздохнула нечисть как-то уж тяжко. Почесала кончик носа и решила представиться: – Кстати, Марья Ивановна я. Можно просто Марья. Болотник пошевелил толстым носом, дёрнул ушами, шлёпнул гладким хвостом по трясине, почесал башку когтистой рукой и проговорил: – А у меня нет имени, Хозяйка. Болотник, да Болотник я. И я рад тебе, хозяюшка Марья. Как в силу войдёшь, так сразу королевство оживёт. Кончились наши горестные дни и ночи. Даже я, привычный к тоске и то болеть начал. Мавки, кикиморы рыдать уже устали. Исхудали, да посерели все мы. Да и болото моё усыхать стало. Магия вся из него ушла. Негоже это, ведь ещё пару годков и вся нечисть болотная сгинуть могла, но ты пришла. Ныне всё хорошо будет. – Мавки… Кикиморы… – прошептала я в лёгком ступоре и взглянула на сердитого кота. – Ну? Реверансы окончены? – утробно прорычал Баюн. – Наговорилась с Болотником, мя-а-у-у-р? Пей отвар, Марья! Я закатила глаза и прошипела: – Ты и мёртвого доведёшь! Давай сюда эту мерзость. Если я умру, имей в виду, котяра, мятежным духом стану и буду тебя доставать. Кот нервно шевельнул усами, дёрнул ушами и забил хвостом. Болотник на моих глазах побледнел. Его зеленца стала на два тона бледнее. Глаза красные на меня страшно выпучил. Он даже икнул и первым затараторил: – Не умрёшь, хозяюшка! Отвар мой сил тебе даст, хворь всю изгонит, согреет и в пути убережёт! Клянусь болотом своим! Верь мне! Молю тебя! Если уж Болотник клянётся и молит меня… Взяла плошку из котовых лап. Выдохнула и залпом опрокинула в себе тягучую жижу. Ощущение было, будто я выпила кисель с комками. Только горький и вонючий. Бееее, гадость. А ещё отчего-то варево острым оказалось, словно туда от души злого лука с красным перцем добавили. У меня аж дыхание спёрло. Ощутила, как шея и лицо гореть начинают. Плошка вывались из моих рук. Схватилась за горло. Я вдохнуть не могла. Ну вот, сгубили Марью… И буквально через мгновение всё в норму пришло. Сделала живительный вдох. Утёрла выступивший пот со лба. Жива. Ещё жива. И в самом деле, ощутила, что боль из тела ушла, мышцы расслабились, холод больше не сковывал конечности, и я перестала мёрзнуть, дрожать и мурашками покрываться. И голова больше не трещала и не гудела. Тряхнула грязной головой и произнесла с благодарностью: – Ладно, была не права. Я умею признавать свои ошибки. Баюн, Болотник примите мои извинения. Отвар – во! Я показала коту и нечисти большой палец. Кот прикрыл мордочку лапой и покачал головой. Мол, я его уже достала. Погоди, киса, это я пока малость в шоке. Но воспитанием твоим обязательно займусь. Болотник явно не понял мой жест, но был доволен результатом. Расплылся в хищно-счастливой улыбке, показав ряды острейших зубов, и сказал: – А путь вам покажет мавка, я её сейчас позову. – Не утруждайся, – фыркнул на него кот, – я хорошо знаю дорогу. Сам Хозяйку к дому приведу. – Так и пошли скорее, чего расселся? – сказала я коту и сама поднялась на ноги и с чувством шеей похрустела. У Болотника снова глаза округлились, словно не видел и не слышал, как шеей хрустят. Я хмыкнула и кивнула ему: – Рада была познакомиться, Болотник. Спасибо тебе за бодрящий отвар.