Глава 1

— Все, умерла несчастная? —  раздался поблизости женский голос. Только глухой не заметил бы в этом вопросе надежду на положительный ответ.

— Не томите, господин целитель, — произнес какой-то мужчина нетерпеливо. — Моя жена уже на том свете?

Глаза не хотели открываться. Голова гудела, и я с трудом соображала. Но у меня появилось стойкое ощущение, что говорят обо мне. Только одна загвоздка, я не замужем. А целители водятся в кино и в книжках.

Надо разобраться, кто эти люди и где я…

С большим трудом я все-таки открыла глаза. Но в комнате оказалось темно, свет исходил только от свечей, воткнутых в канделябр. Холодный сквозняк раздувал их пламя, и до меня дошло, почему я не чувству своих рук и ног. Да я почти окоченела!

Может, поэтому меня уложили на кровать?

— Не спешите нести саван, госпожа Видворт, ваша невестка жива и уже очнулась, — заключил мужчина с хриплым голосом.

Я повернулась в его сторону и увидела старца с длинной, но ухоженной бородой. Узкие очки держались на кончике носа. Судя по всему, это тот, кого называли целителем. Рядом с ним нашлась и женщина, которая так жаждала смерти своей невестке. Ей на вид уже за пятьдесят, но выглядела она неплохо, ухоженно. Только платье нелепое и чепец, под которым она прятала темные волосы с проседью.

— Что происходит? — спросила я и не узнала свой голос: какой-то слишком тонкий и девичий. Попыталась привстать.

— Лежите, ваша милость, — вернул меня на место целитель, мягко толкнув в плечо.

Несмотря на обращение, как будто я какая-то дворянка, говорил старик строго.

— Невестушка, очнулась! — воскликнула женщина, напустив в голос радости, и чуть ли не кинулась ко мне обниматься.

Но целитель не подпустил. Тогда она позвала второго мужчину, у которого был приятный баритон. Как я и думала, он принадлежал молодому мужчине, который оказался очень красивым.  У него были каштановые волосы, непривычно длинные, но ему это шло. Даже в полумраке я смогла рассмотреть светло-голубые глаза, удивительно правильные черты лица. Высокий и поджарый, в старомодном сюртуке из темно-бирюзового шелка и жилете с вышивкой, он походил на рокового красавца из женских романов.

— Сыночек, радость-то какая! — воскликнула женщина, пихнув рокового красавца в бок. — Женушка твоя живая.

Тот сдавленно улыбнулся. Может, еще не осознал такую радость, а может, как и мать, ждал совсем другого результата.

Это что же получается, если я жена этого лощеного щеголя, то женщина рядом с ним — моя свекровь? Прекрасно. Да только не сходится — не было у меня ни мужа, ни свекрови… Я этих людей, разряженных, первый раз вижу. Снова попыталась встать. На этот раз удачно, хотя конечности еще плохо слушались, а голова тут же закружилась, и в глазах потемнело.

— Что же с ней было, господин целитель, простуда? — решила поставить диагноз свекровь.

— К моему прискорбию, нет, на вашу невестку навели порчу, я уловил отголоски темного колдовства.

Свекровь картинно охнула и прикрыла рот ладонью. Муж неодобрительно покачал головой.

— Где же она нашла скверну эту? — запричитала свекровь и тут же сама дала ответ: — Шляется где ни попадя… Вот и результат.

— Наш замок окружают болота, где полно всякой нечисти, может, кто-то из них наслал на нее эту гадость? — выдал свой вариант муж.

— Возможно, — не стал отрицать целитель. — Но ее милости повезло — зло оставило ее. Теперь она поправится.

Ну все, пора прекращать этот цирк. Мне все же удалось подняться. Неуверенно шагнула, собираясь разоблачить этих дешевых актеров. Показалось, что пол дальше от меня, чем должен быть. Но я не придала этому значения, и в глазах вновь резко потемнело. На мгновение потеряла равновесие и чуть не упала. Картинка перед глазами восстановилась, стоило часто поморгать.

Но декорации остались те же: каменные стены, прикрытые пыльными гобеленами, окно, будто из сказочного замка, — все как настоящее. Да и дуло из щели между рамой и створкой вполне реально.

Шагнув от кровати в сторону, я остановилась напротив ростового зеркала с резной рамой и застыла.

Я не узнала собственное отражение.

Если верить ему, напротив старинного зеркала стояла девушка со светло-рыжими волнистыми волосами, совсем молоденькая. Бледное, болезненного вида лицо сливалось с белой сорочкой до пят. И рост у нее повыше моего метра пятидесяти семи.

— Прекрасные новости, — процедил «муж» у меня за спиной, и я заметила мельком, как скривилось его лицо в отражении. — Тогда позвольте вас проводить, господин целитель.

Старец засобирался уходить, подхватил свою сумку-чемоданчик и убрал туда какие-то склянки. Свекровь с мужем последовали за ним, а я осталась одна и продолжила разглядывать незнакомку в зеркале.

Нет, это точно не я! Мне уже далеко за тридцать пять, я успешный нутрициолог, самодостаточная женщина, в конце концов…

В голове вспышкой понеслись воспоминания. Я выхожу из фитнес-клуба, перехожу дорогу, чтобы отправиться домой пешком, ведь прогулки так полезны… Машина сбила меня на немалой скорости. Я четко уловила момент, когда умерла. Видела свое бездыханное тело будто со стороны.

Почему-то этот факт воспринимался спокойно и не вызывал сомнений. Какая-то неестественная реакция для человека в моей ситуации. Но я не стала на этом зацикливаться, сейчас важно другое. Где я? Это загробный мир такой получается или как?

Ущипнула себя за руку. Больно! На всякий случай приложила пальцы к тонкому запястью, где виднелись сине-зеленые вены, и прощупала пульс: тук-тук-тук — отбился ритм.

Я определенно живая.  Но в зеркале отражалась девица лет двадцати, такая худощавая, что большая часть моих клиентов удавилась бы от зависти, увидев ее. Но, на мой взгляд, все же чересчур тощая, еще несколько килограммов в минус, и до анорексии может дойти. И эти синяки под глазами прямо-таки кричали о низком гемоглобине.

Вскинула руки, всматриваясь в ногти. Пальцы длинные и изящные. А вот ногти не в лучшем состоянии, бугристые и тонкие, как бумага, обломанные, грязь под ними жуткая. Сомнений почти не осталось. У этой девицы тяжелая анемия. Понятно, почему кожа такая бледная, в глазах темнеет, и голова чуть что  кружится.

Как у нее при таких дефицитах еще волосы сохранились? Чудо просто: длинные, до ягодиц, довольно густые и шелковистые. С такими только в рекламе шампуня сниматься.

На бледном лице, помимо синяков, выделялись светло-синие глаза и полные губы. Я широко улыбнулась, рассматривая зубы. Попросту опасалась, что в этом псевдоисторическом загробном мире с зубами все плохо. Но мне повезло, девушка, в чье тело я угодила, сохранила все зубы, они были ровные, красивые и белые.

В целом девушка красивая. Но или действительно чем-то больна, или попросту голодала. Не в порчу же верить.

Целитель сказал, что я в порядке. Но доверия его слова почему-то не вызывали. Он даже не доктор!

Мне бы чек-ап всего организма пройти. Анализы сдать, УЗИ сделать. И витаминов побольше, чтобы закрыть дефициты микроэлементов.

Но оказалось, что здоровье моего нового тела не единственная моя проблема. В комнату вернулась свекровь.

— Чего ты тут любуешься, окаянная? — процедила женщина и так быстро подлетела, что я не успела понять, что она собралась сделать.

Хлесткий удар пришелся по лицу и шее, еще один по руке. Я вскрикнула от боли, неожиданности и возмущения. Не сразу мне удалось разглядеть в руках женщины нечто напоминавшее веник из тонких прутиков. Это что еще за дрянь такая? А как больно бьет!

Я обернулась к зеркалу и увидела красные полосы, оставшиеся на бледной коже. Снова уставилась на женщину, совершенно не зная, как реагировать на это насилие.

— Что ты так смотришь, будто первый раз розги увидела? — ехидно процедила свекровь.

Так вот что это такое!

От шока я даже не нашлась, что сказать. Тогда и получила еще один удар розгами. Он пришелся уже по ногам. Но даже через сорочку было больно.

— Что ты встала? Иди давай! Завтракать пора, а на кухне шаром покати.

Завтрак? Я посмотрела в окно. До этого я решила, что еще глубокая ночь, но сейчас за мутным стеклом отчетливо виднелось, как небо посветлело, на горизонте показалась алеющая полоска восходящего солнца.

Не придумав пока ничего, что могла бы противопоставить розгам и наглости этой женщины, решила подчиниться и пошла из комнаты.

— Куда ты в таком виде собралась?! — рявкнула свекровь, когда я направилась к распахнутой двери прямо так, в сорочке и босиком. — Оденься, идиотка. Совсем стыд потеряла.

Обернулась в поисках шкафа. Платяной шкаф с резными покосившимися створками нашелся в углу, рядом стояла ширма и трюмо.

В шкафу было не так уж много одежды. Выбрала платье непримечательного коричнево-зеленого цвета, которое показалось мне повседневным и самым теплым.

Корсет, шнуровка, слой юбок…Еще крючки… И как это все надевать?

Я копошилась слишком долго, спрятавшись за ширмой. Свекровь не выдержала такого томительного ожидания.

— Через пять минут чтобы явилась на кухню, — приказала она и ушла.

Я облегченно выдохнула и принялась натягивать платье как умела. С горем пополам зашнуровала. На трюмо нашлись две шпильки, длинные, похожие на спицы, и скромное кольцо с маленьким бледно-голубым камешком. Может быть, обручальное? На всякий случай надела. Других украшений тут не было.

Кольцо подошло на безымянный палец, только чуть болталось. Волосы скрутила в пучок и заколола шпильками.

И руки, и волосы все еще казались непривычными и чужими. Вокруг тоже все чужое.

По щекам потекли слезы.

Что за несправедливость? В кого я попала? В тело служанки, рабыни? Тогда почему я замужем за сыном этой властной женщины?

Значит, положение мое не такое бесправное. К тому же целитель обращался ко мне «ваша милость». Значит, статус мой выше, чем у прислуги.

Нравы тут царят очень примитивные, да и одежда соответствующая. Не средневековье, но современным миром и близко не пахнет.

Что-то мне подсказывало, какое-то неясное чутье, лучше даже не заикаться о том, что я вообще-то не отсюда, чужая душа из другого мира. А то еще сожгут на костре, как ведьму.

Замок — громко сказано, скорее, большой холодный каменный дом, требующий ремонта и скудно обставленный. Возможно, из-за анемии я была так чувствительна к сквознякам, но казалось, что дует буквально из всех щелей.

И даже в таком скромном замке я умудрилась заблудиться и не могла найти кухню. В этот момент в одном из коридоров я наткнулась на мужа. Он перегородил мне дорогу. Окинул меня цепким взглядом. Его светло-голубые глаза оказались такими пронзительными и холодными, я даже поежилась от холода. Он шагнул ближе. И я только сейчас поняла, что не знаю, как его зовут… Да что уж там, я не знаю, как меня зовут! Могу попасться на такой мелочи!

Взгляд мужчины блуждал по моему лицу и фигуре. Он пальцами подцепил мой подбородок, и я испугалась, что он начнет ко мне приставать.

— Я сейчас не готова к исполнению супружеского долга, — торопливо предупредила  и попыталась отвернуться, потому что до меня вдруг дошел запах перегара. Видимо, супруг изрядно выпил накануне. Может, «запивал» горе? Или праздновал?

— Не очень-то и хотелось, — явно обиделся мужчина. — Ты все равно в постели, как дохлая рыба, даже потрогать не за что, кожа да кости. Прочь с глаз моих…

Муж оказался не лучше свекрови, спасибо, что не избил. Хотя не стоит раньше времени расслабляться.

Я не собиралась защищать свои права и ставить хама на место. Как-нибудь в другой раз устрою бунт феминизма. Неразумно в моем положении нарываться. Для начала нужно  разобраться, кто я в этом замке. Кто его хозяева — я или злая свекровь и ее сынок? Вспомнился целитель и его «ваша милость». Получается, у меня тоже есть какой-то титул. Как много вопросов и мало ответом.

Кухню я все-таки нашла. Оттуда веяло теплом и пахло щами из квашеной капусты. В животе заурчало от голода. Еда — это хорошо, тщедушное тельце нужно откормить.

Суп томился в большой кастрюле на странного вида плите или, скорее, печи. Вот только на кухне меня ждали не щи, а свекровь и работа.

— Это на обед, — запретила совать мне нос в кастрюлю сварливая дамочка.  — Иди-ка в кладовую, принеси банку варенья к булочкам.

Я не стала спорить со свекровью, розги лежали на кухонном столе в шаговой доступности, и мне совсем не хотелось, чтобы меня снова ими отлупили. Единственное, я только уточнила, куда мне все-таки идти.

— А кладовая у нас?..

Свекровь на меня так посмотрела, что мороз по коже прошел. В отличие от сына ее глаза были карие, но пробирали не хуже. Тонкие губы она с силой поджала, и сетка морщин на ее лице стала отчетливее видна.

Когда-то она, возможно, была красивой женщиной — черты лица тонкие, даже изящные. Но неприкрытая злоба искажала и делала лицо отталкивающим.

— Ты что головой ударилась? — спросила она строго.

Нужно было врать, причем искусно. Но и продолжать делать вид, что ничего не случилось, тоже не выход.

— Если честно, я, как очнулась сегодня утром, толком ничего не помню, ни что со мной случилось, ни даже… как вас зовут, — рискнула я.

Свекровь выпучила глаза, всматриваясь в мое лицо. Видимо, хотела убедиться, что я не лгу. А я и не врала. Я действительно не знала, как зовут эту женщину. Кажется, целитель обращался к ней госпожа… Вудворт? Видворт? Это похоже на фамилию.

— Изольда! Изольда меня зовут! — рявкнула мне в лицо женщина, брызжа слюной. — Для тебя, госпожа!

Я брезгливо поморщилась, и мне жуть как хотелось умыться. А еще порекомендовать ей от все души пропить магний в максимально большой дозировке, очень много магния. Но решила не злить эту женщину еще больше. Да и не уверена, что словосочетание магния цитрат, не сочтут за темное проклятие.

Изольда зло прищурилась, того и гляди снова за розги возьмется.

— Иди давай уже! Вон же дверь напротив кухни!

Я пошла в указанном направлении. Тугие петли скрипнули, когда я открыла тяжелую дверь. Внутри —  кромешная тьма. Пришлось вернуться и взять огарок свечи под презрительным взглядом свекрови. Но лучше бы я не делала этого , а просто нашла бы на ощупь злополучное варенье.

Небольшое помещение оказалось полупустым. К стенам прибиты грубые деревянные полки. На них стояло несколько глиняных горшков с непонятным содержимым, банки с соленьями и одна с вареньем. На полу я нашла мешок со свеклой, репой и, кажется, бататом. А в деревянной большой бочке обнаружился запас квашеной капусты. Очень хорошо. Ферментированная капуста — это же сплошная польза для организма: и витамины, и для кишечника полезная микрофлора. Без этого железо и так необходимый в борьбе с анемией белок , не усвоятся как следует.

Надеюсь, немощное состояние действительно - всего лишь анемия на почве голодовки, а не что-то похуже.

Я потянулась за банкой с вареньем. Она была большой, точно больше обычной трехлитровой, и держать ее  неудобно. Руки будто плохо слушались. Или дело в том, что тело слишком слабое? В этот момент по ноге что-то скользнуло, что-то мягкое, пушистое и теплое. Я посмотрела вниз, задирая юбку, и тут же заверещала во весь голос. Банка выпала из рук и со звоном разбилась.

На мои крики и шум прибежала госпожа Изольда.

— Чего орешь как полоумная? — отругала меня свекровь, а увидев разбитую банку с вареньем, замахнулась на меня розгами: — Идиотка криворукая.

— Мышь! Здесь была мышь!

— Да хоть болотник со всей своей свитой! — рявкнула свекровь и все-таки больно хлестнула меня по рукам. — Последняя банка была. Это же любимое варенье Теренса. Клубничное! Прибить тебя мало.

Так жалко стало себя, что  чуть не расплакалась. И за что она так со мной, точнее, не со мной, а с предыдущей хозяйкой тела? Бедная девочка, что она сделала этой женщине и ее сыну, что они так к ней относятся? Она ведь его жена, а не бесправная рабыня.

— Давай прибери тут все, — велела свекровь, брюзжа себе под нос.

Я даже не удивилась, что делать это придется мне. Пока я блуждала по замку в поисках кухни, не встретила ни одного слуги. Какое бы положение в обществе и статус эта семья ни имела, жили они очень бедно.

Я убирала осколки банки и остатки варенья, когда на кухню пришел так называемый муж и возмутился:

— Где мой завтрак? Я уже устал ждать. Мало того что пришлось встать сегодня в такую рань, так еще и поесть в этом доме мне не суждено!

— Сейчас, милый мой, сейчас. Клуша твоя варенье разбила, убирает.

— Потом уберет, я хочу свой завтрак! — припечатал муж.

Идиотка, клуша, окаянная и криворукая… А имя у меня есть?

Я все отчетливо слышала, так что не удивилась, когда свекровь залетела в кладовку, размахивая розгами. Последовала за ней на кухню, чувствуя себя рабыней в Древнем Риме.

Завтракал муженек не на кухне, а в столовой, как и полагалось благородным людям. В просторном зале горел камин, так что там было теплее, чем в моей спальне. Или это общая комната с супругом? От перспективы делить кровать с незнакомым мужчиной, пусть и красивым, меня передернуло.Выкинула панические мысли из головы, чтобы не волноваться раньше времени.

Во главе стола на стуле с высокой резной спинкой сидел муж. На самом деле язык бы не повернулся назвать его мужем. Да ему хоть двадцать пять есть? Молодой совсем, зеленый. А мне почти тридцать семь. Да, я сейчас выгляжу юно, но едва ли это что-то меняет. Как же его зовут… Свекровь упомянула имя, Теренс. Должно быть, так.

Я поставила перед мужем поднос с завтраком: свежие булочки, к ним сливочное масло и мед; в фарфоровом чайнике крепкий чай; отварное яйцо и ломтики мяса.

Стала переставлять все на стол.

— Поживее, — процедил мужчина и, видимо чтобы я быстрее шевелилась, шлепнул меня по заднице.

Вот же гад!

Я обернулась и так посмотрела на него. В своей прошлой жизни я его послала бы куда подальше. Но я не в своей реальности. И как отреагирует муж, если я начну с ним откровенно ругаться, знать, честно говоря, не хотелось. Пришлось стерпеть похабное обращение. Похоже, здесь это в  норме. Как надолго меня хватит с таким обращением?

От голода и унижения уже тошнило. Но мне еще предстояло принести в столовую завтрак для свекрови и себе что-нибудь не забыть. Госпожа Изольда, к счастью, молча дождалась, когда я накрою для нее. Видимо, накричалась вдоволь до этого. Для себя я тоже приберегла вареные яйца и ломтик мяса, кусочек не очень свежего серого хлеба и чай. Еще бы свежих овощей, но их я не нашла нигде.

Когда я закончила разносить, хотела тоже позавтракать, но свекровь не пустила меня за стол.

— Ты что это удумала, ты полы вымыла уже? — требовательно спросила она.

— Я есть хочу.

— Ты пока не заслужила и крошки хлеба. Пошла прочь.

Спорить с этими людьми казалось бесполезным, я подчинилась и, мысленно проклиная этот мир, отправилась в кладовую заканчивать уборку. Через четверть часа вернулась в столовую. Вот только еды не было, остались одни крошки.

— Ты чего сюда пришла? — спросила свекровь, изогнув темную бровь. — Или забыла, что твое место на кухне?

Я даже рот от удивления открыла. То есть мне даже есть в столовой нельзя? Мое положение все больше напоминало роль служанки, никак не жены.

На кухне выяснилось, что больше есть особо нечего. Но голодать я не собиралась. И так еле-еле душа в теле.

Остался последний ломоть серого хлеба. На самом деле он намного полезнее тех булочек, что съели на завтрак свекровь и недомуж. Хлеб из муки грубого помола имел неаппетитный серый цвет. Зато такие углеводы будут дольше усваиваться и дадут мне намного больше энергии. Но одним хлебом сыт не будешь. Мою порцию яиц молча съели, так что я пошла искать себе другой белок на завтрак. В кладовой пыталась отыскать мясо, но ни посоленного, ни копченого, ни сырого не нашла. Видимо, на завтрак доели остатки. Зато в одном из горшочков обнаружила паштет.

— Да это же утиная печень, — обрадовалась я.

Утиная печень содержит много белка и богата железом, калием, марганцем, цинком и витаминами. Очень полезно при анемии. То, что доктор прописал.

Толстым слоем намазала паштет на хлеб. Наложила в миску квашеной капусты и принялась торопливо есть прямо там, в кладовой, в компании мышей и бог знает кого еще. Но лучше так, чем свекровь отберет у меня еду. Почему-то я бы этому не удивилась. И оказалась права. Госпожа Изольда явилась по мою душу, когда я доедала свой полезный бутерброд. И если бы я не запихала остатки в рот, то, не сомневаюсь, она бы не дала мне доесть.

— Ты что тут делаешь? — нахмурилась она.

Щеки раздуло от еды, как у хомяка, поэтому отпираться было бесполезно. Быстро прожевав, я ответила.

— Ем.

— А что ты тут ешь, Лисандра?.. Паштет! Да кто ж тебе позволил? Это для гостей! А не для тебя, юродивая!

На этот раз я увернулась от розог и попыталась сбежать из кладовой. Но свекровь меня вытолкала оттуда сама и демонстративно достала амбарный замок.

— Вот гадина, прожорливая, — бормотала она под нос, запирая кладовую. — Но я на тебя управу найду… Чего стоишь или не знаешь, чем заняться? Так я подскажу.

Госпожа Изольда отправила меня взбивать перины: вначале — в комнату Теренса, потом — в ее.Все-таки спал супруг отдельно, слава богу!

А еще мне следовало помыть полы, посуду и замесить тесто для пирога.

Одно хорошо, хоть выяснила, как меня зовут,- Лисандра.

Но мои опасения подтвердились. Положение несчастной Лисандры  в этом замке было хуже, чем у служанки. Слугам хотя бы  платят за работу. А здесь ни еды, ни денег, только одни издевки и унижения. Я уже молчу о насилии. Розги, скажу я вам, больно бьют.

Но я не собираюсь все это терпеть,хотя уборкой все-таки пришлось заняться. Я не теряла время зря, а обдумывала план, пока мела полы. В том, что я не могу вернуться в свой мир и свое тело, я почему-то не сомневалась.  Это было какое-то убеждение на уровне интуиции. Наверное, оттуда же, откуда стойкое восприятие реальности ситуации. Но неплохо бы выяснить о таких перемещениях хоть что-то.

Если мне все-таки придется остаться Лисандрой, то надо разобраться с этой семейкой. По-хорошему, развестись и сбежать куда подальше. Надеюсь, в этом мире существуют разводы?

За уборкой отлично думалось, и я почти закончила к обеду. Но остановилась возле комнаты, в которую еще не заглядывала. Это оказался кабинет.Там было очень пыльно. Видно, что тут редко бывали. Решила воспользоваться моментом и под предлогом протирания пыли зашла туда. Меня интересовали книги, которые занимали немало места, выстроившись  рядами  на полках. Взяв одну из них, я попробовала прочесть написанное. Буквы расплывались, казались незнакомыми, но стоило присмотреться, и я все-таки разобрала написанное. Но читала с трудом, по слогам. Это уже хорошо. Значит, смогу изучить местные законы, географические карты. И что-то написать при необходимости.

После книг мое внимание привлек портрет, висевший над камином.

Да это же я! То есть девица, в тело которой я попала, только явно моложе и здоровее. На вид лет пятнадцать, щеки румяные, глаза блестят, губы яркие, вишневые. Красавица. Если, конечно, художник не приукрасил. Кто знает, может, она всегда была такая болезная.

В углу золотой краской имелась надпись, я подошла поближе, чтобы разобрать ее: «Баронесса Лисандра Сэвил, дочь барона Роланда Сэвил, 15 лет, год 10321 от окончания II эпохи…».

Интересно, а сколько лет мне сейчас? Надо выяснить.

Получается, я дочь барона, голубых кровей. А может, бедняжка специально себя до анемии довела? Мода и все такое? Было ведь у нас в девятнадцатом веке такое. В этом тоже мне предстояло разобраться.

Быть дочерью барона однозначно приятнее и намного лучше, чем угодить в тело крестьянки и реальной служанки. Хотя сейчас моя жизнь не сильно отличалась от крестьянской. И с этим тоже нужно было что-то делать.

— Ты что тут прохлаждаешься? — нашла меня свекровь.

Я вздрогнула от ее голоса и напряглась. Всего за полдня она меня зашугала. А если с Лисандрой так обращались постоянно? Да уж, не так я представляла себе жизнь аристократки.

Резко качать права тоже не вариант. Могут заподозрить что-то.

— Госпожа Изольда, — деловито отозвалась я. — Вам не кажется, что контролировать, чем я занимаюсь, не ваша обязанность? Я совершеннолетняя, да что уж там, замужняя женщина.

Я баронесса Сэвил. И отчитываться перед свекровью не обязана. Но это я говорить не стала, чтобы не злить эту женщину еще больше. А судя по ее лицу, поджатым губам и острому прищуренному взгляду, слова мои ей не понравились.

— И давно ли тебе восемнадцать стукнуло? И месяца не прошло, а уже взрослой себя почувствовала. Собирайся в город, на рынок надо сходить.

Значит, мне только восемнадцать исполнилось. А когда же я успела замуж выскочить? В шестнадцать? Бр-р-р.

Вопросы множились, ответы не спешили находиться. Вот в город схожу, может, что-то полезное и узнаю. Как развестись, для начала.Хотя, честно говоря, я даже не знала, кому принадлежит замок, в котором я живу.  Как бы после развода не оказаться на улице.

— Иди на рынок, зайди к мяснику, и яиц купи корзинку, вот тебе деньги.

Свекровь кинула мне бархатный мешочек. Судя по глухому звуку и отсутствию звона, монет там немного. Видимо, строго на продукты.

Если честно, я была рада такому поручению. Выбраться из замка как раз кстати. Вот только была одна загвоздка. Пока я убиралась и изучала дом, выглядывала в окна со всех сторон. Кругом лес, болото, вдалеке виднелись горы. На горизонте над лесом я разглядела башню, видимо, тоже замок. Но города не видно.

Дорога туда наверняка идет через лес. А если я заблужусь? А если там дикие звери?

— Госпожа Изольда, а я… Не помню дороги, — снова приврала я, — совсем.

Свекровь закатила глаза.

— И за что мне такая невестка бестолковая?

Закончив причитать, Изольда уставилась на меня, поджав губы, будто решала, как со мной поступить. Результаты ее раздумий мне не понравились.

— Через болота ведет тропинка, не заблудишься, там сворачивать некуда и идти короче. Полчаса туда, полчаса обратно.

Это я так к ужину как раз вернусь.

Я забрала мешочек с деньгами и направилась на выход из кабинета. Хотела пойти сразу к парадному крыльцу, но остановилась и обернулась на шедшую по пятам госпожу Изольду.

— А где лежит моя теплая одежда?

Как свекровь не прибила меня за все эти вопросы, даже удивительно. Но, скрипя зубами, стерпела.

Из замка я еще не выходила и по окрестностям погулять не успела. Но если внутри так холодно и сквозняки кругом, то снаружи еще холодней. Платье у меня теплое, еще и сорочка под низом, подъюбник, панталоны и шерстяные чулки. Но на улице глубокая осень, вот-вот снег выпадет. Мне еще как минимум нужны пальто и шапка. И ботинки.

— Так в комнате твоей все лежит.

Свекровь покачала головой и поцокала языком. Видимо, прикидывала, сколько проблем еще доставит «беспамятство» невестки.

Я отправилась в свою спальню.

Шкаф тут был один, так что искать пальто я решила там. Но ничего такого не увидела…

— Да куда же ты смотришь, ты еще и ослепла, что ли? Вот же лежит.

Изольда, которая решила проследить за мной, указала вниз на самое дно шкафа. Там лежал шерстяной плед, как я решила поначалу. Когда развернула, впечатление не изменилось. Только отдаленно шерстяной отрез толстой плотной ткани, напомнивший фетр, походил на плащ, наподобие того, что носил герой известного всем фильма Фродо Беггинс, только темного винного цвета.

Рядом я нашла шапку из ткани такого же оттенка, по фасону она походила на берет. А растоптанные балетки мне предлагалось сменить на не менее растоптанные башмаки. Надеюсь, они хотя бы недырявые.

Закутавшись в колючий плащ, я отправилась на улицу.